21 глава

— Молодец, что приехала. Я тоже время от времени сдаю кровь на гормоны и гемоглобин. Что поделать, если у нас генетика такая. — Пробегаюсь глазами по предыдущим анализам сестры, пока мы с Аней идём ко мне в кабинет.

Я забыла о букетах, которые в нём стоят, и сестра, заметив эту красоту, поднимает на меня вопросительный взгляд.

— Ого, какие… И от кого подобное великолепие? Кто такой щедрый? — Изумление не сходит с её лица.

— Тот, который у стола, — от Измайлова, а у окна — от Влада.

Аня закусывает губу, сдерживая улыбку.

— Измайлов и цветы? Да ладно! В жизни бы не подумала, что он романтик. А за Влада ещё раз извини. Он был очень убедителен. Говорил, что хочет отдать тебе документы, показывал копии. Вы с ним встречались?

— Да, он действительно привёз документы. И машину пригнал. Но на бумагах не было его подписи, а условие, при котором он её поставит, — это наше воссоединение.

— Да ты что? Вот козёл!

Аня достаёт телефон. Фотографирует букет Измайлова.

— Это ещё зачем?

— Яру покажу, а то он не поверит. Дальше нас двоих эта информация не уйдёт, не переживай. А с Владом чем в итоге закончилось?

— Ничем. Он долго стоял под окнами и не уезжал, но желания выйти к нему так и не появилось. Я больше не представляю нас вместе.

— Ясно, — хмыкает сестра. — Забрать тебя с работы? Жалко оставлять такую красоту для пациентов.

— Нет. Измайлов за мной заедет. Вы, кстати, когда уезжаете?

— Через пару дней. Я уже вещи собрала. Ты, может, у нас поживёшь? Заодно и сэкономишь на аренде?

— Поздно. Я уже внесла оплату за два месяца. И мне от вас далеко на работу добираться.

— Блин, жаль. Но кто знал, что так получится, — вздыхает сестра.

— Всё в порядке, Ань.

Хотя я уже начинаю в этом сомневаться. Это ненормально, что я так часто думаю об Измайлове и жду нашей встречи.

— Нечто подобное с командировкой я, конечно, ждала, зная амбиции Измайлова. Он любит всё под себя грести. Иногда мне кажется, что у него отсутствует чувство меры. Наверное, это отголоски несчастливого детства, — признаётся Аня.

— Почему несчастливого?

— Подробностей он не рассказывает, но как-то я слышала вскользь, что с родными Паша уже много лет не общается и подростком ушёл из дома.

— Ого…

— Кстати, поехать в Москву не предлагал?

— Нет, — качаю головой. — Но даже если бы и предложил, как я здесь всё брошу?

— То есть ты бы поехала? — мило улыбается Аня, а мне хочется швырнуть в неё чем-нибудь.

— Ты хочешь поговорить о моей личной жизни?

— Просто интересуюсь. И переживаю за тебя. Знаю, каким вспыльчивым бывает Влад. Для Измайлова это всего лишь короткая интрижка, он через два дня уедет и неизвестно, вернётся или нет, а Влад и его придурочные замашки останутся, пока нас с Яром не будет в городе. И хочешь знать моё мнение? Суда вам не избежать. Это прям сто процентов. Чуйка. Особенно когда Влад узнает про твою связь с другим мужчиной… У него сорвёт тормоза. Поэтому ты бы не афишировала это особо, — показывает она глазами на букет от Паши.

— Моё терпение не безгранично. Если Влад будет давить, то я дам Молчанову долгожданную команду «фас» и начну нажимать на болевые точки в ответ.

— Сразу бы дала Сергею эту команду, никто твоего благородства не оценит. А Влад после разгрома в суде, возможно, задумается, что спать одновременно с несколькими женщинами не выгодно, и приструнит своего жеребца.

— Может, сладкого чая с печеньками? — предлагаю, заметив, что Аня слишком бледная и измученная.

— Не заморачивайся, Соф. Но от водички не откажусь. Душно у тебя.

— Что случилось? Ты неважно себя чувствуешь?

— Просто вымоталась. Работы много, отдыхаем мало. Ещё эта командировка в Москву… Скинь мне результаты анализов на почту, как будут готовы, ладно?

— Обязательно. И на УЗИ бы ещё сходила. Щитовидку проверить, по-женски и грудь. Лишним не будет, Ань.

— В Москве уже, сис. Сейчас некогда. К тебе еле вырвалась перед отъездом. Как пройду врачей, загружу все бумажки в облако — оценишь степень моей готовности к полётам в космос.

— Кстати, про облако. Давно хотела тебе сказать, что такого бардака в анализах, как у тебя, у меня нет.

— Ну и что? — Аня пожимает плечами. — Зато у меня на работе в бумажках полный порядок. Не могу же я во всех сферах быть такой щепетильной.

