29 глава

Прислушавшись к себе, я удивляюсь тому, что испытываю странное желание разрушить между нами всё окончательно. Теперь настал мой черёд — хочу разочароваться в Измайлове и не чувствовать потом никаких сожалений. «Давай же, Паша, не подведи», — прошу про себя.

— Это не шутка, — говорю, действуя на опережение, пока он смотрит на меня внимательными глазами. — Я правда беременна. По-прежнему хочется со мной отношений?

Повисает пауза. Шах и мат, Измайлов. И мне заодно. Красивый, холостой и избалованный женским вниманием мужчина вряд ли мечтает об авантюре «Помоги бедняжке воспитать ребёнка». Я бы точно на такое не пошла.

— Я совру, если скажу, что не хочется, — отвечает наконец Измайлов, и выражение озадаченности не сходит с его лица. — Но я иначе представлял совместное времяпровождение. Ребёнок в эти планы не вписывался. Так понимаю, оттолкнула ты меня в прошлый раз, потому что узнала о беременности?

Я киваю, приподнимая уголки губ.

— Глупо поступила, сказав про возвращение к мужу, признаю. Я тоже иначе всё представляла, Паш. Мы не планировали беременность, но так получилось. Я буду рожать. Пусть Влад подлец и ведёт себя отвратительно, но ребёнок здесь ни при чём.

Измайлов отворачивается, заводит двигатель и трогается с места.

— Что ты делаешь? — недоумеваю я.

— Прокатимся. Помолчи немного, хорошо? — просит он.

Почти двадцать минут мы едем в полной тишине. За город. Но не в сторону его дома. Я боюсь нарушить молчание. Судя по напряжённому лицу Измайлова, он о чём-то думает и мыслями где-то далеко. Не со мной.

Подъезжаем к реке, Паша глушит двигатель. Открывает дверь и выходит на улицу, взяв сигареты из бардачка. Ничего не понимаю. И совершенно не знаю, что делать. Зачем он привёз меня сюда? Мне оставаться в машине и подождать его? Что за головоломки?

Высунувшись в окно, я наблюдаю за ним с минуту, а потом открываю дверь и тоже выхожу на улицу. Останавливаюсь рядом.

— У меня друг есть. Мы с ним курить бросали, помнишь, я рассказывал? — спрашивает Паша, глядя куда-то вдаль.

— Да. — Я переступаю с ноги на ногу, чувствуя тяжесть внутри.

Мне совсем не нравится его настроение. К чему эти сложности? Почему не сказать, что от меня был нужен только секс, и не разойтись по домам?

— Он прилетал на днях. Я обмолвился, что бросил, а друг посмеялся надо мной. Как в воду глядел.

— Ты бросал курить?

— Буду считать, что это была ещё одна неудачная попытка. Сбился со счёта, сколько их уже было. — Паша докуривает сигарету и переводит на меня пустые глаза.

— Зачем ты меня сюда привёз?

— У меня не было цели привезти тебя в какое-то определённое место. Просто нужно было немного подумать.

— О чём?

Паша приближается, прячет руки в карманы брюк.

— Буду честен, Софья. Я не готов взять на себя такую ответственность.

Я знала, что услышу эти слова, но всё равно становится больно. Горло сдавливает огненным кольцом. Ждала, что после развода начнётся какой-то новый виток в жизни, но и предположить не могла, что такой крутой.

— Муж в курсе? — спрашивает Измайлов. — И продолжает делать гадости?

— Нет, он ещё не знает. И после всего, что сделал, сообщать ему об этом пропало желание. В чём-то я ужасная эгоистка, — озвучиваю то, что по идее должно оттолкнуть от меня Пашу, но плевать. — Если бы не подруга, я бы давно отозвала иск о разделе имущества и не взяла у Влада ни копейки. Оказывается, это очень больно — разочаровываться в близком человеке и не желать иметь с ним ничего общего после стольких лет брака. Для меня сейчас наглядно, что ты другой. Даже когда пытаешься обидеть, предлагая деньги. Даже когда говоришь, что не сможешь принять чужого ребёнка. По-человечески у тебя всё выходит, что ли… Не так, как у моего мужа, — грустно говорю я. — Это подкупает.

