30 глава

Павел

Я паркуюсь у клуба и набираю водителя. Праздник давно в разгаре. Не люблю приезжать последним, но так получилось.

— Степан, меня через два часа нужно будет забрать. Координаты сейчас сброшу.

Поднимаю запястье и смотрю на часы, прикидывая в уме, что на большее меня не хватит. Сильно устал. На днях возьму отпуск. Который планировал провести с Софьей где-нибудь на островах. Вдвоём. Мысли то и дело возвращаются к нашей последней встрече. Я уже реже вспоминаю о лапуле, и это определённо радует. Ставлю себе пометку в телефоне, набрать утром Молчанова, и выхожу из машины.

Эрик, Привалов и мой зам сидят за барной стойкой и глушат виски. Я стреляю глазами в толпу, выискивая Зимину. Какое облегчение, что на днях она улетит домой. Ярослав и его мозги меня более чем устраивают, но продолжим сотрудничество на расстоянии, а потом будет видно. Если вдруг Привалов попросится ко мне в команду, отказывать не стану. Нужны толковые и надёжные специалисты.

— Ну что? Тебя можно поздравить? Переломов столько же, сколько и лет? — Я хлопаю Эрика по плечу, присаживаясь рядом. — С днём рождения!

— Да, — смеётся он. — Переломов куда больше, чем тридцать. Ты правда считаешь?

— Делать мне больше нечего. Наобум сказал. Но ты везунчик. Заживает всё как на собаке.

Мурашки ползут по коже, как представлю, сколько раз его собирали по частям, Джеки Чан недоделанный. Это же нужно так любить рисковать!

— Я записался к тату-мастеру на днях. Хочу шрамы забить рисунками. Нужно же адреналином откуда-то подпитываться, иначе свихнусь от скуки.

— Безбашенный, — усмехаюсь я.

— К нам на днях с обыском хотят нагрянуть, — огорошивает Эрик.

Сначала даже ушам не верю и кажется, что это очередная шутка. Но вряд ли бы он стал шутить подобными вещами. Тем более в свой день рождения.

— Какого хрена? Недавно же трясли документацию. Габузову скучно живётся? Задрал своим давлением, таскается к нам с силовиками, как к себе домой, — зло выплёвываю я.

— Я оставил Равика в офисе подчищать хвосты. Сервера нужно убирать в другое место. Завтра на свежую голову ещё раз всё пересмотрю, и ты тоже приезжай. С адвокатом. Прикрыть нас не за что, но мордой вниз полежать придётся.

Ведь не хотел сегодня пить! Я заказываю у бармена двойной виски. И без того плохое настроение, а после подобных новостей становится ещё отвратительнее.

— Часть платежей через мою фирму проведём, чтобы не светить твои счета, и Бергу маякни, что мы готовы деньги «потерять». Ему вроде понравилось проценты с нас иметь? Всё лучше, чем с этими крысами делиться. От Федотова там прилично капнуло.

На языке крутятся одни ругательства. Как чувствовал, что после помощи этому человеку перероют всё вдоль и поперек.

— Ладно. До утра терпит? — спрашиваю я.

Эрик кивает.

Мозги не работают, в висках трещит. Достаю телефон и набираю сообщение своему адвокату. Прошу Звягинцева быть завтра в офисе к девяти. Ярослав тоже кому-то пишет. По нашему вопросу. Всё же одна голова хорошо, но чем их больше, тем лучше.

— Как у Софьи дела? — интересуюсь у Привалова, когда он прячет телефон в карман брюк.

— Суд на днях по разделу имущества.

Внутри появляется знакомое чувство раздражения. Какая же упрямая коза! Отчасти я понимаю её нежелание брать мои деньги, но всё равно бешусь.

А ведь могла бы и промолчать о беременности, продолжать со мной сексом заниматься и ждать удобного момента, чтобы впоследствии всё обставить так, будто ребёнок от меня. И я бы поверил, потому что сильно ей увлёкся. Но правда в том, что она не смогла бы так поступить. Честна перед собой в первую очередь. Уважаю её за это. Вокруг много грязи и лицемерия, но она старается держаться от этого дерьма как можно дальше.

