Глава 39

– Знаешь, там, откуда я родом, говорят: держи друзей близко, а врагов еще ближе. Судя по всему, драконы придерживаются того же мнения.

– Но обучать-то тебя зачем? – нахмурилась Вилки. Похоже, русалка была слишком честна и прямолинейна, чтобы догадаться об истинных мотивах чешуйчатых.

– Скорее, не обучать, а изучать, – мрачно хмыкнула более прагматичная Раннабэль. А я даже поежилась – настолько неизбежно и жутко прогремела озвученная правда.

– Поверить не могу! – искренне возмутилась русалка. – Им мало закона, по которому любая заклинательница, прямо или косвенно воспользовавшаяся силой, подлежит казни, так теперь они тебя еще и как подопытного зверька использовать будут! Угораздило же моих родителей в королевство к этим ящерам хвостатым жить перебраться! Да если бы не это, ноги моей бы… – горела праведным возмущением Вилки, но строгий голос преподавательницы заставил подругу замолчать на полуслове.

– Хотите добавить что-нибудь? – в нас троих уперся обжигающий взгляд темно-карих прищуренных глаз. М-да, красотка Сония нашу разношерстную троицу явно невзлюбила.

– Просим прощения, – Рана вежливо улыбнулась и сделала испуганный вид.

Мы с Вилки сочли за благо тоже умолкнуть. Нечего нарываться в первый же учебный день. Будто стычки в столовой оказалось мало. Лучше всего вообще вести себя незаметно и не привлекать внимания – целее будем. Да и тему заклинательниц я искренне попросила закрыть, на что девочки, конечно же ответили согласием. А Рэм, сопровождавший нас везде и всюду, и без того предпочитал помалкивать.

Последней парой у всей группы стояло занятие с индивидуальным наставником, и я с замиранием сердца ждала этого момента. Потому что догадывалась, кто именно достанется мне и молилась, чтобы мои интуиция и логика подвели, а мироздание сотворило чудо для одной маленькой и несчастной заклинательницы.

Что ж, мне не повезло. Глупо было рассчитывать на невероятное. Мир хоть и магический, но волшебников, исполняющих заветные желания, даже здесь не оказалось. К такому выводу я приходила, глядя в холодные, светящиеся голодным предвкушением глаза Трюдо.

«И вот стоило менять шило на мыло?» – хотелось вопить мне в лицо ректора, который обещал, что учеба спасет меня от мерзких и бесчеловечных испытаний. Только Левина для полного комплекта и не хватало.

Куратор, среднего возраста и ничем не примечательный дракон, кивнул вошедшему в аудиторию профессору и что-то пометил у себя в журнале. А я вся непроизвольно сжалась при виде спокойно вышагивавшего Трюдо. Он олицетворял собой весь ужас, что мне пришлось испытать при появлении в этом мире, и вызывал еще большее отвращение и страх, чем сам ректор.

Не обманывалась я ни добродушным на первый взгляд лицом, ни мелкой, сухощавой фигурой, ни благородной сединой – признаком мудрости и долголетия. Профессор был истинным ставленником своего короля и не только полностью разделял жестокие методы последнего, а, к моему несчастью, даже испытывал некоторое удовольствие, подвергая заклинательницу пыткам во имя торжества науки. Фанатик – одно слово, и никому я бы не пожелала попасть в его старческие руки. Кроме Левина Морроу, пожалуй.

– Сирена, – пропел он и окинул плотоядным взглядом, не стесняясь совершенно ничьего присутствия.

– Что за маньяк? – Вилки явно не прониклась к Трюдо симпатией, как-то сразу распознав в том гнилую суть.

– Осторожнее с ним, Сирена, – предупредила Рана, тоже нахмурившаяся.

Озвучивать, что у меня тут нет выбора, я сочла излишним.

– Я могу тебя легонько травмировать, чтобы на время избавить от индивидуальных занятий, – серьезно предложил Рэм, тоже с подозрением глядя на магистра.

Я нервно хихикнула и потерла озябшие ладони друг об друга.

– Спасибо. Если станет невыносимо, непременно обращусь.

Мантия профессора развивалась с каждым шагом, являя алое нутро, а я представляла, как оно поглощает меня целиком. Эдакое чудовище, способное не оставить от незадачливой Сири ни кусочка.

– Я забираю адептку Эдельвейс в лабораторию, – громко объявил Трюдо и бросил мне: – Сирена, следуй за мной.

Ноги отнялись. Просто не желали добровольно нести меня на эшафот, где сумасшедший профессор волен будет творить все, что вздумается. Я стояла столбом и часто моргала, стараясь унять назревавшие слезы. Как бутоны первоцветов они неумолимо набухали, и ничто не в силах было остановить их расцветания.

«Ты же обещал, Дамиан!» – кричала я мысленно, даже после всего случившегося ища защиты у мужа. Который предал уже дважды.

– Сирена Эдельвейс! – требовательный голос куратора вывел из ступора. – Не задерживайте остальных.

– Да, – выдавила из себя хрипло, повесила голову и поплелась на выход.

Слезы все-таки проложили теплые мокрые дорожки по моим щекам, и я поспешила стереть их ладонями. Нечего доставлять дополнительное удовольствие наставнику. В тишине мы добрались до лаборатории Трюдо, просторного светлого помещения, заставленного всякими приспособлениями, склянками, колбами, стопками книг, криво наваленными друг на друга и неизвестно как удерживающимися в вертикальном состоянии. Множество столов и всего лишь пара-другая стульев.

Под его немигающим взглядом профессора я чувствовала себя деликатесом для оголодавшего, родниковой водой для жаждавшего и чистейшим золотым слитком для нищего. В общем, в глазах Трюдо я была тем, чем он ни с кем и ни за что в жизни не поделится, приберет к рукам и исчерпает до самого конца.

– Продолжим, – объявил он и приказал садиться на один из стульев возле огромной машины непонятного назначения. Она щерилась узкими длинными иглами, алчно мигала кроваво-красными лампами и пугала нарочито пустыми колбами, намекая, что те нужно чем-нибудь заполнить… Моя бурная фантазия дорисовала недостающие детали.