3

– Увольняйся! – говорит стальным голосом Охотников. Мои глаза от удивления готовы выпасть и сбежать в соседний город. – Что, простите? – переспрашиваю, хотя, конечно, я все расслышала, просто не ожидала, так сразу вот, с порога. – Увольняйся говорю, по собственному желанию, а иначе по статье пойдешь, – раздраженно произносит, но не поднимает свой взгляд. Весь закопался в бумагах. Оно и понятно: новая фирма, надо вникнуть во все дела. – Но я ведь… – начинаю мямлить от волнения. – То есть, по-хорошему не получится? – устало вздыхает, откидывает документы и падает на стул. – Я не могу, просто у меня семья… – пытаюсь объяснить свою ситуацию. – А у меня тоже, прикинь! – произносит так громко, что я делаю шаг назад. – И ничего, работаю тут без опозданий! Так что вот, – кидает в меня лист белой бумаги. – Пиши по собственному, так всем будет проще. Чем быстрее, тем лучше. Генеральный закатывает глаза и опрокидывает голову назад. Трет свои виски, как будто у него голова раскалывается. Хочу ответить, но вот вообще ничего не могу произнести. В горле как будто ком застрял. Причем снежный и грязный. И слезы вот-вот готовы сорваться. – Ты еще здесь? – рычит, так и не открыв глаза. Всё! Срываюсь. Плачу, конечно, а кто бы не заплакал от такого? Хватаю лист и выбегаю из его кабинета. Обида раздирает легкие. Выбегаю на лестницу, на которую никто, кроме редких курильщиков не заглядывает, и там реву вовсю. И вытираю слезы этим самым белым листом. Вот же мерзавец! Да как он вообще смеет так со мной разговаривать. А ведь я должна была Охотникову так и сказать, что он ведет себя непрофессионально. Но почему я там растерялась? Стояла, как дурочка, какая— то… Скомкиваю этот злосчастный лист и пытаюсь обдумать, как действовать дальше. Может, пасть в ноги и молить о пощаде? Типа, дайте мне последний шанс. Хотя, я вот вообще ни в чем не виновата. А, кстати, за что он меня хочет уволить? Шмыгаю носом. Надо бы себя привести в порядок. Не день, а сплошные расстройства. Как там мамулечка говорила? Не унывать, а то Вселенная это почует и поднадаёт пинков еще больше. Да, в нашей семье принято сохранять оптимизм, даже когда на планету летит огромный метеорит. Захожу в уборную. Включаю кран на полную. Звуки воды так успокаивают. Смываю с себя эту грусть-печальку и решаю, что надо просто поговорить с этим мухомором. Нормально так все рассказать. У меня, конечно, нет доказательств, что во время презентации меня Сергей подставил. Но черт! Я же девушка, и надо этим пользоваться. Репетирую перед зеркалом, как буду строить глазки. Хлоп ресничкой, хлоп другой, и в глазу больно кольнуло. – Ай! – шиплю в недовольстве от боли и пытаюсь оттереть. – Опять ты! – слышу до ужаса знакомый, такой злобный и главное – мужской голос. Генеральный выходит из кабинки и смотрит на меня с отвращением. А я от такой странной ситуации снова столбенею. – Ну, вообще-то… – Ты что, решила меня преследовать? – рычит буквально, как тигр. – Нет, что вы, просто… – Я же ясно сказал: пиши по собственному! – моет руки качественно и через зеркало смотрит в мою сторону. Отступаю. Помещение маленькое. Тут же упираюсь в умывальники. – Или тебе непонятно за что? – хмурится, встряхивает руки, ищет полотенце. А у нас отродясь такого не было, и сушилок тоже. Надо просто потрусить ручками, что тут сложного-то? – Ну, так-то непонятно, конечно… – снова мямлю неуверенно. Не могу собраться в кучу. В такой ситуации я вообще впервые. – Опоздала! Это раз, – говорит грозно и