Глава 27

Шумный, судорожный выдох – и на мои щеки легли обжигающе-горячие ладони. Соррен принялся оставлять поцелуи на моем лице. Лоб, нос, скулы, брови – везде, докуда мог дотянуться, дракон оставлял свое невидимое клеймо. Острое, как перец, и горькое, как соль. Просыпанные на раны, которые у меня были не только на спине, но и в душе. Больно до комы. До клинической смерти, после которой совсем нет желания возвращаться.

– Сири… – шептал муж, а я ничего не чувствовала в ответ.

Этот дракон своими же руками убил то хрупкое и нежное чувство, начавшее зарождаться внутри меня к нему. И никакое раскаяние, никакие горько-сладкие поцелуи не способны воскресить утраченное. Я прикрыла веки и просто ждала, когда ректор остановится. Когда сообразит, что пора бы перестать мучить меня и себя. Видимо, дракон был гораздо более упорным, чем я.

– Хватит, – прошептала сухо спустя время. – Остановись, это не работает, ты же видишь.

Муж дернулся. В последний раз задержался губами возле уголка моего рта и наконец отстранился.

– Поговори со мной, Сирена, – хрипло позвал Соррен. – Не уходи в себя, не закрывайся, прошу.

– Думаешь, тут есть, что обсуждать? – горько усмехнулась. – Я – враг твоего народа, неудачница, с помощью которой твой король надеется получить оружие против заклинательниц. А ты – послушный подданный, поддержка и опора короны, надежный соратник и просто дракон, беспокоящийся о судьбе своего племени. Отдать на откуп великим целям какую-то заклинательницу – не та цена, против которой стоит бастовать. Я все понимаю, Дамиан. Такова судьба, нечего на нее сетовать.

– Все не так, – покачал головой Соррен. – Ты не понимаешь…

– Я устала, – легко перебила дракона. Что бы он сейчас мне не сказал, сделанного это не исправит. Никакие слова не перекроют поступки. Именно действия служат отражением действительности, его своеобразным зеркалом. Их не так просто подделать, как красивые речи и обещания. – Отнеси меня в комнату, пожалуйста. Потом поговорим.

Соррен чувствовал себя виноватым. Только этим можно объяснить его необычную покладистость и заботу. Сперва он вызвал целителей прямо к себе в кабинет. Самостоятельно идти я не могла, а нести меня на руках, не задев раны на спине, было невозможно. Боли, помимо душевной, я, кстати, так и не почувствовала. Тело словно онемело перед самым началом порки, сделалось не моим, да так и не отошло. Я думала, что стоит только схлынуть адреналину и кортизолу, как меня накроет океаном нестерпимых мучений, но почему-то они не приходили. Не то чтобы я жаловалась или жаждала их испытать. Просто это было странно. Неправильно. Но думать еще и над этим у меня сил не было.

Уже знакомый целитель тихо переговаривался с ректором – слов я не могла разобрать, что-то делал с моей спиной – я не поняла, а потом и вовсе неожиданно для себя провалилась в сон, пропустив все лечение.

Очнулась одна в своей новой комнате в общежитии. За окном смеркалось. Кряхтя, но снова не чувствуя боли, я поднялась с кровати. Подошла к зеркалу, повернулась спиной и, внутренне сжавшись, кинула взгляд на отражение. Кожа в широком явно рукотворном разрезе сорочки была густо покрыта какой-то белесой мазью. Но что порадовало – сквозь плотный слой не просачивалось ни сукровицы, ни каких-либо других выделений.

– Неужели зажило так быстро? – спросила вслух у самой себя. Впрочем, стоит ли удивляться хоть чему-то в мире, полном магии? Мало ли как у них тут все устроено.

На столе обнаружился поднос с ужином. Еще теплый наваристый суп, тушеное мясо с овощами, компот и булочка с кремом. Богато. Особенно по сравнению с тем, чем меня тут потчевали до «удачного» замужества. Желудок радостно сжался в предвкушении, и я взялась за ложку. Быстро расправилась с угощением и только после этого обратила внимание на записку, лежавшую там же на столе.

«Сирена, твои раны на спине залечили целители. Даже шрамов не останется, не волнуйся. Лечебную мазь не смывай, пожалуйста. Утром ее нужно будет обновить, иначе заживление не так быстро пройдет. Да и новая кожа еще совсем нежная и тонкая, ее нужно беречь.

Поужинай и отдыхай. С твоей учебой все в силе, она начнется завтра. Ни о чем не думай и не переживай, я все объясню.

До встречи, Дамиан».

Смяла бумажку и выкинула в мусор.

– Ни о чем не думай! – зло передразнила мужа.

Слушаюсь, мой господин, как же! Он будет меня плеткой хлестать, подвергать испытаниям под девизом «так надо для общества», а я с готовностью стану заглядывать в бездушные свинцовые глаза и понимающе терпеть. Не дождется! И если сбежать или избавиться от связи я не могу, то продолжать общаться с Сорреном и делать вид, что между нами все как раньше, даже не собираюсь.

Он предал меня, растоптав все самое лучшее, так пусть теперь не рассчитывает на нормальные отношения.