13

Нежусь в тёплой мягкой кровати. У Ярослава спальное ложе просто гигантских размеров. И постельное белье такое дорогое и приятное на ощупь. А пахнет… Кажется, аромат трав, как будто на летнем лугу лежишь, а вокруг бабочки летают… И вдруг раздается странное постукивание, ломая мне весь настрой! Совсем забыла, что Ярослав же на полу. Мёрзнет, наверное. Ну, так, сам виноват. Как только посмел в таком непотребстве прыгнуть ко мне в кровать?! У меня чуть паническая атака не началась. А точнее, началась. Коронный по ушам и резкий взмах ногой – побежденный Ярослав на полу. Вот так вот. Хотя, я ему кинула одеяло. Видимо, не спасает. Лето же на дворе, вроде не должен так промерзать… Снова раздается стук. Чих. Нецензурная брань. Чих. Устало вздыхаю. Вот вечно с ним проблемы какие-то. – Ладно, – произношу на выдохе. – Можешь лечь с краю. Но чтоб никаких приставаний! Тут же подскакивает и с ворчанием укладывается в кровать. – Да сдалась мне такая, как ты… – тихо произносит, потирая свои уши. Сворачивается калачиком ко мне спиной. Плотно укрывается. – Взаимно, – устало отвечаю на колкость и проваливаюсь в сон. Мои проблемы практически все решены. Максимка и Аленушка смогут поступить даже без бюджета. Им не придётся работать, как мне. Смогут получить высшее, и потом устроится на хорошую работу. Конечно, тут я должна сказать спасибо Ярославу, но обойдётся! Ещё зазнается. Может, стоит ему хотя бы мой коронный лимонный чизкейк приготовить, рецепт которого я вычитала в группе… Но об этом я подумаю потом, слишком устала… Завтра новый день и… Солнце безжалостно бьёт мне в левый глаз. Уже утро? Казалось, я только моргнула, и вот тебе… Что это? Почему так жарко? Пот по спине в три ручья льётся! И почему-то там сзади как-то… Мамочка дорогая! Вскрикиваю и пытаюсь вырваться из цепкой хватки Охотникова. – Отпусти! – жалобно пищу я. Стыдно. Вся краснею. Это же его… Там… Прямо в меня упирается… Подкатывают слезы. Мамулечка всегда говорила, что такое только после свадьбы! Свадьба была, но фиктивная, фиктивная… – Ты чего там брыкаешься, – сонно произносит Ярослав. – Отпусти меня, пожалуйста, – говорю, уже чуть ли не рыдая. Но нет! Не отпускает, а наоборот, еще крепче сжимает. Трется… – Да ладно тебе, – шепчет на ухо. – Мы же взрослые люди, тем более, женаты. Целует в плечо. По телу пробегает дрожь. Зачем-то подставляю шею, и Ярослав тут же переключается на нее. А затем… Затем удар локтем в поддых, резко вскакиваю, тяжело дышу. Я в бешенстве. – Зачем сразу так реагировать… – Ярослав кряхтит от боли. – А не фиг руки и прочие органы распускать! – угрожающе выставляю указательный палец. Ярослав выпрямляется. Ложится на спину,  я невольно засматриваюсь на его, всё еще идеальный пресс. Пытаюсь сосчитать кубики. Один, два… – Так реагируешь, как будто девственница, – колко язвит. Хмурю брови. Сначала дуюсь. Ярослав смотрит пристально. Не выдерживаю взгляд и отворачиваюсь, натягиваю как можно сильнее свою ночнушку. – Оу, – меняется в лице. – Так значит, ты ни разу… Не хочу этого слышать. Резко разворачиваюсь и направляюсь в ванную. Сейчас будет, как всегда бросать колкости на эту тему, и еще ржать надо мной, как Сивка-бурка… Прикрываю дверь и понимаю, что Ярослав молчит. Ни тебе шуточек, ничего… Странно. Закрываюсь на замок. Мало ли чего можно ожидать от этого человека. Смотрю на себя в зеркало – красная вся, похлеще свеклы. Да мне стыдно! Ничего не могу с собой поделать. Вот так меня воспитали, и я не собираюсь этого стесняться. Хочет поиздеваться? Ну, я ему тогда найду что ответить… Но нет. За завтраком Ярослав – сама серьезность. Отглаженный костюмчик, быстро ест, сухое «пока» нам всем и убегает на работу. Странно, хотя, чего тут удивляться, он вообще сам себе на уме. Ношусь весь день с Максиком и Аленушкой. Готовимся к вступительным. Они изучают город. Помогают мне по дому и с малышкой. И всё идет гладко. От этого даже не по себе становится. Не к добру это всё. Ярослав ведет себя приличнее некуда. Причем вечером он деловито общается, но нам пора идти в спальню. Снова. Я заранее выстраиваю баррикаду из подушек. Специально прошлась по дому и собрала лишние. Выстроила огромную, почти Китайскую стену. Ярослав выходит из душа… Одетый. В футболке и спортивных штанах. Смотрит на мое творчество. Немного ухмыляется, но тем не менее спокойно ложится на край кровати. – Да понял я, что был не прав, – в итоге выдает он. – Больше не повторится. И я вот  даже не знаю радоваться или огорчаться такому заявлению. Конечно, радоваться! О чем, Кристина, ты только думаешь… – Свалилась же ты на мою голову… – говорит сонно Ярослав. – Да это еще кто к кому свалился! – раздраженно отвечаю. Устроил тут мне! Я не о таком, между прочим, мечтала. – Ложись спать уже! Моя жизнь и так тут катится врассыпную… Ну, тут я согласна, жизнь у него сейчас точно не подарок. Даже жалко становится моего наглеца. – Ну, зато теперь ты уже знаешь предел своих страданий, – радостно произношу я и начинаю взбивать подушку. Хочется поскорее лечь спать. Малышка меня сегодня вымотала, хотя Аленка всегда на подмоге. И спит Алена теперь в детской. Сказала ей так спокойнее, она не привыкла оставаться одна. А дом у нас большой. Так она себя чувствует спокойнее, да и мне легче, не надо постоянно бегать проверять ребенка. – Да, ты права, – вдруг сонно говорит Ярослав. – Теперь я знаю, что хуже уже не может быть. Надо просто перетерпеть твою семейку, и я смогу выдохнуть. Ну, тут он прав, конечно. Надо бы на него разозлиться за такие слова, но я прекрасно понимаю Ярослава. Он жил не тужил один-одинешенек, а тут сразу я с братом и сестрой ему на голову свалилась. Но ведь, с другой стороны, я не просила всего этого… Хочется ему ответить, но не решаюсь, да и, кажется, я начинаю слышать его храп. Только укладываюсь в кровать, как раздается звонок. Мамулечка звонит. С радостью отвечаю: – Кристина, – произносит она таким голосом, и я понимаю, что всё серьезно. – Мама, что случилось? – сердце замирает в ожидании ответа. – У нас беда! Смотрю на Ярослава, который тут же проснулся и внимательно смотрит на меня. Ждет пояснений. Серьезен. Я всё выслушиваю и понимаю, что Охотников влип. Кладу трубку. – Ну, что там? Что случилось? – он действительно волнуется, и мне даже на долю секунды становится приятно. – Помнишь, ты сказал, что хуже уже не может быть? – захожу издалека. – Да, – осторожно отвечает Ярослав. – Так вот! Оказалось, еще как может!