Привалов и Рогожин снова заводят разговор о работе, и я отворачиваюсь. Ищу глазами Аню — она танцует в толпе. Похожи с сестрой. Очень.

— Что врач говорит? Когда можно Эверест покорять? — спрашиваю я Эрика и делаю ещё глоток виски. Мыслить становится легче.

Решаю забить на проблемы и немного расслабиться, а потом ехать домой, отсыпаться. К обеду закрою вопросы с платёжками и буду ждать появления Габузова. Он любит мне нервы пощекотать. Ничего не остаётся, как оказать ему встречную услугу.

— Полгода без физической активности. Такое чувство, что лишили чего-то очень важного и ценного. Так пусто внутри, — тяжело вздыхает Эрик. — Я планировал иначе провести этот день.

— Полгода? Секс тоже под запретом?

— Шрамы у меня в других местах, — ухмыляется он. — Если бы ещё и сексом запретили заниматься, то я бы уже был на пути в Тибет, чтобы податься с горя в монахи. И вообще я решил наплевать на предостережения врачей. Пару месяцев потерплю, а потом на Чегемские водопады поеду. Там, говорят, отличный курорт. «Флай Чегем». Посмотрю, что и как. Со мной не хочешь?

— Я пас. Работы много. А ты, как соберёшься, завещание не забудь составить и фирму на меня перепиши на всякий случай.

— А губа у тебя не треснет всё под себя грести? Нет, кое-что вам с Асадовым перепадёт, если вдруг коньки отброшу, но явно не моя фирма. Я подписал согласие на трансплантацию органов. Себе можешь взять мои мозги, раз так нравятся, а Динару отдам сердце.

— Мозги разве входят в этот перечень? И что мне с ними делать? Думаешь, в моём черепе так много места? И почему Асадову сердце, а мне серое вещество? Так-то я с тобой больше времени провожу и в больницы езжу навещать, апельсины с бананами таскаю.

— Ты даже не представляешь, какой он душевный и глубокий человек. Позвонил на днях, чтобы рассказать, куда мне следующий штырь будут вставлять, если за ум не возьмусь. Я аж растрогался от его заботы. Поэтому тебе мозги, бессердечное ты чудовище. Только работать заставляешь.

Я смеюсь.

— Асадов всегда кратко и по существу доносит простые вещи. И здесь я с ним соглашусь. Риск — дело хоть и благородное, но часто бесполезное. Особенно если в ущерб для здоровья. Семью заведи, если адреналина не хватает. Говорят, тот ещё экстрим.

— Нет, семья — это не про меня. Ещё не нагулялся. — Эрик второй раз за минуту задерживает глаза на дальнем столике.

Я поворачиваюсь и, окинув девочек внимательным взглядом, присвистываю, доставая сигареты.

— Паспорт проверь перед тем, как полезешь к ним в трусы, а то действительно острых ощущений потом не оберёшься в полицейском участке.

— Здесь строгий фейс-контроль, забыл? Им явно больше восемнадцати. И двоих я сегодня не потяну, — усмехается он. — Вчетвером уйдём. Моя та, что посветлее.

Замечаю, что девушки поднимаются из-за стола и направляются к бару. Обе симпатичные, но на сегодня у меня другие планы. И с большой долей вероятности, там, где леди сама проявила интерес и подошла, особенно с таким видом, будто делает одолжение, жди подвоха и беды.

— Привет, я Жанна. — Темноволосая присаживается рядом со мной, а та, что маленького роста и чуть светлее, — с Эриком.

Мы заказываем ещё выпивки. Девочкам от силы лет двадцать, не больше. Я давно с такими молоденькими не общался, даже не знаю, чем они интересуются, но в процессе выясняется, что всё не так уж и плохо и даже мозги имеются.

Степан набирает меня в указанное время и говорит, что ждёт на улице. Я прощаюсь с Эриком, беру номер Жанны, одёргивая себя попросить взглянуть в паспорт. Всё же кажется, что ей нет восемнадцати, и даже броский макияж не накидывает возраста. Вбиваю номер черноволосой в телефон и еду домой. Голова трещит, и всё, что хочу — завалиться спать.

На следующий день Молчанов сам набирает меня. Я с семи утра в офисе, мы с Эриком подчищаем документацию к появлению Габузова.