Бесполезно спорить. Только принять. Анька иногда бывает невыносимой. Особенно когда не в настроении.

Мы прощаемся с сестрой, и я возвращаюсь к пациентам. Время до вечера пролетает незаметно. В конце рабочего дня я отношу букет Влада к Марине в кабинет. Завтра заберу. Или пусть остаётся на работе. Мне всё равно.

Измайлов появляется в стенах здания без звонка и предупреждения. Сидит за столом, перебирает бумаги, листает папки, когда я возвращаюсь от Марины. Просто удивительно, какой бесцеремонный и наглый, но пытается меня в этом обвинять.

— У меня в офисе ты была. Теперь моя очередь к тебе в гости наведаться. После того как у тебя на квартире побываю, в мою съездим? — как ни в чём не бывало спрашивает Измайлов.

Ещё и в невоспитанности меня укорял, а сам даже не поздоровался.

— Типа чтобы всегда ничья была?

— Угу, — улыбается он. — Здорово я придумал?

Я присаживаюсь на край стола и наблюдаю за ним. Паша в рубашке и брюках, но стиль совсем не классика. Успел заехать домой и переодеться? Или всегда так ходит на работу? Ему очень идёт. Ловлю себя на мысли, что соскучилась по гадёнышу. По его насмешливому взгляду и такой же интонации голоса. Измайлов прожигает глазами, сидит, откинувшись на спинку кресла, широко расставив ноги.

— Подойдёшь, лап? — спрашивает низким голосом, не сводя с меня цепкого взгляда.

— Зачем?

— Узнаешь.

Делаю несколько шагов и замираю перед ним. За эмоции сейчас явно отвечает не мозг, а нижняя часть тела. Паша протягивает руки, гладит меня по бёдрам. Я даже через ткань юбки ощущаю жар от его ладоней и зарождающееся томление внизу живота. А потом он рывком сажает меня к себе на колени, обнимает за талию и впивается в губы. Целует так, будто мы несколько месяцев были в разлуке. Божечки…. Каждую, кого он так целовал, сожгла бы на костре.

— Такого непотребства эти стены ещё не видели, — говорю я прерывающимся голосом, когда он задирает мою юбку и тянется к сокровенному местечку.

Голова кружится, его губы целуют шею, а внутри в это мгновение стреляют фейерверки.

— Ты строгая начальница или так себе? — вдруг спрашивает Измайлов, чем сбивает меня с толку.

— Что? Зачем тебе эта информация?

— Переживаю, как ты будешь выглядеть в глазах подчинённых. Я бы тебя прям здесь взял, до громких стонов, до сорванных криков, чтобы ты потом, принимая своих пациентов, обо мне вспоминала. Жаль, защита осталась в машине.

Нежно целую Пашу в губы. Ну вот как устоять? Никогда не думала, что взаимные пикировки могут так заводить.

— Я очень строгая любовница. Бери букет, и пошли на выход.

Вырываюсь из рук Измайлова и на ватных ногах иду к шкафчику за сумкой и плащом.

— Может, заедем куда-нибудь перекусить, лап? Или закажем доставку на дом? Я весь день ничего не ел. Стрёмно будет упасть в голодный обморок в самый ответственный момент.

— Бывали подобные случаи? — не могу удержаться от вопроса и насмешливого тона.

— С тобой всё может быть.

— Тогда давай доставку на дом. Я тоже хочу есть, но не хочу в ресторан или куда ты там обычно ездишь, чтобы подкрепиться. Что ты любишь?

— Говорю же: неприхотлив в уходе. Всё, что сама предпочитаешь, то и заказывай, только если это не какие-нибудь листья салата и варёная морковка. Этим я точно не наемся.

Мы выходим из здания, и я немного расслабляюсь. Машины Влада, как и его самого, на улице нет, и Марину мы не встретили. На остальных плевать. Посплетничают и забудут.

Измайлов кладёт цветы на заднее сиденье своего танка и ждёт, когда я заберусь в салон.

«Я у твоего дома, Сонь. Не уеду, пока не поговорим», — приходит сообщение от Влада, и мне хочется заплакать от отчаяния. Сжимаю сотовый крепче и думаю над тем, как поступить.

Мы трогаемся с места и направляемся в сторону моего дома. Измайлову кто-то звонит, через минуту разговора он грубо просит прислать ему документы на проверку и раздражённо бросает телефон на приборную панель.

— Ничего не могут без меня решить. Скажи, как работать с такими людьми? Я плачу им огромные деньги, чтобы быть для них нянькой? Вы с подругой как поступаете, когда ваши сотрудники не справляются со своими обязанностями?

— Увольняем. И ищем нового человека. Паш… — тихо зову его, — я передумала.

Измайлов вопросительно приподнимает бровь и встречается со мной хмурым взглядом.

— Не разбивай мне сердце, лап. Что ты там передумала? Хочешь, чтобы опять динамо обозвал?