загибает один палец на руке. – Ну, просто там, как бы вы… – не успеваю оправдаться, как меня тут же перебивает. – Неопрятный вид, это два! – снова загибает свой грубый палец и подходит ближе. Смотрит злобненько так в мои прекрасные глаза. – Порча имущества фирмы, это три, – снова палец наклоняется так, чтобы буквально нависать надо мной. Уклоняюсь чуть назад. Неприятно, конечно. Такое ощущение, как будто он специально хочет продемонстрировать свою силу и власть. Да поняла я уже, куда больше-то! – Ноутбук, это не я… это … – пищу, как мышка. Злобный котяра иронично фыркает. – И, видимо, тебе показалось этого мало, и ты решила меня еще и в туалете преследовать! Что бы что? Подкатить? Ненавижу таких вот, как ты, интриганок! И пальцем своим, как тыкнет мне в грудь. Хамло невоспитанное, да как он смеет. Начинаю злиться, закипать. Готова вот прямо накинуться на гада и в свой фирменный захват… – Есть что сказать в свое оправдание? – цинично произносит, скривив рот в подобии улыбки. – Вообще-то, да, – отвечаю спокойно, не подавая вида, что я трындец, как хочу вмазать этому психу. – И что же? Что ты там еще придумала? – Это женский туалет! – выдаю как можно спокойно и одним пальчиком осторожно отодвигаю Охотникова от себя как можно дальше. Генеральный осматривается, и улыбка постепенно сползает с его самодовольного лица. Посмотрел налево – нет писсуаров, посмотрел направо – тоже нет. Ага, вот так. Спокойно выпрямляюсь, поправляю свой замызганный бедненький пиджак, потом все обдумываю и скидываю его на пол. – Какого?.. – все еще никак не может прийти в себя мой типа начальник. – И вот знаете, что, Ярослав Леонидович, – расстёгиваю верхние пуговицы блузки. – Я тут подумала, а ведь ваши действия можно расценить как сексуальное домогательство на рабочем месте. Распускаю волосы и взъерошиваю их еще сильнее, чем они есть. На всякий случай скидываю одну туфлю. И тут до генерального доходит. – Ты не посмеешь, – ошарашенно произносит и отступает от меня. А я ведь сказал, что помещение-то у нас маленькое и отступать некуда. Делаю шаг вперед, на него, набираю воздуха в грудь как можно больше и начинаю кричать. Охотников тут же перехватывает  крик, плотно сжав мой рот. Начинаю брыкаться, кусаться, щипаться. Он пытается меня удержать всеми правдами и неправдами. Плотно прижимает к себе. Я хочу вырваться, но в итоге он припирает меня к стене. Замахиваюсь ногой, которую Охотников мастерски перехватывает, но зато расслабляет хватку сверху. – Помогите-е- е- е! – кричу, что есть сил, и Охотников, матерясь, снова зажимает мне рот. – Не смей! – шипит мне прямо в лицо. Злобно улыбаюсь ему в ответ, потому что именно в этот момент заходит Олег Петрович. – Кристиночка, – с ужасом смотрит на вакханалию, что мы с Охотниковым устроили. – Что тут происходит? Олег Петрович – мужчина старой закалки. И, учитывая, что у него есть две дочери примерно моего возраста, он сразу же приходит в негодование. Охотников выпускает меня, и я тут же подбегаю к своему руководителю. – Олег Петрович, хорошо, что вы вовремя появились, – жалобно кидаюсь к нему. Генеральный замирает в ступоре. Жизнь его явно к такому не готовила. Успеваю бросить в сторону хама ехидную улыбку. – Он что, приставал к тебе? – с ужасом спрашивает Олег Петрович. Охотников сверлит меня взглядом, потому что теперь мы  с ним явно поменялись местами и его карьера в моих руках! Хищник стал добычей! И всё зависит от моего ответа. От моего, такого маленького, скромного ответа…