ГЛАВА 17

Давид – Паскуда! Отталкиваюсь от большого панорамного окна, что тянется вдоль всей стены кабинета. Играю желваками, оглядывая кабинет. Именно здесь принимаются все важные, а порой и жизненно необходимые для «Парадайз Плаза» решения. Под офис я предпочел небоскребу-муравейнику кое-что более масштабное, а именно – помещение, где раньше занимались крупной промышленностью. Выбор пал на бывший фаянсовый завод, принадлежащий ранее известной в определенных кругах чете Елагиных. Высокие потолки, колонны, грубо отделанные кирпичные стены – это все не важно. Для меня главное масштабность места, поэтому все было переделано в кратчайший срок, как только я стал полноправным и единственным хозяином фабрики. Помещение полностью соответствовало моему характеру. Все рационально, сдержанно, в темной бетонно-серой цветовой гамме. Дизайнер постарался на славу, верно оценив характер и род деятельности нового предприятия. Каждая мелочь и штрих продуманны до миллиметра, даже освещение расположено так, чтобы внимание гостя, либо служащего, было устремленно на ключевое звено, то есть босса. Я – консерватор до мозга костей, был и навсегда им останусь. Нет ничего лучше, чем то, что проверено временем, но и в крайности не стоит впадать, поэтому составляющая техники, однозначно, только лишь передовая. Из многочисленных проектов я остановился на том, где была представлена отделка стен шпонированными панелями, стол посреди кабинета и паркетный пол, который украшает добротный ковер. Для себя сразу же отметил и высокие шкафы до потолка, длинные светильники, невысокий журнальный стол и пару мягких кресел для посетителей. Все материалы исключительно кожа и дорогостоящие породы дерева. Естественно, все в едином стиле и цветовой гамме. Меня никогда не волновал пафос. Главный критерий заключался в том, чтобы кабинет был технически обустроен с учетом последних новинок и тенденций. Имидж – дело тонкое. С ненавистью сжимаю кулаки так, что костяшки пальцев белеют. Обычно мне вполне достаточно несколько минут для анализа ситуации, чтобы принять верное решение. Сложные задачи всегда вызывали у меня азарт и жажду победы, но сейчас это кажется чем-то нереальным, вроде издевательской шутки. Разум просто отказывается рационально мыслить. Проклятые эмоции то и дело прорываются сквозь тщательно выстроенную баррикаду выдержки. Поправляю узел тонкого стильного галстука, что удушающим кольцом обхватывает шею, словно питон. Резким движением ослабляю его, а затем одним нажатием пальцев на специальной встроенной в стол панели, активирую прохладный воздух в кондиционере. В бешенстве провожу пятерней по прядям волос, от чего они становятся торчком. Всего через каких-то две недели эта паскуда, Лазарев, запустит проект. Мой проект! Дыхание с шумом покидает лёгкие, когда представляю, что несколько лет упорного труда и вложенных зелёных шуршащих бумажек с неприличным количеством нолей просто-напросто вылетят в трубу, а точнее, осядут прямиком в чужой карман. Есть только один выход, и я его знаю. Нужно опередить конкурента! Привычным движением провожу рукой по затылку, останавливаясь посреди кабинета. А что, если это блеф? Какова вероятность того, что Лазарев не берет на «понт»? Завожу руку за шею и тру коротко стриженый затылок. Армейскую привычку не так просто искоренить. Провожу задумчиво большим пальцем по губам. Нет, вряд ли. Камилла врать не будет, слишком боится за свое пригретое на фирме место. Да, в руках Лазарева полностью прописанный проект, буквально «от» и «до», но и вдохнуть жизнь в столь масштабную работу не так уж просто. Это стоит не только колоссальных усилий, но и требует штата профессионалов и огромных денежных затрат. Не потянет! Лопнет все, как мыльный пузырь. Не сможет даже вытянуть проект со стадии «выживания» в стадию «стабилизации». Запустить-то запустит, а вот удержать…Это ведь не пресловутая забегаловка у вокзала или чем там раньше владел Лазарев? Криво усмехаюсь. Он даже не представляет, какая это махина! Или представляет? Раздосадовано качаю головой. Нет, этот урод идёт на опережение и в этом нет никаких сомнений! Тут дело совсем не в том, что он хочет взять на понт. Не стал бы Владислав так кичиться и бросаться словами на ветер без особой уверенности. Слишком самовлюбленный и самоуверенный, чтобы крупно облажаться. Чтоб его! Сжимаю зубы и с сарказмом думаю о том, что это не просто взять и переписать работу отличника под копирку. Здесь ещё смекалка нужна. Думает, я просто так сдамся? Плохо меня знает. Точнее, совсем не знает. Криво усмехаюсь. Что же, пришло время платить по долгам… Камилла Юсупова. Всего пару шагов, чтобы нажать на громкую связь для соединения по внутренней связи с личным секретарём. – Да, Давид Мансурович? – Марусь, будь добра, пригласи ко мне Камиллу Валиевну, – и добавляю, но уже более жестко и отрывисто. – Поторопи. Скажи, это