— Ты заблуждаешься на мой счёт, — хмурится Паша. — Надо же, какая жизнь хитрая дрянь, — цинично усмехается он, и в глубине его глаз появляется боль.

— О чём ты? — Я непонимающе смотрю на него.

— Моё детство было бесконечной борьбой за выживание, это оставило на мне несмываемый отпечаток. У меня не было отца, а отчим им не стал. Он безумно ревновал мать ко мне. Не смог меня принять, хотя, наверное, поначалу думал, что получится. Мне два было, когда он женился на моей матери. Потом у них девочка общая родилась, моя младшая сестра. Счастью чудовища не было предела.

— Чудовища?

Паша кивает.

— Иначе его называть язык не поворачивается. Саша появилась, когда мне было пять. Помню этот день, как сейчас. Отчим в роддом поехал. Зима стояла. Холод собачий. Машина заглохла, едва он от дома отъехал. Я выбежал навстречу, думая, что это мать с сестрой вернулись, но наткнулся на злого отчима. Он ругался, кричал, поднял на меня руку, разбив лицо. Это был первый раз, когда он меня ударил. Я не понимал за что, было очень больно и обидно.

— Ты говорил, что у тебя никого нет…

— Так и есть. У меня никого нет. Когда у матери встал выбор между мной и любимым мужчиной, я сделал его за неё. Софья, я не уверен, что смогу полюбить чужого ребёнка, а ставить эксперименты над нашими жизнями и разочаровывать тебя, причиняя боль, права не имею. Всё осложняется тем, что я презираю таких людей, как твой муж. Однажды для кого-то из нас это печально закончится. Сомневаюсь, что он забудет к вам дорогу, а я в тюрьму не хочу.

— Мою замкнутость ты принял за следствие его попыток домогаться?

— Да. Принял. Если бы ты сказала, что он тронул тебя, то сегодня узнала бы меня с другой стороны. Не с самой лучшей, — уточняет Паша. — По молодости у меня было много визитов в полицейский участок. Не обошлось и без судимости.

Теперь я понимаю, почему он меня сюда привёз и о чём думал. Хочет остаться хорошим воспоминанием? Чтобы я не считала его подонком? Лучше бы сделал больно.

— Паша, будь ты даже заинтересован продолжить отношения, учитывая моё положение, я бы тебя всё равно оттолкнула. Я не готова зависеть от другого мужчины и повесить на него заботу о себе и чужом ребёнке.

Измайлов хмурится. Ждёт от меня какого-то подвоха? Напрасно. Мы расстанемся на позитивной ноте.

— У меня к тебе будет только один вопрос, — улыбаюсь я, а он с любопытством смотрит на меня. — Ты всегда расплачиваешься с женщинами за секс деньгами?

— Ради тебя сделал исключение, — хмыкает он. — Два раза. Понравилось?

— Не очень. Больше так не делай, иначе останешься один. Не все же такие отходчивые, как я.

Кажется, он и впрямь не испытывает по этому поводу угрызений совести. Какой же всё-таки гадёныш. Временами он меня дико бесит. Ничего не меняется.

— Какие дальнейшие планы? — интересуется Паша.

— Если все будут платить столько же, сколько и ты, то я и впрямь задумаюсь о смене профессии. После родов, естественно.

Измайлов закатывает глаза.

— А если серьёзно?

— В ближайшее время в планах возвращение на юг.

— В родительский дом?

— Да. У меня есть небольшие сбережения. На жизнь хватит. Молчанова я попросила по возможности не афишировать моё интересное положение в суде. Надеюсь, когда эмоции улягутся, определюсь, что делать. Но с большой долей вероятности Влад, если и узнает о своём отцовстве, будет его отрицать. И я не стану его переубеждать. Извини.

— Думаешь, он будет считать отцом меня?

— Не исключаю такой возможности. Тебе кто-нибудь предлагал родить ребёнка? — спрашиваю я после небольшой заминки.

— Нет. Последние серьёзные отношения были много лет назад. Тогда я не задумывался о семье и детях, грезил о карьере. С тех пор, честно говоря, мало что изменилось.

— А твоя мать? Она жива?

Волнение никуда не девается, а с каждой минутой становится только сильнее.

Паша кривит губы и отрицательно качает головой.

