ГЛАВА 12. Снятие ошейников и Истинный выбор

Зимнее солнце столицы казалось ослепительным после непроглядного, давящего мрака Лабиринта. Мы ехали в карете по мощеным улицам, и я впервые за всё время пребывания в этом мире позволила себе просто расслабиться и откинуться на мягкую спинку сиденья.

Напротив меня сидел Кассиан. Он стянул испачканный кровью и пеплом мундир, оставшись в одной тонкой черной рубашке. Его взгляд, обычно тяжелый и настороженный, сейчас был прикован ко мне. В нем больше не было той хищной, звериной подозрительности. Только глубокая, почти осязаемая нежность, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Кузница мастера Гарольда, милорд! — крикнул снаружи Саймон, и карета плавно остановилась.

Мы вышли на узкую улочку на окраине столицы, пропахшую раскаленным железом и углем. Брут, который всю дорогу бежал за каретой, тяжело дыша, остановился рядом со мной и ткнулся мокрым носом в мою ладонь.

— Ну что, мальчик, готов избавиться от этой дряни? — тихо спросила я, почесывая демонического пса за ухом. Брут тихо заскулил, словно понимая, о чем речь.

Кузнец Гарольд, могучий гном с бородой, заплетенной в косички, при виде Пепельного Палача и его адской гончей едва не выронил тяжелый молот.

— В-ваша Светлость! — гном побледнел, вытирая перепачканные сажей руки о кожаный фартук. — Какая честь... Но я не кую оружие для магов! Моя сталь...

— Мне не нужно оружие, Гарольд, — мягко, но веско произнес Кассиан, проходя в кузницу. От жара горна ему не было жарко — для Пепельного мага это была комфортная комнатная температура. — Мне нужно, чтобы ты разрезал металл. Магический ошейник.

Гном сглотнул, перевел взгляд на Брута и попятился.

— Разрезать ошейник подчинения? На адской гончей? Ваша Светлость, при всем уважении, если я ошибусь хоть на миллиметр, руны взорвутся! Да и зверь не подпустит меня с болгаркой...

— Об этом не беспокойтесь, — я вышла вперед, загораживая Брута от кузнеца. — Зверя я беру на себя. Вам нужно только перекусить основной замок. Сможете?

Гарольд с сомнением посмотрел на меня, потом на пса, затем кивнул.

— Понадобятся алмазные кусачки и гаситель магии.

Процесс оказался напряженным. Брут, почувствовав запах металла и искр, запаниковал. Его инстинкты кричали об опасности: для него инструменты кузнеца ассоциировались исключительно с болью. Когда гном подошел к нему с массивными щипцами, пес оскалился, его шерсть начала искрить багровым пламенем.

— Спокойно, — я опустилась перед Брутом на колени прямо на грязный, засыпанный шлаком пол кузницы.

Я не стала применять силу. Я просто обхватила его огромную, горячую морду ладонями и заставила посмотреть мне в глаза.

— Смотри на меня, Бусинка. Только на меня, — мой голос был ровным, низким, вибрирующим уверенностью. Я достала из кармана последний, чудом уцелевший в Лабиринте кусок сушеного рубца и поднесла к его носу. — Жди. Терпи. Ты смелый пес. Самый смелый.

Брут шумно втянул воздух, его глаза сфокусировались на лакомстве. Рычание стихло.

— Режь, — скомандовал Кассиан кузнецу, вставая позади гнома и готовясь в любой момент активировать магический щит, если руны на ошейнике решат детонировать.

Раздался громкий скрежет. Гарольд налег на щипцы всем своим немалым весом. Искра, еще одна. Руны на ошейнике вспыхнули ядовито-зеленым светом, сопротивляясь разрушению, но Пепельная магия Кассиана, невидимой волной окутавшая металл, подавила их взрыв.

Громкий, сухой щелчок.

Массивный, утыканный шипами ошейник весом килограммов в десять с грохотом рухнул на каменный пол кузницы.