срочно. Как только Камилла преступает порог кабинета, в красноречивом жесте складываю руки перед собой. С недовольством отмечаю, что в наглых карих глазах нет и намека на смущение или раскаяние. Начинаю сразу же, не позволяя блондинке произнести ни слова: – Камилла, у нас уже был разговор по поводу дресс-кода. И что я вижу сегодня? Продолжаешь пренебрегать моими просьбами. Почему ты считаешь, что именно для тебя закон не писан? Тряхнув обесцвеченными до бела волосами, уложенными прядь к пряди, Камилла недовольно поджимает полные губы. С недоумением, в котором явно читается раздражение, выпаливает: – А что не так? – проводит ладонями вдоль бёдер, явно рассчитывая этим жестом подчеркнуть женские округлости. – Юбка-миди, слегка выше колен, – уточняет, а после продолжает провокационно водить руками по дорогому серому кашемиру, убирая несуществующие складки материала. Приподнимаю бровь, игнорируя столь явные так раздражающие уловки. Волков был прав – она не исправима. Однако, именно ее сущность, а именно, жажда денег и красивой жизни, поможет вернуть то, что принадлежит мне по праву. В темных зрачках Камиллы отражаются все тщательно скрываемые демоны и пороки. Для меня это в порядке вещей. Стоит заглянуть в душу большинству окружающих меня людей, как можно увидеть мерзость, разрывающую на части яростнее самого свирепого хищника. За всю жизнь я встречал только лишь одного человека, в чьих глазах можно утонуть, словно в чистых водах. Зеленых, как изумруд… Та, которая не дает мне покоя ни днем, ни ночью. Ведьма! Моя маленькая упрямая ведьмочка. Камилла делает пару шагов вперед, громко цокая высокими каблуками… не по дресс-коду. – Давид, я… – Верно, к юбке нет претензий, – произношу подчеркнуто спокойно, но с явным холодом в голосе. – Но твой макияж не уместен, как и декольте. Выглядишь, как дешевка, – а вот это уже звучит грубо, но ничего, переживет. – Возьми влажные салфетки и убери излишки косметики. И впредь, будь добра, больше не подрывай имидж фирмы своими неуместными амбициями. «Парадайз Плаза» имеет определенный класс, тут тебе не ночной клуб. Скорее всего я бы закрыл глаза на «боевой раскрас» Камиллы, но только не сегодня. Только не на переговорах с китайцами, для которых традиции стоят на пьедестале на самом почетном месте. Очень трудолюбивый народ. Для меня не осталось не замеченным, с каким недоумением глава «Хунчжэн», Фэн Юйсан, во время презентации то и дело хмурил брови, неодобрительно глядя на абсолютно не приемлемый в данной ситуации ярко-алый цвет помады Камиллы. Глава корпорации смущенно, в какой-то степени даже оскорбленно, отводил взгляд от вызывающе глубокого выреза блондинки на протяжении всех переговоров. Не знаю, на что именно она рассчитывала, но вызвала замешательство у консерватора Юйсана. Этим Камилла подставила и дискредитировала не только меня, но и всю команду, что не покладая рук трудилась над проектом по привлечению иностранных капиталов в «Парадайз Плаза». – Правила описаны достаточно подробно и четко. Абсолютно от всех я требую исполнения таковых. Никаких поблажек. Никому. Сватам, братьям, – пылю, – а тем более, дочери знакомой моего отца. Я выражаюсь понятно? Тёмные глаза блондинки, вспыхивают злостью, на смену которой тут же приходит другое чувство. Она слегка выставляет ногу вперёд и прогибается в пояснице. Еле сдерживаю ругательства. Не хочу терять и доли секунды драгоценного времени на все эти дешёвые ужимки и трюки. – Не замечала раньше, что ты такой собственник, Давид, – мурлычет блондинка, по-своему выворачивая и искажая смысл моих слов. Она подходит так близко, что легкие заполняет удушающе тяжелый пудровый аромат. Женская ладонь, пальцы которой унизаны кольцами, касается черной ткани рубашки, обтягивающей торс, и ползёт все ниже, к кожаному ремню. Грубо и решительно останавливаю эти поползновения. Камилла театрально громко вскрикивает, когда, слегка не рассчитав силу, сжимаю ладонь женщины сильнее, чем это требуется. – Ты забываешься, – лед в моем голосе режет сильнее остро заточенного лезвия ножа. – Очень опасно поверить в игру, которую ведешь сама, Камилла. Она бледнеет, от чего темные глаза кажутся еще темней. – Ты все еще злишься на меня из-за того интервью? Едко усмехаюсь, прежде чем ответить: – Не люблю, когда за моей спиной пытаются провернуть то, на что я не давал согласия. Камилла нервно заламывает пальцы, понимая, что ступила на тонкий лед. Только вот надо было раньше думать. – Давид, нам это только на руку, – пытается убедить, но при этом отводит карие глаза. Боится… – если ты хочешь, я дам опровержение. – Не держи меня за дурака, – цежу сквозь зубы, на секунду почти срываясь. -Уверен, что к твоему финту с интервью причастен мой отец. По тому, как темные глаза начинают бегать, делаю соответствующий вывод. – А теперь, давай вернёмся к делу. Ты все сказала Лазареву, как я просил?