23 глава

«Я добрался. Спасибо за беспокойство», — приходит сообщение от Измайлова, когда я выхожу из кабинета в конце рабочего дня.

Расплываюсь в улыбке. Паша словно чувствует, что нельзя сейчас сбавлять обороты, идёт напролом. Я действительно близка к тому, чтобы сдаться и попробовать с ним эти самые о-тно-ше-ни-я. После развода. Хотя по-хорошему следовало бы оборвать эту связь, пока не затянуло, но я и так по шею увязла в омуте. И просто так из него уже не выбраться.

«Такая чуткая девушка, истинная сестра милосердия».

Улыбаюсь шире. Ох уж этот сарказм. Иногда убить за него хочется, но сейчас я вполне заслужила. Могла же написать и поинтересоваться, добрался Паша или нет. Но специально не стала этого делать. Достаточно того, что из чёрного списка достала. Или он ждал, что после его отъезда я начну звонить каждый час и спрашивать, где он? Понимаю, что сама выстраиваю стены, возвожу границы, потому что не хочу впускать в своё сердце. И здесь тоже всё спорно: чем больше пытаюсь от него отгородиться, тем сильнее о нём думаю и хочу быть рядом.

«Я рада, что ты благополучно добрался до дома. Молодец».

Не успеваю положить телефон в сумку, как раздаётся звучная мелодия.

— А если бы прислал фотку красных глаз, поласковее была бы? — спрашивает Паша, когда я отвечаю на звонок.

Голос уставший, вокруг тишина. Сидит в машине? Несмотря на то что интуиция кричит прекратить с ним всяческое общение, сердце быстрее бьётся в груди, когда слышу его голос.

— Возможно, позвонила бы, — тихо отвечаю я.

— Верится с трудом.

— Кто-то без настроения? — продолжаю издеваться. Другого слова и не подобрать.

— И даже не пытается это скрыть.

— Из-за работы? — всё так же спокойно спрашиваю я, хотя внутри чуть ли не плачу от досады, что не увижу его неделю или две.

— Из-за тебя. Так всё не вовремя между нами, лап.

— О чём ты?

— О своём отъезде и твоей живности в голове. Мошки хоть и мелкие, но их очень много. Мельтешат, раздражают. Боюсь, что количеством возьмут. Тебя сильно обидели, подорвали доверие, ты можешь сгоряча хорошего человека оттолкнуть.

На самом деле я даже рада, что Паша уехал и у меня будет время обо всём подумать. То, с какой решимостью Паша себя ведёт, наталкивает на мысль, что вскоре у меня действительно будут отношения. Только на расстоянии. Я не брошу Марину и общее дело.

— Идёшь домой?

— Угу, отсыпаться. А ты?

— В машине сижу. Курю. Сейчас тоже буду отдыхать. Лап… — Мягкость в его голосе заставляет меня насторожиться. — Каюсь, моя ошибка — переводить многое в шутку, пытаться тебя задеть и вызвать таким образом эмоции, но постоянно так не будет, ты же понимаешь. Мне важно получать отдачу. Впрочем, как и любому человеку, который тянется к другому. Делать встречные шаги и натыкаться на холодную стену равнодушия неприятно.

Ждёт от меня встречных шагов?

— Я подумаю над твоими словами. Как добрался?

— Отвратительно. Глаза и впрямь красные, я изначально хотел набрать тебя по видеосвязи, а потом в зеркало посмотрелся и решил, что обойдёмся без ужастиков на ночь. Дорога далась тяжело, в пробке застрял, чуть не заснул, — усмехается он. — Так что за твой отгул отдельная благодарность. Если бы не выспался, то и не факт, что целым бы добрался. Нужно подумать о водителе. Рассеянным становлюсь.

— Подумай. Со здоровьем и собственной жизнью шутки плохи.

Паша хмыкает. Почему-то злится. Я это чувствую. Неужели из-за того, что я здесь, а он в Москве?

Слышу хлопок и звук сигнализации. Вышел на улицу?

— Ладно. У меня несколько напряжённых дней впереди, если пропаду с радаров, не теряй. Номер ты знаешь. Спокойной ночи, лап.

— Спокойной.

Прощаюсь с Пашей, чувствуя тяжесть в груди. Он мне безумно нравится. Это на самом деле и пугает. Понимаю, с ним будет чертовски сложно, потому что я сама не подарок.

Захожу в супермаркет за продуктами и направляюсь к дому. Замечаю машину Влада и нервно закатываю глаза. Будет каждый вечер караулить меня с работы? Но ничего, скоро ему придёт повестка в суд по адресу прописки и его отношение ко мне резко изменится. Я прислушалась к словам Измайлова, дала Сергею команду, чтобы отправлял иски. Чем быстрее всё решится с разводом и разделом имущества, тем лучше.