Брут вздрогнул. Он сделал неуверенный шаг назад. Его массивная шея, покрытая застарелыми шрамами и проплешинами, теперь была свободна. Пес потряс головой, словно не веря своим ощущениям, а затем издал звук, похожий на нечто среднее между лаем и радостным воем.

Он кинулся ко мне, сбив с ног, и принялся вылизывать мое лицо огромным шершавым языком.

— Эй, эй, полегче, монстр! — смеясь, я пыталась отбиться от стокилограммовой туши, выражающей свою благодарность. — Ты меня раздавишь!

Кассиан подошел ближе. Он посмотрел на лежащий на полу ошейник, и его челюсти сжались. Герцог наклонился, поднял кусок железа одной рукой, и прямо на глазах у остолбеневшего кузнеца металл начал плавиться, стекая на пол раскаленными каплями, пока от ошейника не осталась лишь горстка серого пепла.

— Больше никто в Империи не наденет на тебя цепи, Брут, — тихо произнес Кассиан.

Пес оставил меня в покое, подошел к хозяину и ткнулся лобастой головой ему в бедро. Герцог опустил руку и впервые на моей памяти просто, по-человечески, почесал своего зверя за ухом.

В этом простом жесте было столько символизма, что у меня защипало в носу. В кузнице мы избавили от ошейника не только адскую гончую. Мы окончательно сняли невидимую удавку с самого Кассиана Роарка.

Когда наша карета въехала во внутренний двор Пепельной Цитадели, солнце уже начало клониться к закату, окрашивая башни в кроваво-красные тона.

Гарнизон встретил нас в полной боевой готовности. Солдаты выстроились в ровные шеренги, но в их глазах больше не было того парализующего, животного ужаса перед своим Главнокомандующим. Новости из Дворца летели быстрее ветра. Они уже знали: Морван пал, а их Герцог прошел Лабиринт и очистил свое имя.

— Вольно, — бросил Кассиан, спрыгивая на брусчатку и подавая мне руку.

Саймон, спрыгнувший с козел, тут же начал раздавать указания:

— Распорядитесь приготовить горячую воду! Много горячей воды! И позовите лекаря, леди Маргарита ранена!

— Никаких лекарей, — перебила я, морщась от пульсирующей боли в плече, где меня зацепила химера. — Мне нужна только вода, чистые бинты, антисептик и нормальная еда. И принесите Бруту два килограмма лучшей сырой говядины. Заслужил.

Слуги, привыкшие шарахаться от теней, удивленно заморгали, но, увидев, как Кассиан согласно кивнул, бросились выполнять.

Мы поднялись в наши покои.

Зайдя в комнату, я без сил опустилась на край огромной кровати. Адреналин, который держал меня на ногах последние сутки, начал стремительно покидать кровь, оставляя после себя опустошающую усталость и ломоту во всем теле. Бархатное платье, порванное и покрытое грязью, висело на мне лохмотьями.

Кассиан закрыл за нами дверь, поворачивая ключ в замке. Щелчок показался мне самым громким звуком в мире.

Мы остались одни.

Тишина в комнате была густой, но не давящей. Это была тишина абсолютного доверия.

Герцог медленно подошел ко мне. Он опустился на одно колено, стаскивая с моих ног тяжелые, испачканные в подземельях ботинки. Его движения были бережными, почти благоговейными.

— Я до сих пор не верю, что ты это сделала, — тихо произнес он, глядя снизу вверх в мои глаза. — Ты отказалась от портала. Ты могла вернуться в свой безопасный мир. Без магии, без монстров, без сумасшедших интриганов.

Я устало улыбнулась и зарылась пальцами в его пепельные волосы.

— Мой мир был безопасным, Кассиан. Но он был пустым. Я лечила чужих собак и возвращалась в пустую квартиру. Я всё держала под контролем, но это был контроль одиночки. А здесь... здесь у меня есть стая.

Его глаза потемнели. Он поднялся, сел рядом со мной на кровать и осторожно прикоснулся к разорванному рукаву моего платья.

— Позволь мне, — хрипло попросил он.

Я кивнула.