— Хочу экскурсию по дому, который ты снимаешь у озера. — Выглядываю в окно. — Скоро закат. Наверное, там шикарный вид?

Паша выглядит удивлённым. Даже чуточку потрясённым. Не могу допустить, чтобы Влад и Измайлов пересеклись друг с другом. А по поводу моих слов, что я не перешагну порог его дома… На то они и принципы, чтобы через них переступать. Один раз можно. А ещё из двух зол всегда выбирай меньшее.

— Неожиданно, — хмыкает Паша, и складка на его лбу разглаживается. — Да, там очень красивые закаты. Впрочем, как и рассветы. Тебе придётся по вкусу. Со второго этажа открывается живописный вид.

— Вот и отлично. Я подумала, что моя квартира слишком малогабаритная, чтобы одновременно вместить вас обоих. — Показываю пальцем на букет, и Измайлов загадочно улыбается.

— Кстати, аренду я оплатил на три месяца вперёд…

— Стоп, — резко перебиваю его. — Ты снова разгоняешься до сотни за пару секунд.

Измайлов смотрит на спидометр.

— Шестьдесят, лап. Даже не превышаю.

Я сегодня определённо пользуюсь спросом. Сначала Аня предложила пожить у них, теперь Измайлов.

— Только одна ночь, а утром ты отвезёшь нас домой или вызовешь такси. Нас — это меня и букет, который лежит на заднем сиденье, — уточняю я.

— Как скажешь. — Измайлов разворачивает свой танк, а я ищу в телефонной книге доставку еды и мысленно выдыхаю.

Кажется, пронесло. И овцы целы, и волки будут сыты.

До дома на Кузнецкой ехать порядка двадцати минут. Мы въезжаем в коттеджный посёлок, и Паша вдруг сворачивает на обочину, включает аварийку.

— Что ты делаешь? — Я оглядываюсь по сторонам, ничего не понимая, хотя уже вижу по взгляду, что он задумал. Всю дорогу прожигал им меня.

— Небольшая прелюдия. — Измайлов рывком тянет меня на себя, усаживая на свои колени.

Юбка трещит по швам, я громко охаю, хочу возмутиться, но Паша тут же ловит мой вскрик губами и начинает таранить языком. Его пальцы зарываются в моих волосах, меня почти сразу же накрывает, как и его. Чувствую потребность переступить черту, совершить глупость и заняться с ним сексом прямо здесь. Сейчас. И плевать, что нас кто-то может заметить. Меня потряхивает от желания, влажные поцелуи раззадоривают. Смутно отдаю отчёт тому, что происходит между нами. До встречи с Пашей полагала, что у меня был хороший секс с мужем. Оказывается, я сильно заблуждалась на этот счёт. Это была всего лишь пародия на него. И я бы с радостью стёрла себе память, оставив только воспоминания о Паше.

— Перестань так на нём ёрзать, иначе я тебя сейчас возьму.

Я задираю юбку до талии, шире расставляю колени и вжимаюсь в каменную твёрдость, не отводя взгляда от серых глаз. В них творится безумие. Бушует ураган. Я ещё никогда не видела на его лице столько эмоций и чувств. И да, я только что бросила ему вызов.

— Сумасшедшая… — хрипло шепчет Измайлов, когда я трусь об него, сильно желая получить разрядку здесь и сейчас.

Паша тянется к бардачку, просит меня приподняться. Слышу, как он возится с ремнём на брюках, наблюдаю, как рвёт фольгу зубами, а через секунду заполняет меня, и из моего горла врывается протяжный стон удовольствия.

— Тебе, возможно, снова придётся заплатить штраф. Здесь запрещена парковка.

— Пусть хоть эвакуатор вызывают, мне всё равно.

Он жадно целует меня, позволяет самой задать темп движениям, лишь слегка поддерживая за бёдра. Я обхватываю ладонями его лицо и углубляю поцелуй, когда ощущаю внизу бешеную пульсацию. Удовольствие накрывает волной, разливается покалывающим теплом по телу, и я уже снова где-то за гранью разумного. Паша приходит к пику следом: сильно зажмуривается и часто дышит. Сжимает мои бёдра с такой силой, что останутся синяки.

Когда его отпускает, приподнимает уголки губ. У него слишком обаятельная улыбка, или это всё отголоски схлынувшего удовольствия?

Он всё ещё во мне, всё так же сильно сжимает руками бёдра, до отчётливой боли, кусает за шею и улыбается шире.

— Отпусти, — хриплю я, пытаясь вырваться из его хватки.

Сейчас Паша и впрямь похож на кровососа. Ещё чуть-чуть, и прокусит шею.

— Нет, лап. Раздразнила. Дождёмся доставку еды, поужинаем на террасе и продолжим. Только теперь я сверху. Покаталась, и хватит с тебя.