— Ты не планируешь оставить меня в покое? Каждый день приезжаешь.

Я бросаю мимолетный взгляд в сторону его машины. Интересно, давно ждёт?

— Хочу, чтобы ты дала мне ещё шанс.

— Нет.

Прохожу мимо, но Влад останавливает меня за руку и поворачивает к себе.

— Соня… — Делает паузу и смотрит испытующим взглядом. — Ещё. Один. Шанс.

Мне становится до безумия грустно. За суд, предстоящий раздел имущества. Я ничего этого не хотела, планировала с мужем прожить до конца своих дней, а всё разрушилось, как карточный домик. Ищу внутри точки опоры, но выходит плохо. Особенно когда давят со всех сторон.

— Нет, Влад. Смотрю на тебя, а перед глазами твой обнажённый торс, незнакомая девушка и оскорбительное пренебрежение, которое не получается забыть. Прекращай ходить и мучить меня. Я не смогу тебя простить. Если прощу, то это буду уже не я, а какой-то другой человек, которого больше не захочу уважать. Не заставляй меня переступать через себя. Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Это всё твоя гордость! Она не знает границ. Тебе ни в чём и никогда не было отказа. Ни в деньгах, ни в ласке, но ты заняла позицию пострадавшей стороны! Ты всё это время принимала моё отношение к себе как должное, само собой разумеющееся. Я всего лишь раз оступился, Соф…

— Хочешь сказать, что я была недостаточно ласкова с тобой? — резко перебиваю Влада, выходя из себя.

— Хочу сказать, что ты только о себе думаешь, о своей боли, а обо мне подумала? Что я испытывал, когда ты закрылась от всего мира после смерти родителей? Я переживал не меньше твоего, но был рядом, поддерживал, как мог, пытался до тебя достучаться. Ты сама начала отдаляться. В работу ушла, на семью забила.

— И не достучавшись до меня, ты побежал на сторону искать утешение?

— Я приехал не для того, чтобы выяснять отношения. Давай начнём всё сначала, Соф. Ближе тебя у меня никого нет. Мы обязательно со всем справимся.

Влад единственный ребёнок в семье, как и я, рано оставшийся без поддержки родных. После свадьбы мы часто ездили к моим родителям на юг, папа и мама всегда хорошо относились к моему мужу, а когда они умерли, Влад наравне со мной переживал и оплакивал невосполнимую для меня потерю.

— Каждый может оступиться и, конечно, достоин второго шанса. Если обе стороны этого желают. Проблема в том, что я не хочу давать тебе этот шанс. И заниматься самообманом не вижу смысла. Ничего не вернуть. Что-то сломалось внутри. Навсегда.

Можно было бы сказать о связи с другим мужчиной, чтобы он осознал степень моего нежелания вернуть всё на круги своя, но провоцировать Влада на грубость не хочу.

— Извини. Я очень устала. День был тяжёлый.

Я не обманываю. Едва стою на ногах и мечтаю о том, чтобы поужинать и лечь в кровать.

— Ничего, Сонь, я не буду сдаваться. Я накосячил, я всё исправлю.

Выдёргиваю руку из стальной хватки мужа и иду домой. Пусть исправляет, пока не поймёт, что это напрасная трата времени. Запал быстро пройдёт после повестки в суд. Между нами ничего и никогда не будет как прежде. И дело даже не в изменах, а в том, что я стала иначе смотреть на многие вещи и больше не чувствую к Владу ничего. Абсолютно ничего, кроме отвращения. Часто близкие люди причиняют самую сильную боль. Это как раз тот самый случай.

Дома я принимаю душ, готовлю простенький ужин и вырубаюсь. Просыпаюсь от настойчивых звонков, которые идут один за другим. Приоткрываю глаза и смотрю на время. Не может этого быть! Я проспала! Неужели забыла поставить будильник?

Беру в руки телефон и смотрю на дисплей. Звонит Марина.

— Сонь, ты собираешься работать? Сначала отгул, теперь и вовсе пропала без предупреждения. Я понимаю, что у тебя сейчас не самый лучший период в жизни, но я не могу тянуть всё одна. У нас людей не хватает, ты в курсе?

— Марин… Я проспала. Почему-то будильник не сработал.

Со мной такое впервые. И голова опять кружится, сил совсем нет. С радостью бы осталась в кровати ещё на часик-другой.

— Сейчас буду. Извини.

— Извини? — раздражённо фыркает она. — Это ты своим пациентам скажешь, которые здесь шум подняли. — Всё, Соф, жду. Чтобы через десять минут была на рабочем месте.