— Паша, привет. Закрутился вчера, забыл перезвонить, — говорит Сергей, когда я отвечаю ему. — Отказалась Софья от денег.

Даже не удивляюсь, когда слышу эти слова.

— Я предупредил, что, отозвав иск о разделе имущества, повторно она не сможет его подать. Она и вовсе зависла. Подруга у неё полная идиотка. И «Семейный комфорт» на них сильно давит. Ковальчук нагадил порядочно.

— Ясно, — хмыкаю я. — Суть я уловил. Слушание когда?

— Послезавтра.

Хочется набрать Софью, хотя и понимаю, что ни к чему это. Да и не уверен, что ответит. Упёртая же.

— Ладно. Держи в курсе. Погоди. А номер подруги есть?

— Да. Сейчас скину.

Едва успеваю порешать вопросы с Листовой, как в офис вламываются силовики.

— А я уж переживать начал, что передумали, — усмехаюсь, когда меня, словно рецидивиста, валят с ног и вжимают лицом в пол по команде Габузова.

Вообще-то это превышение полномочий, и как бы ему потом раскаяться не пришлось в подобном. Бесстрашная сволочь.

— Ну как же я передумаю, Паша? Повышения мне охота. Когда-нибудь же проколешься, а я прибавку к зарплате получу за свои труды, а твои — с молотка в казну государства улетят.

— Сколько вам не хватает? Давайте буду докидывать?

Я смотрю на чёрные начищенные ботинки Габузова, и всё, о чём мечтаю в этот момент — чтобы гнида отстала от меня и перестала изводить своими неожиданными проверками.

— Взятку мне предлагаешь?

— Нет, просто уточняю, сколько вам не хватает, чтобы отвалить от меня.

— Хватает мне всего, Павел. Но жить скучно. Ты успел подчистить хвосты? А то сегодня я чувствую себя гепардом, готовящимся к прыжку. Сейчас вгрызусь крепко зубами тебе в бочину и вот та-а-кой кусок оторву. Хочешь?

В первый раз, когда в офис нагрянули с обыском, я испугался, а потом понял, что это методы давления и негласное напоминание, чтобы не забывал, с кем имею дело. Для меня такие визиты всегда стресс и неудобства: людей своих приходится напрягать и себя держать в тонусе. На такие бесплатные аттракционы, от которых потом ещё долго тошнит и голова болит, я не подписывался.

— Главное, зубы в этом куске не оставьте. Они ведь больше не вырастут, а вставить новые — дорогое удовольствие. Я могу и не захотеть заниматься подобной благотворительностью после стольких косяков с вашей стороны, — предупреждаю я.

Получаю удар в затылок носком ботинка и морщусь от боли. А вот это ты, Габузов, зря. Слабое место у меня там.

— Разговорчивый стал слишком. Заткнись, — злится он.

Меня резко бросает в жар и холод одновременно, на лбу выступает испарина. Виски сдавливает от дикой боли, и появляется тошнота. Знакомые ощущения. Пока я в состоянии думать, как спровоцировать Габузова на ещё один удар, снова огрызаюсь и попадаю в цель. Он бесится и допускает ошибку. Эрик на днях повсюду камеры установил. И мой адвокат этого просто так не оставит. Собьёт спесь с этой скотины, которая периодически учиняет беспредел.

— Эй, Измайлов? — Габузов присаживается передо мной на корточки и трогает за плечо.

Я задерживаю дыхание, силясь оставаться в сознании.

— Хватит мне здесь умирающего лебедя разыгрывать. Поднимайся и бумаги показывай. Постановление об обыске дать сфотографировать? Я сегодня добрый.

Но нет, не получится у меня сейчас встать. Я уже почти в отключке от боли, которая рвёт голову на части. Кому-то придётся потом прийти ко мне в больничку с извинениями, и не факт, что я захочу их принять.

Чувствую неприятный горький привкус во рту и открываю глаза, сфокусировав взгляд на Эрике. Понимаю, что нахожусь в стенах больницы. На мне датчик сердечного ритма, в вене катетер. По ощущениям, был в отключке несколько часов. Надеюсь, не больше. Тут же начинаю перебирать в голове пароли к счетам. Фух, всё помню. До единой цифры. Отличный знак. Лучше мгновенная смерть, чем превратиться в овощ и быть навсегда прикованным к постели.