Его горячие пальцы аккуратно расшнуровали мое испорченное платье. Я не испытывала ни капли смущения, когда тяжелая ткань упала на пол, оставив меня в тонкой льняной сорочке.

Служанки принесли горячую воду и таз, оставив их у дверей. Кассиан сам смочил чистое полотенце и принялся осторожно смывать кровь и грязь с моего поцарапанного плеча. Жар от его рук был целительным. Он нанес какую-то местную мазь с запахом хвои, от которой боль мгновенно утихла, и наложил аккуратную повязку.

— Теперь ты, — сказала я, перехватывая полотенце из его рук.

Кассиан послушно стянул свою черную рубашку. Его торс был картой сражений. И хотя черные вены проклятия исчезли, старые шрамы никуда не делись. Я смочила ткань в горячей воде и начала медленно, методично смывать копоть и чужую кровь с его широких плеч, с груди, со спины.

Каждое мое прикосновение вызывало у него мелкую дрожь. Пепельный Палач, не моргнув глазом рубивший химер, замирал под моими пальцами, словно боялся спугнуть этот момент.

— Знаешь, — нарушил он тишину, и его голос звучал непривычно уязвимо, — я не умею быть нормальным мужем. Я никогда не строил семью. Элиана... она была политическим союзом. Мы даже не знали друг друга. Вся моя жизнь состояла из войны, крови и контроля над Зверем. Я грубый. Я вспыльчивый. Я могу быть невыносимым.

Я отложила полотенце в сторону. Обошла его и встала между его раздвинутых коленей.

— Кассиан Роарк, — я положила ладони на его горячие скулы, заставляя посмотреть на меня. — Я дипломированный специалист по коррекции поведения. Я умею работать с грубыми и вспыльчивыми особями.

Уголки его губ дрогнули в полуулыбке.

— И каков твой диагноз, доктор? Безнадежен?

— Мой диагноз, — я наклонилась ближе, так, что наши губы почти соприкоснулись, — тебе просто не хватало правильной дрессировки. И любви.

Слово было произнесено.

Оно повисло в воздухе, стирая последние барьеры. Больше не было магической метки, которая диктовала нам, что чувствовать. То обжигающее притяжение, которое сейчас электризовало воздух между нами, было настоящим. Чистым. Нашим.

Кассиан издал глухой стон и притянул меня к себе.

Его поцелуй больше не был поцелуем отчаяния, как в темноте Лабиринта. В нем была глубокая, жадная нежность. Его огромные руки обхватили мою талию, поднимая меня и усаживая к себе на колени.

Мои пальцы запутались в его пепельных волосах. Я отвечала на поцелуй с такой же страстью, чувствуя, как внутри разгорается пожар. И этот пожар не имел ничего общего с Пепельной магией — это был огонь желания, который сметал на своем пути усталость и боль.

Его губы скользнули от моего рта к линии челюсти, затем к шее, оставляя обжигающие, влажные поцелуи. От каждого прикосновения по моему телу прокатывалась волна сладкой дрожи. Я откинула голову назад, тяжело дыша, позволяя ему изучать себя.

— Рита... — выдохнул он, произнося мое земное имя как молитву. Его пальцы скользнули под тонкую ткань сорочки, обжигая кожу.

Он был сильным, до одури сильным мужчиной, но прикасался ко мне с такой осторожностью, словно я была сделана из тончайшего хрусталя. Этот контраст между внешней брутальностью Пепельного Палача и его трепетной, сдерживаемой страстью сводил меня с ума.

Я потянула ткань его сорочки, избавляясь от последней преграды между нами.

Мы упали на мягкие перины кровати. Весь мир сузился до размеров этой спальни. До запаха полыни и его разгоряченной кожи. До золотистых искр в его потемневших от желания глазах.

Это не было просто физической близостью. Это было абсолютное, полное исцеление. Каждый его поцелуй, каждое движение стирали из моей памяти страхи Лабиринта, а из его души — годы боли и изоляции. Когда мы стали единым целым, Кассиан замер на секунду, глядя мне в глаза, словно ища подтверждения, что это не сон.

