Глава 34

Хорошее настроение как ветром сдуло. Тут же навалилось уныние от неизбежности встречи с ректором и последующего нагоняя. Хорошо хоть мне не предстояло остаться один на один с Сорреном. Личной беседы, боюсь, я бы просто не выдержала.

– Не готовы, но открывай! – смело ответила за всех Вилки и крутанулась на месте. – Ожидание неприятностей хуже самих неприятностей.

– Это точно, подруга, – хмыкнула Рана, первой входя в приемную.

Гуськом мы просочились внутрь и предстали пред грозные очи Тираны, дородной ректорской секретарши. Казалось, нагоняй начнется прямо с нее и только потом переместится в кабинет к дракону. Такой своеобразный разогрев публики перед основным концертом, как часто делают на концертах на Земле. К счастью, я ошиблась. Тирана лишь одарила нас троих суровым взглядом и, поджав губы, процедила:

– Проходите, его светлость вас ждет.

На этот раз первым отправился Рэм, а мы втроем предпочли укрыться за могучей спиной одногруппника. В кабинете ректора стояла давящая тишина. Левин со своим «народным защитником» уже были на месте. И как только успели вперед нас? Под тяжелым взглядом Соррена мы трое выстроились в одну линию чуть в стороне от старшекурсников и смиренно принялись ждать наказания. Но чем дольше длилось безмолвие, тем быстрее начинало стучать сердце, а в груди все сжималось от страха. Вот права была Вилки, когда говорила об ожидании – нет ничего страшнее и волнительнее! Ректор мог и вовсе ничего не говорить, одного его взгляда хватало, чтобы адепты начинали себя чувствовать так, будто сидели на электрическом стуле.

Все, кроме меня. Я демонстративно вскинула подбородок и прямо смотрела в темно-серые глаза, мысленно посылая мужу всю скорбь, глубокую обиду и разочарование, которые к нему испытывала. Передо мной он провинился гораздо сильнее, чем я перед ним, так что нужного трепета и пиетета во мне не наблюдалось.

Наконец ректор изволил прервать тишину – видимо счел, что адепты достаточно деморализованы. Он уперся локтями в стол, сложил пальцы домиком и опасно тихо заговорил:

– Итак, вы нарушили устав учебного заведения. Попрали все требования о дисциплине и кодексе обучающихся. А вы трое, – взгляд перескочил на нас, – еще даже не успели дать присягу адептов, но уже сделали все, чтобы вылететь из академии.

Я повернулась в сторону Левина и успела заметить, как в его бездушных глазах зажегся огонек торжества. Но ректор тут же с легкостью заставил его погаснуть, за что я даже испытала к Соррену короткое подобие благодарности.

– Не стоит радоваться чужому горю, адепт Морроу, – резко повернулся он к Левину. – С выпускников спрос гораздо выше, чем с зеленых первокурсников. Даже не знаю, может ли академия себе позволить выпустить мага, не способного следовать правилам и держать эмоции в узде, а также уважать закон и собственных товарищей.

Я не удержалась, расплылась в довольной улыбке. И тут прочла в глазах Левина, конечно же заметившего мою реакцию, свой приговор. Столь неприкрытого и искреннего триумфа этот моральный урод мне не спустит. Уверена, в мыслях старшекурсник уже разделал меня на мелкие частички, предварительно заставив как следует пострадать и умыться слезами, а после развеял по воздуху.

– Морроу, – процедил, прищурившись, ректор. – Ты позволяешь себе конфликтовать с девушками?

– Они первые начали, я видел! – встрял вдруг приспешник Левина.

– Молчать! – рявкнул Соррен. – Не сметь раскрывать рот, пока я не обращусь к тебе лично. Итак, Морроу, как ты объяснишь свою стычку с заведомо более слабым противником? Я уж молчу про нравственную подоплеку. Или ты хочешь встать с ними, – ректор махнул в нашу сторону, – на один уровень? Так я тебе устрою. Переведу на первый курс факультета Альтернативной магии, и сможешь каждый день наслаждаться их компанией.

Левин побледнел. Наверное, угроза Соррена показалась ему самой жуткой из всех перспектив. Провести несколько лет бок о бок с ненавистной заклинательницей и странноватыми одногруппниками – что может быть хуже для выскочки старшекурсника?

– Прошу прощения, виноват, этого больше не повторится, – вытолкнул из себя Морроу. По его напряженному лицу, по вздувшимся на висках венам и сжатым губам было заметно, как трудно далась Левину озвученная фраза. Он словно сам себя изнутри ломал, прокручивая гордость и спесь через мясорубку.

– В наказание будешь неделю дежурить в столовой, – бросил ректор. – А ты, – он уперся взглядом в слишком говорливого приятеля Левина, – за вранье в глаза ректору переведен на курс младше. Поучишься лишний годик в академии, ума наберешься и поймешь, когда стоит раскрывать свой рот, а когда – нет. Свободны оба!

Морроу со своим прихлебалой одинаково сильно стиснули челюсти – я даже скрип эмали услышала – и послушно покинули ректорский кабинет. Мы же все еще оставались «на ковре» в ожидании наказания.

– А что касается вас, – Соррен говорил нарочито медленно, накаляя обстановку. Я заметила боковым зрением, как подобрались девочки, даже всегда веселая и бойкая Вилки сделалась предельно серьезной. Только Рэм не шелохнулся, с самого начала транслируя спокойное уважение. – Как только поступившие и не давшие еще присяги вы можете рассчитывать на некоторую снисходительность, но не думайте, что развязанный конфликт просто так для вас пройдет.

– Но! – я выступила вперед, не выдержав подобной несправедливости. Ведь это Левин первым напал! Это он начал задирать меня и девочек, и, не приди на помощь Рэм, еще неизвестно, чем бы все закончилось! Это же Соррен обещал меня защищать, никто его за язык не тянул! Он сам утверждал, что все будет хорошо. И вот в момент, когда он был так нужен, а его прямые обязанности выполнил другой, не дав меня в обиду, дракон собирается всех нас наказать! Поверить в это не могу! Сюрреализм какой-то…

– У тебя будет шанс высказаться, Сирена, – перебил меня ректор. – А пока что говорю я. Всех четверых я поставил на карандаш, вам будет уделено особое внимание и за любую даже мелкую провинность последует заслуженное наказание. Считайте, что вы на испытательном сроке. А пока можете идти на встречу с куратором. И так собрание из-за вас задерживается.

Переглянувшись, но не посмев более ничего возразить, мы двинулись к выходу. Неожиданно прилетевшая мне в спину короткая фраза заставила застыть на месте.

– А Адептку Эдельвейс я попрошу остаться, – вовсе не попросил, а приказал ректор.