Впервые я так сильно опаздываю на работу и так молниеносно на неё собираюсь, подгоняемая чувством стыда. Ближе к вечеру становится чуть получше — слабости больше нет, лишь слегка побаливает голова и мутит. Звоню Астраханцевой и прошу записать меня на анализы на завтрашнее утро. Аньку отправила, а сама уже год ничего не сдавала. Непорядок.

Марина появляется в кабинете в конце рабочего дня. Обе задерживаемся. День был сложный.

— А теперь рассказывай, что происходит. Почему ты такая потерянная? И от кого были эти цветы? Что за мужик тебя забирал на днях? — засыпает меня вопросами.

— Влад дарит букеты. А забирал меня на днях Молчанов, мы решаем вопросы с разводом. Подали документы в суд.

Не побежит же Марина к охраннику с просьбой показать записи с камер видеонаблюдения. К тому же ей это ничего не даст. Она не знает, как выглядит Сергей.

Марина складывает руки на груди. Ей ничего ей не остаётся, как поверить мне и закончить свой допрос.

— Выглядишь плохо. Запишись к Астраханцевой, не хватало повторения той ситуации, когда ты в обморок свалилась. Мне больничные не нужны, имей в виду. Только-только дела в гору пошли, не подводи меня, — строго произносит подруга, но взгляд теплеет.

После смерти родителей я сильно переживала, резко похудела, упал гемоглобин. Стресс не прошёл бесследно. Ходила по стеночке, пока в один из дней не потеряла сознание на рабочем месте. Почти месяц тогда восстанавливалась.

— Уже записалась.

— Ладно, всё будет хорошо. Извини, что наехала утром. Сама вся на нервах. Ну что? По домам? Я маме обещала ужин приготовить, кино с ней посмотреть, в интернет-магазине одежду подобрать, а то всё износилось.

— Да, я точно домой. Сил совсем нет.

— Тогда сразу ложись спать. И прошу тебя, Соф, завтра не проспи. К нам комиссия приезжает. Помнишь же? Не удивлюсь, если твой бывший их натравил. Всё же хорошо было. По плану через полгода должны была приехать. С какой стати завтра?

— Не знаю, — пожимаю плечами.

Вряд ли это Влад. Скорее всего, совпадение.

Вечером ставлю три будильника и снова проваливаюсь в сон, едва положив голову на подушку. Просыпаюсь уставшая и разбитая, будто не отдыхала, а разгружала всю ночь вагоны. В таком режиме проходит ещё три дня. Измайлов молчит. Я тоже никак не даю о себе знать. Зато Влад как штык — каждый вечер у моего дома. И это дико раздражает.

На шестой день молчания всё же решаюсь написать Паше СМС, но он опережает, снова делая первый шаг.

«Скучаю, лап. Как дела?»

Пальцы дрожат, губы растягиваются в улыбке. Я перечитываю СМС три раза, сидя на кухне перед телевизором. Радуюсь, как дурочка, позабыв о своих недомоганиях. Делаю глоток остывшего чая с сахаром и морщусь. Нет, всё же не «позабыв». По-прежнему плохо. Такое чувство, что желудок отказался от меня. Постоянно мутит, часто накатывает слабость. И это при том, что анализы пришли в целом неплохие, лишь немного понижен гемоглобин. Заглядываю в календарь, подсчитывая день задержки, и прихожу в ужас. Месячных нет чуть больше недели. Нарушение менструального цикла для меня не редкость, но с сопутствующими признаками, которые указывают на беременность, впервые. Но… нет. Исключено. С Пашей мы предохранялись презервативами, оба тщательно следили за этим процессом, потому что никому не нужны нежелательные последствия. Прокручиваю в голове нашу последнюю близость с Владом, до того как застала его в квартире любовницы. Между нами был прерванный половой акт, но сразу после месячных. Неужели этого оказалось достаточно, чтобы… Даже думать об этом страшно. Пусть это будет очередной гормональный сбой. Пожалуйста…

Позабыв о тошноте и СМС Измайлова, я переодеваюсь, и иду в аптеку. Всё как в тумане, от паники почти не соображаю. Покупаю три теста на беременность и возвращаюсь домой. Если он вдруг покажет положительный результат… Ума не приложу, что тогда делать.

Открываю упаковку дрожащими пальцами, внимательно читаю инструкцию. Провожу все необходимые манипуляции и, пока жду положенные пять минут, иду на кухню и пью воду. Телефон подаёт признаки жизни. Паша звонит второй раз, но в таком взвинченном состоянии я не хочу ему отвечать. Выключаю звук на сотовом и возвращаюсь в ванную. Тест лежит на стиральной машинке. И на нём виднеются две яркие красные полоски.