— Всё, что я посчитал необходимым сказать, ты от меня услышала. Подруга как отнеслась к новости о сделке? — переводит он тему в другое русло, и я понимаю, что Измайлов действительно сказал всё, что хотел. Лимит откровенности исчерпан.

— Плохо, — отвечаю, идя к машине. Забираюсь в салон. — Кажется, у меня её больше нет. Сплошное разочарование. По всем фронтам.

Обманываю. Не по всем, но лучше не развивать эту мысль.

Мы возвращаемся в город в тишине. Машина Ани стоит во дворе, сестра расхаживает возле неё и с кем-то эмоционально разговаривает по телефону.

— Чёрт, сестра! — спохватываюсь я и тянусь к сумочке.

Достаю сотовый. Десять пропущенных!

Заметив танк Измайлова, Аня направляется к нам решительным шагом, убирая телефон в сумку.

— Софья, что случилось? Почему я должна разыскивать тебя и волноваться, куда ты пропала? Я Молчанову чуть суд не сорвала!

Измайлов усмехается и щурит глаза, наблюдая за нами.

— Ты точно старшенькая? — уточняет, переводя на меня весёлый взгляд. — Зимина, я теперь в курсе твоих «личных проблем», но продлевать дни отгула всё равно не буду. У нас суды на следующей неделе, помнишь? Так что придётся вернуться к указанной в заявлении дате. С сестрой всё нормально, я лично в этом убедился.

Аня недоумевающе смотрит на меня.

— Паша меня подвёз после встречи с Сергеем. Мы чуть-чуть поговорили. Извини, что не предупредила, — объясняю я.

Выбираюсь из машины и оглядываюсь на Измайлова. Возможно, это наша последняя встреча, но я отчаянно гоню от себя эти мысли. Не хочу, чтобы он видел грусть в моих глазах. Оборачиваюсь, когда мы с Аней подходим к подъезду. Паша курит и смотрит в нашу сторону задумчивым взглядом. Горло вновь сдавливает кольцом, и в носу начинает щипать. Я улыбаюсь через силу и почему-то в этот момент вспоминаю о его тёплых руках и нашей последней ночи. Не думала, что будет так сложно с ним расставаться.

— Что он хотел? — накидывается на меня Аня, когда мы переступаем порог квартиры. — Ты сказала ему о беременности?

— Да, — равнодушно пожимаю плечами, делая вид, что всё в порядке, хотя это совершенно не так.

— А он? — не унимается сестра.

— Мы решили встретиться лет через двадцать, когда он или она, — показываю пальцем на живот, — станет совершеннолетним.

— Не смешные у тебя шутки.

— Измайлов иначе представлял наше совместное времяпровождение, не готов становиться отцом чужого ребёнка и презирает Влада, — перечисляю я. — Очевидно же всё, Ань. Или ты думала, он замуж меня позовёт? Такие мужчины редко переступают через свои принципы. Не ты ли об этом говорила?

— Предполагаю, у него серьёзно подвисла программа после твоего признания, — хмыкает сестра. — Измайлов, кстати, на днях уезжает. Насовсем. Руднянский — это его человек, который останется курировать филиал в нашем городе, — со всем справляется. Павел им доволен и отпускает в свободное плавание.

Еще одна раскалённая стрела летит прямо в сердце.

— Вот и отлично, Ань. Хорошая новость. С глаз долой, как говорится…

— Сонь?

— Ну что? — раздражённо отзываюсь я, направляясь к себе в комнату.

— А если бы Измайлов позвал тебя с собой в Москву? Согласилась бы?

— Нет. Потому что я в положении. И меня с собой никто бы не позвал.

— Я в теории.

Сестру не устраивает мой ответ, а меня — что она лезет в душу. И так тошно. В прямом и переносном смысле этого слова.

— Я предпочитаю жить в реальности, Аня. Измайлов сильно сомневается в себе. А я — в себе. Это путь в никуда. Будет лучше, если я сделаю вид, что его не было в моей жизни, и сосредоточусь на других, не менее важных вопросах, а он вернётся в Москву и дальше будет строить свою карьеру.

Так правильно и меньше разочарований для обеих сторон. Иногда, чтобы остаться светлым воспоминанием друг о друге, достаточно вовремя закончить не успевшие стать обременительными отношения.