Я улыбнулась и притянула его к себе.

В ту ночь в покоях Пепельной Цитадели не было места теням. Только обжигающая, искренняя страсть двух людей, которые нашли друг друга на разных концах Вселенной.

Утро встретило меня непривычной тишиной и запахом кофе. Да, настоящего кофе!

Я приоткрыла глаза. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые портьеры. Кассиан лежал рядом, опираясь на локоть, и смотрел на меня. В его глазах плясали смешинки. Он был укрыт простыней только до пояса, демонстрируя идеальный рельеф мышц.

— Доброе утро, жена, — его голос был хриплым после сна, отчего по спине пробежали приятные мурашки.

— Доброе утро, Ваша Светлость, — я сладко потянулась, чувствуя приятную ломоту в мышцах. — Чем это пахнет? Неужели Саймон изобрел кофемашину?

— Я приказал доставить зерна из южных провинций. Ты упоминала, что в твоем мире пьют этот горький отвар по утрам, — он наклонился и легко поцеловал меня в нос. — Я подумал, что это поможет моей "дрессировке".

Я рассмеялась, обнимая его за шею.

— Ты делаешь потрясающие успехи, Роарк. Если так пойдет и дальше, я выдам тебе медаль лучшего мужа Империи.

В дверь постучали. Не робко и испуганно, как раньше, а четко и по-военному.

Кассиан нахмурился, накидывая на себя халат.

— Да? — крикнул он.

В комнату, извинившись и опустив глаза в пол, вошел Саймон. Адъютант был полностью одет в походную броню, а его лицо выражало крайнюю степень тревоги.

— Простите, что прерываю, милорд. Миледи, — Саймон сглотнул. — Но прибыл срочный гонец из Дворца.

— Что еще стряслось? — Кассиан напрягся. — Морван мертв?

— Нет, милорд. Хуже.

Саймон поднял взгляд, и я увидела в его глазах отголосок того страха, который мы оставили в Лабиринте.

— Ночью лорда Морвана допрашивали Инквизиторы. Он раскололся. Гроссбух, который принесла леди Маргарита, — это только верхушка айсберга. Оказывается, те ошейники, которые он закупал... он использовал их не только на фамильярах.

— О чем ты говоришь, Саймон? Говори четко! — рявкнул Герцог.

— На северной границе, в ущелье Черных Скал, у Морвана есть тайный питомник. База. Он годами похищал магических существ со всей Империи. Грифоны, мантикоры, ледяные виверны. Сотни зверей. Все они закованы в ошейники подчинения. Морван создал армию.

Саймон перевел дыхание.

— Но проблема в том, милорд... что артефакт контроля над этими ошейниками был привязан к ауре Морвана. И когда его магия была заблокирована антимагическими кандалами в тюрьме... артефакт управления сломался.

В комнате повисла ледяная тишина.

Я села на кровати, натягивая на себя простыню, мой аналитический мозг мгновенно сложил два и два.

— Ошейники сломались? — тихо спросила я. — То есть, сотни обезумевших, годами подвергавшихся пыткам высших хищников сейчас оказались на свободе?

— Именно так, миледи, — Саймон побледнел еще сильнее. — Они вырвались из ущелья прошлой ночью. Они убили охрану базы и сейчас движутся на юг. Прямо на столицу. Император просит вас немедленно поднять армию, лорд Кассиан. Иначе через двое суток от города останется только пепел.

Кассиан перевел взгляд на меня.

Его "нормальная" семейная жизнь продлилась ровно одну ночь. Война снова стучала в наши двери. Но на этот раз врагом были не люди. Врагом была стая травмированных, обезумевших от боли монстров.

Я медленно откинула простыню и потянулась к своей одежде.

— Что ж, — я глубоко вздохнула, завязывая пояс. — Кажется, мне понадобится очень, очень много сушеного рубца. Поднимай армию, Кассиан. Мы едем на Северную границу.

Игра только переходила на новый уровень.