ГЛАВА 42

Мирьям Ворчу, сидя в машине, совершенно не согласная с решением жениха. Все мысли только и делают, что крутятся вокруг того, что ожидает меня в ближайший час в женской консультации. Ведь одним осмотром этот деспот не успокоится! Мысленно застонав, готовлю себя к куче ненужных процедур и анализов. – Это все потому, что ты скорпион! – раздраженно дергаю ремень, пытаясь правильно пристегнуть это орудие настоящей экзекуции. Ну, а что? Кто-нибудь пробовал на седьмом месяце беременности пристегнуть эту ерунду так, чтобы комфортно было? Вот и я не могу. – Я не верю в знаки зодиака. Закатив глаза, с недовольством смотрю на то, как этот «укротитель ремней» и по совместительству – тиран, без труда вставляет замок в специальное отверстие. Раздается характерный щелчок – готово. Давид, будто забыв, как я завожусь с полуоборота, продолжает: – Их придумали люди, которые хотят переложить ответственность за свои поступки на звезды и прочую мишуру, вместо того, чтобы работать над слабыми сторонами характера. Злость кипит в венах, поэтому, громко фыркнув, ехидно откликаюсь: – Ну-ну! Я бы тоже так говорила, будь скорпионом. Встречаюсь строптивым взглядом с женихом в зеркале дальнего виденья. Давид хмурит брови и поворачивает ключ в замке зажигания. – Что это значит? – раскрытой ладонью поворачивает руль. Машина плавно движется к открытым кованным воротам. – А что не так со скорпионами? – Давид спрашивает так серьезно, что на миг становится смешно. Прячу улыбку, ведь я не готова так быстро сдаваться. – ВСЁ! – складываю руки поверх живота, и непокорно устремляю взгляд на дорогу. Поспорь мне еще! Беременного стрельца он решил переспорить. Угу… Наивный! – Мирьям, я просто хочу убедиться, что все в порядке, – мягко и бесконечно терпеливо настаивает Давид. Любимый кладет руку мне на колено и слегка сжимает. – Что тебе и ребенку ничего не грозит. Встречаюсь взглядом с карими глазами в зеркале. – И так все в порядке, – бурчу из-за упрямства, хотя в глубине души понимаю, что Давид прав. Лучше перебдеть чем не добдеть. Пытаюсь максимально замаскировать нарастающее беспокойство и страх, поэтому уже более миролюбиво продолжаю: – Просто я устала и еще перенервничала из-за той ситуации с Марком. Знаешь ли, не каждый день узнаешь, что, оказывается, твой родственник чуть не отправил тебя на тот свет. Возмущенно фыркаю. – Ты тоже хорош! Неужели нельзя было рассказать? – приподнимаю бровь, отмечая то, как любимый аккуратно ведет автомобиль. Он вообще меня слушает? – Давид?! – Я не хотел, чтобы ты переживала, – отзывается, переводя взгляд с дороги на меня. Хм, звучит вполне искренне. – Понимаешь, я узнал это, когда твои родители… – Давид останавливается на полуслове и осторожно бросает на меня взгляд из-под бровей. – …когда мамы и папы не стало, – заканчиваю за него. – Да, ты прав, тогда мне было не до этого. Сказать, что я была удивлена, когда Давид представил мне хозяина «Арус Сената», – ничего не сказать. Марк Юсупов – мой двоюродный брат. Вот это ирония судьбы! Непроизвольно усмехаюсь, вспоминая смуглое лицо с аристократическими чертами и ореховыми глазами – точь-в-точь как у Камиллы Юсуповой. Как он сказал? – Я просто хотел познакомиться, а потом… потом вышло то, что вышло. – Зачем ты меня обгонял? – Я слышал, ты любишь скорость? Согласно киваю и тут же подозрительно щурю глаза. – А разве ты не слышал, как меня обсир…– прикусываю язык, мгновенно меняя одно словно на другое, – обсуждают родственники? Парень пожимает плечами и смущенно улыбается. – Слышал и подумал, раз тебя так обсир…то есть, обсуждают, то ты точно интересный человек и с тобой стоит пообщаться, сестренка. Сестра… Мне и правда понравился Марк. В отличие от своей сестры Камиллы, он такой простой и открытый. Почему-то с первых минут, не смотря на небольшую разницу в возрасте, я почувствовала какое-то шефство над ним в хорошем смысле этого слова. Будто Марк – мой младший брат, которого у меня никогда не было. Сердце приятно щемит, когда я принимаю истину: по сути, так и есть – он мой брат, двоюродный брат. Несмотря на проблемы с наследством, вокруг которого крутятся Камилла со своим отвратительным характером и холодный, будто могильная плита, полный презрения взгляд тети Савды, кажется, в лице Марка я смогу обрести то, чего мне всегда так не хватало – родную кровь. – Через пять минут будем на месте, – проникает в сознание голос Давида, отвлекая от мыслей о новоиспеченном родственнике. Когда мы останавливаемся возле больницы, машинально сжимаю ремень с такой силой, что он впивается в нежную кожу ладони, после чего без труда справляюсь с ним и оборачиваюсь к Давиду. – Давид? Скажи, что все будет… Любимый протягивает руку и без слов прижимает мою голову к своей груди. Делаю глубокий вдох, когда тяжелая ладонь бережно проходится по волосам, приглаживая темные пряди. – Все будет хорошо, малыш, – целует в макушку, и я прикрываю глаза. Сидела бы так вечность. – Я с тобой.