ГЛАВА 11

Мирьям – Мирьям, не успели уехать, а ты уже поклонником обзавелась, – Анька хитро подмигивает и «играет» бровями. – Делись секретом! Бросаю косой взгляд на Дениса Константиновича. Мужчина стоит у табло, в каждой руке у бухгалтера по тяжелой сумке… моей сумке. Смущено с долей досады пожимаю плечами. Я сама была удивлена, когда вечером на мой сотовый поступил звонок с неизвестного номера. Каково же было мое изумление, когда это оказался никто иной, как Денис Константинович Власов – бухгалтер «Ройал Гарден». Мужчина настоятельно попросил обращаться к нему просто Денис и сообщил, что горит желанием помочь мне с переездом. К тому же, как оказалось, он тоже в числе тех «счастливчиков», кому судьба уготовила столь резкие перемены. Хотя, чему удивляться? Для перевода в Анапу Давид выбрал самых ценных сотрудников из «Ройал Гарден». Собирает блестящую команду специалистов для развития «Парадайз». Только вот есть одно «НО». В эту команду квалицированных специалистов с опытом мы с Анькой Ожерельевой совершенно не вписываемся. Регистрация на рейс проходит быстро без сюрпризов. Хотя, честно говоря, у меня было небольшое волнение по поводу Клоди. Опускаю взгляд на кошку, свернувшуюся калачиком в переноске. Зеленые глаза мигают, недоверчиво разглядывая людей через специальное окошко. – Не волнуйся, солнышко. Все будет хорошо. – Как вы с ней… – вкрадчивый голос бухгалтера раздается рядом со мной. – Мирьям, вы будете хорошей матерью. Поднимаю взгляд на Дениса Константиновича и отвечаю ему растерянной улыбкой. Понимаю, что это просто брошенная в воздух фраза, но вдоль позвоночника пробегает холодок. Черт, где Аньку носит? Эта заядлая кофеманка куда-то ускакала за очередной порцией эспрессо. Ну, неужели нельзя было подождать и уже спокойно в зоне вылета насладиться ароматным напитком? – Мирьям? Настойчивый голос Дениса заставляет меня перевести мечущийся в поиске подруги взгляд в его сторону. Стоит мне взглянуть в лицо Дениса, как он расплывается в улыбке. Тут и к гадалке не ходи – хочет произвести впечатление. – Да, Денис Константинович? – вежливо откликаюсь. Мужчина морщится и сводит светлые брови на переносице. – Опять вы за свое? К чему вся эта официальщина, Мирьям? Мы, кажется, уже с вами договаривались: просто Денис. Прикусываю губу, ощущая себя неловко. – Просто… Денис не дает мне договорить, мягко берет за руку и ведет в сторону зоны вылета. – Как насчет чизкейка и чая с травами? Я заметил, что вы немного нервничаете. – Да, пожалуй, это было бы не плохо, – все, что удается мне из себя выдавить, пряча за вежливой улыбкой нервозность. «Немного – это еще мягко сказано», – бурчу про себя, злясь на Аньку, что бросила меня наедине с бухгалтером. Нет, Денис Константинович, конечно, сама вежливость. Прямо истинный джентльмен! Вот только что-то есть в нем такое, из-за чего я не могу расслабиться. Может быть, чересчур навязчивая опека? Пока я пытаюсь разобраться в своих эмоциях, Денис уверенно ведет меня к столику. – Зеленый или черный? – С травами, пожалуйста, – поспешно добавляю, – с ромашкой. Устраиваю на соседний стул переноску с Клоди, наблюдая, как мужчина отправляется за тонизирующим напитком. Боже… с ромашкой! Да мне всех в мире ромашек не хватит, чтобы успокоить нервы. В мою сторону уверенным размашистым шагом направляется Садулаев Давид Мансурович. Рядом с ним идет Камилла. Холодные глаза блондинки буквально прожигают во мне дыру. Мне не хочется первой отводить взгляд. Дать выиграть этой стерве?! Ни за что! Блондинка кривит уголок подколотых тщательно накрашенных губ. Кажется, что презрение сочится из каждой поры женщины. Автоматом приподнимаю в гордом жесте