— А ты удачливый засранец, — смеётся Эрик, подойдя ближе.

Голова трещит, но уже меньше.

— Отстранили Габузова за косяки при обыске и превышение полномочий. Лично на днях сказал, что зайдёт принести извинения. Всё же хорошая была идея с камерами, да? А ты «не нужно, не нужно»… Когда бы ещё так подфартило? Вовремя он пинки начал раздавать. Ну и ты тоже хорош. Выбесил его. Я сделал копии видео и закинул в облако. Глянешь потом.

— Может, и сюда пару камер прикрутишь? Хочу оставить себе на память, как эта скотина придёт унижаться. Как же он достал меня.

Трогаю затылок и морщусь от боли.

— Да, раздражает. Крыша у него наверху, вот и ведёт себя как скот. Но теперь нагоняй получил и поаккуратнее будет. К тому же у нас всё чисто, — подмигивает Эрик. — Равик отлично поработал. Хорошо, когда есть свои информаторы, правда?

— Ага, а у них свои.

— Однажды из свидетелей переквалифицируют в обвиняемых и повесят столько, что мало не покажется.

— Доказательств нет, чтобы в обвиняемые переводить, — усмехаюсь я.

— Кстати, ты пока в отключке был, у тебя телефон признаки жизни подавал. Два раза. Лапуля какая-то звонила. Я не стал отвечать, но фотка зачётная. Что за девочка?

Голову простреливает новая вспышка боли. Тот снимок, который увидел Эрик, я ночью сделал, когда мы на Кузнецкой остались. Софья заснула, а я не удержался. Свет красиво падал на лицо. Тянусь к телефону и тут же набираю её номер, который знаю наизусть.

— Привет, — слышу слегка встревоженный голос. — Аня сказала, что ты в больнице. Случилось что-то?

— Ты уже после первого свидания заметила, что я проблемный человек. Твои предположения, что на этот раз?

— Снова с кем-то подрался? Их было больше пяти?

Я смеюсь. Почти угадала.

— Плановое обследование. Сегодня-завтра проведу в стационаре.

Или чуть больше. Смотря сколько времени Габузов будет собираться с духом и силами, чтобы принести мне извинения, которые я не приму.

— Я звонила сказать спасибо за Марину. Но не стоило, Паша. Сама бы со всем разобралась.

— Подальше от таких друзей нужно держаться. Чуть сложности возникли, так подруга сразу в кусты. Я рядом подобных людей не держу и тебе советую избавляться без сожалений.

— Спасибо за совет, я уже поняла… — вздыхает она.

— Отзывай иск, Софья. Не наступай себе на горло и не унижайся перед мужем, если это противоречит твоим чувствам. Я дал прекрасную возможность сохранить достоинство и сделать так, как тебе хочется, а не как будет правильно. Это ничего не будет тебе стоить. Ну почти, — добавляю я спустя небольшую паузу.

Софья молчит и учащённо дышит.

— Без «почти», Паша. Только на таком условии.

— Договорились. Как самочувствие?

— Всё хорошо. На днях улетаю на юг.

Я хочу ещё немного с ней поговорить, но заходит медсестра. Эрик показывает жестом, чтобы перезвонил ему, и выходит из палаты.

— Паш, я на приём к врачу пришла. Не очень удобно говорить. Рада, что у тебя всё хорошо. Ещё раз спасибо за помощь с Мариной. Пока, — прощается Софья.

Отворачиваюсь, когда медсестра делает укол. Не переношу больницы и всякого рода вмешательства в организм. Почти сразу же начинает клонить в сон. Открываю галерею в телефоне и смотрю на спящую лапулю. Может, в отпуск к ней слетать на юг? Но я тут же гоню от себя эти мысли. Ни к чему это. Набираю Динару сообщение, что буду в Мюнхене через неделю. Перевожу телефон в режим полёта и закрываю глаза. Во всей этой ситуации с Габузовым лишь один плюс — пару дней я нормально отдохну и наконец высплюсь.