Глава 28

В квартиру врываюсь. Хочу сбежать в свою комнату, но к нам навстречу выходит бабушка. – Кхм, у нас гости, – ставит перед фактом, хотя голос звучит немного виновато. – Пришли без приглашения, пришлось чаем угощать. – Всё правильно, Маргарита Павловна, – Кир ободряюще улыбается бабушке. Первым проходит вперёд. Я растерянно топчусь на месте, платье к себе прижимаю. – Ба, кто там? – Адам с Ларисой и Викой пожаловали. Волнение смешивается со злостью. Что они здесь забыли? От злости сжимаю кулаки, решительно иду вперёд, но бабушка ловит меня за локоть. Притормаживает. – Куда? Жених твой – мужик или тряпка половая? – Ба… – Не бабкай. Лучше отнеси платье в свою комнату, а женишок твой пока поболтает с родственниками. Бабушка для убедительности подталкивает в сторону спален. – Иди, иди. Сдаюсь напору бабули. Но в комнате не задерживаюсь. Захожу на кухню, а здесь настоящий спектакль показывают. Лариса горькими слезами умывается, папа поникший, с синяками под глазами. Даже Вика выглядит немного потрёпанной жизнью. Первой меня замечает мачеха. Скользит по мне злобным взглядом. Останавливается на правой руке. Нижняя челюсть у Ларисы самым натуральным образом отвисает. Ухмыляюсь. Даже не думаю скрывать, что наслаждаюсь ситуаций. – Доченька! – папа подрывается, кидается меня обнимать. – Как же я соскучился по моей маленькой девочке. Совсем забыла о своём родителе. Не приезжаешь, не звонишь. А я не молодею! Вдруг со мной что-нибудь произошло? С шоком смотрю на Кира поверх плеча отца. Тот лишь усмехается на этот спектакль. М-да. Актёр из моего папы оказался так себе. – Пап, что-то случилось? Он отстраняется, садится рядом со своей женой. Лариса накрывает его руку в молчаливой поддержке. – Из-за того, что ты передумала выходить замуж за Карена… Давлюсь кашлем от возмущения. Но и слова сказать не успеваю, хотя у меня их столько вертится на языке! О, родным сложно представить, сколько всего мне есть что им сказать. – Мне казалось, – Кир говорит спокойно, но от его холодного тона даже мне не по себе. Передёргиваю плечами, пытаясь избавиться от зябкости, но неприятное ощущение проходит, лишь когда Кирилл обнимает меня за плечи, притягивает к себе. Окутывает теплом своим тела, словно лёгким уютным одеялом, – вы принимали решение о свадьбе без Лилии. Не поинтересовались у неё, хочет она замуж за сына вашего начальника или нет. – Всё было не так! – папа взвизгивает, как поросёнок, которого пытаются заколоть. Даже на месте подпрыгивает. Но сразу тушуется, когда встречается с обжигающим холодом синих глаз. – Я же заботился о своей девочке. Переживал, чтобы она одинокой не была. А Карен смог бы позаботиться о моём цветочке. Кир усмехается. – Или заботились о своём кармане? Адам Филиппович, давайте не будем ходить вокруг да около. Рассказывайте, зачем пришли. В то, что вы резко воспылали любовью к своей дочери, не верю. – Да как вы!.. смеете… – громкое возмущение скатывается в невнятный бубнёж, который он и вовсе проглатывает. – Смею, – Киру не нужно повышать голоса, чтобы затихли все. – Вы бросили свою дочь! Пока ваша жена и падчерица целыми днями ошиваются в салонах красоты и в торговых центрах, ваша дочь ишачит на подработках за копейки, а в перерывах от работы пытается получить образование! Ходит в дырявых кроссовках, но вас это не заботит! Вы о родном ребёнке вспомнили, только когда получилось с выгодой для ВАС пристроить её. От слов Кирилла у меня в горле встал ком. Я не помню, когда меня кто-нибудь так защищал, не считая бабушки и мамы. А ещё мне стало стыдно. Не потому, что я хожу в рваных кроссовках и Кир это заметил. И не потому, что он узнал о всех моих подработках. Не за себя. За папу. За его безразличие ко мне. За то, что не может обо мне позаботиться. – Сейчас, как понимаю, вы пришли снова торговать своей дочерью. – Нет! – оскорбляется папа, но даже я ему не верю, хотя хочется. – Мы просто соскучились по Лилии. Она не звонит, не пишет. На сообщения сестры не отвечает. Мы и решили приехать, узнать, всё ли у неё в порядке. – Ну, раз так… Я-то думал вам денег дать. Помочь по-родственному, как говорится. Ведь только по-настоящему отчаявшись, можно подкладывать своего ребёнка под всех подряд. Но раз у вас всё в порядке и вы просто решили проведать её… Кир разводит руками, а я с трудом сдерживаю рвущийся наружу смех, глядя на перекошенные лица своих милых родственничков. Особенно на Ларису, которую вот-вот разорвёт от возмущения. Вон и у бабули уголки губ подрагивают: – Ларис, ты что-то сказать хочешь, милая? – не выдерживает и подливает масла в огонь. – Да! – в мачехе явно больше актёрского таланта, вон даже слезу пустила для убедительности. – Нам действительно нужна помощь! Адамчика уволили! Как мы теперь будем жить? Нам нашу малышку надо кормить, учить. Лариса прижимает к себе Вику. Сестрица тоже делает несчастные глазки побитого котёнка. – Хорошо, – с лёгкостью соглашается Кир, все трое расплываются в счастливых улыбках, совершенно не чувствуют подвоха, – не могу же я отказать родне моей любимой женщины. Завтра вам позвонят насчёт работы. – К-какой работы? – испугано пищит Вика. – Обычной, на которую надо ходить ежедневно. – А деньги? – с угасающей надеждой в голосе спрашивает Лариса. – Деньги имеют свойство кончаться, а работа этого не допустит. Видите, какой я щедрый. Забочусь о вас. – Хорошо, – соглашается мой папа, протягивает Кириллу руку, – спасибо за помощь. – Ну как же иначе? – отвечает на рукопожатие. – Ах да, забыл добавить. Работать должны все трое. Иначе моё предложение отменяется.