подбородок. Только вот внутри нарастает странное неприятное чувство. Как будто что-то очень важное крутится в голове, но вот ускользает от моего внимания. Что-то такое знакомое… Оказываюсь в плену темных глаз, зрачок которых почти сливается с радужкой, и мгновенно забываю обо всем. Как всегда, стильный. Только Давид имеет столь тонкое чувство вкуса и умеет так обыгрывать цвета и комбинировать несочетаемые на первый взгляд вещи. Темно-синий джемпер с треугольным вырезом, из-под которого виднеется воротничок светлой рубашки-поло – выглядит очень концептуально. В эту неформальную композицию органично вписалась и светло-коричневая куртка из телячьей кожи с легким красноватым оттенком, которую Садулаев держит в правой руке. Черные глаза Давида скользят по мне, внимательно отмечая каждую деталь. В отличие от начальника, на мне простая широкая толстовка цвета лаванды и джинсы-«варенки». На ногах удобные спортивные белые кеды. Все просто, без изысков. Садулаев проходится взглядом по моим длинным волосам, убранным в толстую, французскую, ажурную косу, по мочкам ушей, в которые вдеты скромные позолоченные серьги-гвоздики, а затем взгляд останавливается на моих губах. Инстинктивно провожу языком по ним, увлажняя нежную кожу. Несмотря на то, что все это длится буквально пару мгновений, мне кажется, что время остановилось. Я буквально чувствую, как сгустился и стал плотным воздух вокруг нас. Давид нарушает затянувшееся молчание. Его голос хриплый и низкий: – Доброе утро, Мирьям. – Здравствуйте, Давид Мансурович, – откликаюсь, сразу же замечая, что к нам уже спешит Денис, приближаясь к столику. В руках мужчины небольшой поднос, на котором виднеются два стакана и что-то похожее на чизкейк. – Билеты на руках? – отвлекает меня Давид. Спрашивает с таким подозрением, будто я беглянка, а он мой надзиратель. Наконец, заметив, куда обращен мой взгляд, Давид оборачивается, и я вижу, как гордый профиль босса, каменеет. В отличие от Садулаева, Денис явно доволен тем, что начальник снизошел до простых «смертных». Поравнявшись с нами, он расплывается в обаятельной улыбке. – Давид Мансурович, – Денис поспешно ставит на стол наполовину полный поднос и тянет руку Садулаеву в приветственном жесте. – Камилла. Давид смотрит на бухгалтера из-под бровей, но все же отвечает на рукопожатие. По тому, как Денис морщится, а затем почти незаметно встряхивает кисть руки, делаю вывод, что Давид и впрямь чем-то недоволен. – А мы вот с Мирьям решили по чашечке чая, – добродушно улыбается мужчина, не смотря на ледяной взгляд Садулаева, и кивает в сторону подноса, – перед вылетом. Так сказать, нервишки успокоить. Впервые обращаю внимание на то, что Денис Константинович, то есть Денис, достаточно привлекательный мужчина. Сколько ему? Лет тридцать пять? Чуть выше среднего роста, светло-русый с серо-голубыми глазами. Наверняка пользуется спросом у противоположного пола в нашей фирме. А если учесть, что занимает должность главного бухгалтера, то считается завидной партией. Должно быть, я задержала взгляд на Денисе дольше, чем было приемлемо по мнению Садулаева, потому что мускул на щеке Давида заметно дергается. В черных глазах мелькает что-то нехорошее. От созерцания мужественного и такого недовольного, а скорее даже злого выражения лица Давида, меня отвлекает Камилла. – Что это за странная сумка? – спрашивает с долей брезгливости невеста Садулаева, обращая внимание на переноску на стуле. Пассия Давида стоит так опасно близко к переноске, что Клоди непременно решила воспользоваться этим. В мгновение ока в воздухе мелькает пушистая лапка из небольшого специального окошечка, и острые коготки цепляют шелковый