Глава 14

Три недели спустя

— Аврора, выходи скорее! Я из-за тебя опоздаю на первую пару, — стуча в дверь туалета, прокричала соседка по комнате в общежитии. — Лучше бы и не приезжала. Без тебя так хорошо было. Вот честно! Жила тут одна, как королева, и все девчонки мне завидовали.

Я же была просто не в состоянии ответить ей что-либо внятное. Да и невнятное тоже. Глаза слезились, и перед ними все расплывалось, я смотрела на дешевенькую тест-полоску в руках и не верила в то, что вижу.

Да и кто бы поверил?

Забеременеть после первого и единственного раза в жизни. Хорошо, окей, близки мы были не единожды. Кажется, три или четыре раза. Но такое ведь только в дешевых субботних сериалах по России 1 бывает или в бульварных романах. Особенно исторических, про эпоху регентства, у нас дома стояла целая полка таких. Мама зачитывалась, я же, пролистав пару книжек, больше и близко не подходила к той самой полке.

И вот. Мне восемнадцать, я на первом курсе института, в чужом городе, и я трясущимися руками держу тест с двумя красными полосками.

Рядом на раковине лежало еще три теста, один из них стоил почти пятьсот рублей и четко показывал даже дату: две-три недели беременности. Это было полным провалом. Всех моих жизненных планов. Если я уйду в академ, никакого общежития мне не видать, да и какое может быть общежитие с маленьким ребенком на руках?

Я одним махом вытерла слезы с щек, смяла бумажный тест и выкинула его в мусорку, остальные плотно завернула в туалетную бумагу и поступила с ними так же. В нашей секции было целых комнаты с девочками, а туалет на всех один.

— Избавилась от улик, — прошептала сквозь слезы и, прикусив губу, все же вышла из туалета.

Соседка при виде меня нахмурилась. Как бы стервозно иногда она себя ни вела, все же Лена была неплохой девушкой и относилась ко мне почти нормально, в отличие от одногруппников. Как только они узнали, что я переехала в общежитие, многие не смогли скрыть истинного отношения ко мне. Иногородние и Даша с Ариной постоянно злорадствовали. Местные же, напротив, относились ко мне как и прежде. А мама меня когда-то уверяла, что москвичи недружелюбные и им ни до кого нет дела. Может, их отношение и не изменилось потому, что им просто не было до меня дела. Кто его знает. Мне тоже не было ни до кого дела. Я пыталась собрать себя по кусочкам. Привыкнуть к новой жизни и ее правилам.

Тогда, почти три недели назад, мне очень помогла Лия, та самая девчонка из метро. Я совершенно не ожидала ее увидеть в такое время, да еще в нашем с Богданом районе. Точнее, уже не в нашем. В районе Богдана, и точка. Я там больше не жила и жить никогда не буду.

Лия, ничего не спрашивая, потянула меня в сторону метро, помогла докатить сумку и привела к себе в гости. Я тогда была настолько выбита из колеи и, скорее всего, вообще в шоковом состоянии, потому что, будь я в сознании, никогда бы не пошла с незнакомым человеком непонятно куда. Это было странно и до безобразия глупо.

Позже я много раз думала: окажись на месте девушки кто-то другой, повела бы я себя так же? А подойди ко мне маньяк, я бы и за ним пошла? Как овца на заклание. У меня не было ответов на эти вопросы. А с Лией мы поговорили лишь у нее дома, после чего я проплакала на плече этой совсем еще девочки до середины ночи. Лии было пятнадцать, и она была влюблена в Руслана Залесского уже два года. И при этом ни разу не видела его вживую. Вот она — эпоха Инстаграма.

— Понимаешь, это как какое-то наваждение, — запальчиво рассказывала девочка после того, как я излила ей душу. — Сначала я просто его отслеживала, как и остальных блогеров. Я же на него совершенно случайно наткнулась. Но потом начала заходить к нему на страничку все чаще, уже год я записываю все его сторис и потом пересматриваю. — Я округлила глаза, слезы в которых моментально высохли.

Мы сидели в ее комнате, хорошо обставленной. Конечно же, не такой дорогой мебелью, какой наша — квартира Богдана, тут же поправила я себя мысленно, — но вполне достойной. Ее родители были медиками и сегодня оба дежурили. Как ни странно, почти всегда их расписание совпадало. Они специально его подстраивали так, чтобы чаще видеться, Лия говорила с улыбкой на лице о том, как ее родители любят друг друга, а вот я совсем не оценила их странного старания. Оставлять пятнадцатилетнюю девочку одну по ночам — не есть хорошо. Сегодня она привела меня, а завтра кого?