материал платья Камиллы. – Что это?! – истошно вскрикивает молодая женщина, отпрыгивая на приличное расстояние. – Что это за тварь?! Пока Камилла истерит, выкрикивая злобные ругательства, Денис Константинович безуспешно пытается успокоить ни на шутку разошедшуюся женщину. Зато Давид вместо того, чтобы унять свою невесту, смотрит в мою сторону. Кажется, его больше интересует именно моя реакция на происходящее. А я что? Я в ярости! Только вот опускаться до уровня этой… не собираюсь. – Это… эта гадость испортила мое платье от Версаче! – кричит Камилла дрожащим от негодования голосом, в обвиняющем жесте указывая на переноску с Клоди. Я тут же крепче прижимаю ее в защитном жесте к груди. – Это последняя коллекция! Ааа! Задушила бы собственными руками… Холодные ореховые глаза выглядят так, как будто бездонные. Или правильнее сказать бездушные? Тяжелый взгляд выдает ее полностью. Слова, пропитанные ядом, якобы предназначенные для Клоди, адресованы вовсе не моей кошке, а лично мне. Я в этом уверена! Камилла просто нашла удобный предлог и способ высказать то, что у нее так долго крутилось на языке. Я больше, чем уверена, что плевать она хотела на это платье. У нее их наверняка столько, что одним больше одним меньше… – Достаточно, Камилла! – с нотками раздражения в голосе затыкает Давид невесту. – Не забывай, где находишься и с кем разговариваешь! Уголок моих губ непроизвольно дергается вверх. Так тебе, дрянь! Надо же, одной фразой в одно мгновение поставил истеричку на место. Пока я ощущаю небольшое чувство триумфа, все внимание Садулаева сосредоточено на мне и переноске, которую я прижимаю к себе, словно это самая большая драгоценность в мире. И зачем он так смотрит? Пусть своей невестой занимается. Глупое сердце мечется, разгоняя кровь по венам, а в груди нарастает жар негодования. Какое имеет право эта хабалистая богачка оскорблять близкое моему сердцу существо?! Ведь ближе Клоди у меня никого нет! Наверняка малышка испуганна громкими криками этой ведьмы. Вцепиться бы в эти выбеленные до идеала патлы и рвать-рвать до последнего волоска! – Это Клоди? – спрашивает Давид, игнорируя причитания Камиллы, возле которой, словно паж, кружит Денис. – Я прав? Мирьям? – пытливо заглядывает мне в лицо. Черные глаза кажутся по-настоящему озабоченными в ожидании ответа. Садулаев делает шаг вперёд, и я почти задыхаюсь от пропитанного ненавистью взгляда Камиллы за его спиной. Только дурак не поймёт, что нас с Давидом связывает нечто личное. Сдуваю с лица выбившуюся из косы прядь и, прикусив губу, киваю. А есть ли смысл скрывать? Кошка-то моя! Никто ее у меня не отнимет! Широкие Брови Давида съезжаются к переносице. В чёрных глазах мелькает нечто отдаленно похожее на удивление. – Ты… все это время… – Что за Клоди? – голос Камиллы с настойчивыми нотами кажется взвинченным до предела. – Хочешь сказать, что знаешь это мелкое ничтож… Мое терпение лопается. Я грозно наступаю на врага, позабыв о всякой субординации. – Это Клоди, моя кошка! – зло поджимаю губы, буквально испепеляя взглядом опешившую от столь яростного напора с моей стороны блондинку. – Не тварь, не мелкое убожество! У животных есть душа. Я видела это в ее глазах, в отличие от некоторых. Мне уже плевать! Пусть увольняют. Я не пойду против своих принципов. Я знаю одно – человечность определяется не по тому, как мы обращаемся с другими людьми. Человечность определяется по тому, как мы обращаемся с животными. Камилла показала свое истинное лицо! Не дожидаясь ответной реакции этой гадюки, отправляюсь бодрым шагом на посадку. Истерики действенны только тогда, когда их кто-то наблюдает, поэтому я отказываюсь участвовать в этом цирке.