— Я пыталась по его фотографиям отследить район проживания, но никак. Зато были фотографии с братьями, с родителями. Поэтому я сразу же узнала Богдана, с ним была ты с гипсом на руке. Вы тогда о чем-то спорили, затем сели в желтую машину и уехали.

Это было около больницы. День нашего знакомства. Слезы опять навернулись на глаза, и я крепко сжала ладони. Как же больно. Внутри словно выжженная дыра, но она все равно болела, ныла и дергала. Разве дыры могут болеть? Разве люди вообще могут выжить с пробитой грудью?

— Я уже ни на что не надеялась, но потом случайно встретила тебя у метро и услышала, как ты по телефону называешь имя Богдана. Ты спрашивала, зачем он на тебе женился, и я просто не могла упустить такой шанс.

— Ты проследила за мной?

— Да, а потом начала приходить к вашему дому по вечерам, когда родители на смене.

— Зачем?

Я определенно чего-то не понимала в этой жизни. Обняла колени, притягивая их к себе, и уставилась на девочку. Такая сообразительная — и занимается такой чепухой.

— Я надеялась, что когда-нибудь Руслан придет в гости к брату.

— И что? — Я покачала головой, стучась подбородком о собственные колени.

— Ты никогда этого не поймешь. Думаешь, я сама не знаю, насколько это глупо? Все мои мысли занимает выдуманный, не настоящий образ. Я надеялась, что увижу его вживую хоть когда-нибудь и перестану о нем думать. Потому что это неправильно, — выдохнула она, и по ее щеке стекла одна слезинка, которую девочка тут же смахнула, — это ненормально.

— И ко мне ты подошла, надеясь на помощь?

— Да, я сначала увидела, как ты выкидывала ковер, а потом…

— Лия, я не смогу тебе помочь, — шепнула, серьезно заглянув ей в глаза.

— Я понимаю. Уже поняла, — она шумно сглотнула и опять смахнула слезы, — но хотя бы я помогла тебе. — Лия слабо улыбнулась, пожимая плечами. — Правда, я не знаю, что сказать родителям, наверное, они не разрешат остаться тебе здесь, — непосредственно поразмыслила она, а я, неожиданно для самой себя, рассмеялась и вышла в тот момент из состояния, больше похожего на коматоз. Я почувствовала себя живой, притянула девочку к себе и крепко ее обняла. Тогда я поняла, что у меня появился еще один близкий по духу человек в этом мире.

— Не переживай, — успокоила ее, гладя по длинным светло-русым волосам, — мне есть куда идти. Наш же брак сразу задумывался краткосрочным, поэтому я не отказывалась от общежития, официально в него заселилась, оплачивала и даже прикупила туда кое-какие вещи.

— Аврора! Аврора. — Лена дернула меня за плечи, вырывая из воспоминаний трехнедельной давности и возвращая к более насущным, даже апокалиптическим, я бы сказала. — Что с тобой? У тебя как будто кто-то умер.

— Наоборот, — сипло ответила я, присев на свою кровать.

— Что значит наоборот?

— Скоро родится, — механически ответила, смотря в никуда.

— Кто?

— Ребенок.

— У кого?

— У меня.

— Что? — взвизгнула Лена и подскочила, я дернула головой и, посмотрев на соседку уже более осмысленно, сказала те самые заветные слова вслух, кажется смиряясь с ними.

— Я беременна.

После моих слов в шоковое состояние вошла уже Лена, я же, напротив, действительно осознав, что беременна, приложила ладонь к животу и начала думать. Думать о том, что делать дальше.

По-хорошему, нужно было сообщить Богдану, но вдруг он не захочет этого ребенка? Вдруг отправит меня на аборт?

Сердце говорило, что Бо не такой и никогда не сможет заставить кого-то убить своего малыша, но я когда-то думала, что и со мной он не поступит плохо. Настолько эгоистично, словно я была влажной салфеткой, которой он протерся и выкинул. Ведь прошло три недели, а он так ни разу и не позвонил, хотя не мог не вернуться домой и не увидеть моей записки.

— Хватит голословно доверять людям, — отдала я себе наставление сразу после того, как Лена отправилась на пары. Я же предпочла сегодня прогулять их, чтобы все осмыслить.

Оглядела комнату и решила, что мне нужно искать жилье. На карте по-прежнему лежали деньги Олега, которые я так и не вернула, но в то же время не тратила. Теперь можно было ими воспользоваться, почти без угрызений совести. В конце концов, Богдан вернет брату. Ведь я ему скажу о ребенке, обязательно скажу. Только тогда, когда малыш появится на этот свет.

Когда перед глазами выстроился маломальский план, я поняла, что отчаиваться не было смысла. Первый семестр я отучусь и даже, если повезет, смогу скрыть свою беременность.

— А на каком месяце вообще начинает расти живот? — продолжила я разговаривать сама с собой.

Мысли поехать домой даже не возникло. Вернуться в свой родной город я всегда успею, а вот выбраться из него, как из болота, трясина которого меня обязательно утянет, уже нет.

Головой я, конечно, понимала, что выхода как такового я не нашла, лишь краткосрочный вариант. Возможно, подсознательно надеялась на помощь Залесского, но упорно не собиралась ему ничего сообщать. В тот же день я записалась в ближайшую женскую консультацию, а на следующий уже сдала анализы и встала на учет.

Первое время я пыталась найти работу, даже вышла на несколько смен официанткой, но слабость, постоянная сонливость и лишний вес, который начал расти быстрее живота, лишь утяжеляли мне все. И через две недели я благополучно не явилась на рабочее место, решив, что здоровье важнее, а пока мне хватит и стипендии.

По вечерам после выученных конспектов я шарила в интернете в поисках доступного жилья и вариантов заработка.

Ведь справляются же как-то другие девушки в таком положении, так чем я лучше?

Варианта заработка я нашла аж два. Причем оба при помощи Лии: когда она узнала мои баллы по ЕГЭ, попросила позаниматься с ней. Само собой, я и не думала брать с нее денег, но поняла, что у меня получается. Конечно, это было неофициальное репетиторство и много денег я не могла брать за такие уроки, но все же я нашла четырех выпускников, у которых не хватало денег на квалифицированных преподавателей, и стала заниматься с ними.

Основным же заработком, пусть и единоразовым, стала продажа телефона и почти всех остальных вещей, купленных для меня Богданом. С помощью Лии я изучила цены оригиналов и сайты, где могла продать свои вещи. Я не стала выставлять низкую цену, напротив, задрала как смогла, у меня было время в запасе. И к марту у меня купили последнюю сумку — бирюзовую. Ту самую, которую Богдан подарил мне первой. Сердце ныло, когда я расставалась с ней, и делала я это уже не из-за нехватки денег, а отчаянно желая вычеркнуть Залесского из своей жизни.

К тому моменту я закрыла первую сессию на отлично и ушла в академ, съехала с общежития и нашла гостинку в спальном районе, недалеко от женской консультации, где наблюдали мою беременность. Сначала я думала, что вырученных денег хватит минимум до конца года, а то и больше, но когда начала питаться правильно, потому что с каждым месяцем набирала в весе все больше и больше, а потом и готовиться к выписке из роддома, поняла, что деньги закончатся намного раньше. Но все же они были подушкой безопасности, греющей мне душу.

Богдан так ни разу мне и не позвонил. Однажды Лия сказала, что он пропал из соцсетей, но я не придала этому значения, не стала зацикливаться на нем. Я была полностью уверена, что он сам оформил развод. Ведь в день нашей свадьбы я благодаря нему же и убедилась, что с деньгами и связями для тебя открыты любые дороги, потому даже не допускала мысли, что нас по-прежнему что-то связывает.

Просто старалась жить и наслаждаться беременностью, о которой не сказала даже маме, поначалу переживая, что она начнет настаивать избавиться от ребенка, а потом не смогла. Решила оповестить ее так же, как и Богдана, постфактум.

Если бы не чрезмерно лишние килограммы, набранные за беременность, то я бы могла сказать, что мне повезло. Меня ни разу не тошнило, у меня не кружилась голова и не понижалось давление. Доча толкалась и росла так, как и положено по всем нормам и характеристикам, а одинокие зимние, а затем и весенние вечера я посвятила обучению. Самостоятельному. Лишь бы голова была полностью загружена и не думала, не думала о Богдане. О том, где он и с кем.

Отрицать, что я все еще любила его, не было смысла, и в то же время гордость не позволяла набрать его номер. Я так и жила в зоне комфорта, совершенно не думая о будущем, стараясь наслаждаться настоящим, тем, что у меня было в данный момент, пока не пошел девятый месяц беременности. Вот тогда мне действительно стало трудно передвигаться и даже дышать. Я походила на огромную бочку, которой оставалось разве что перекатываться. Отметила предварительную дату родов на календарике и зачеркивала дни до момента икс. В день, когда до родов оставалось две недели, моя жизнь в очередной раз круто изменилась. Я узнала, что Богдан погиб, завещав все своей жене, то есть мне. Познакомилась со свекровью, не пышущей ко мне благожелательностью, и стала мамой.