Глава 19

Ангелина

— А, Гелька! Снова притопала? — выходит муженек в растянутых трениках.

На несвежей майке пятно от кетчупа. Воняет дешевыми пельменями. Меня тут же начинает мутить.

— Что значит, снова? Вообще-то я здесь живу! — затаскиваю в прихожую ворох пакетов с подарками от босса.

— На какие шиши гуляешь? — подбородком указывает на брендовые пакеты из бутиков.

— Не твое дело. — протискиваюсь сквозь него, задевая пакетами.

— А х ты ж! — недовольно встряхивается от пакетов.

Какой-то он сегодня нервный, агрессивный. Обычно он более покладистый, а тут… его девки что ли опрокинули? Давно секса не было?

— Что? Шалавишься по мужикам? — зло цедит он. — Нашла себе богатого спонсора?

— Тебе-то какая разница? — хмыкаю я.

— Я все-таки твой муж!!!

— Объелся груш.

— Не смей со мной так разговаривать! — внезапно хватает за запястье.

Ах, ты ж гад такой, как больно! Еще и выворачивает.

— Немедленно отпусти меня, придурок!!!

Но муженек сжимает запястье, буквально до синяков. Заставляет выронить пакеты на пол. Из них ворохом выпадают трусики, лифчики и остальные мелочи.

— Ну точно, шалава! — наливаются красным его глаза. — Для меня ты эту все срамоту не надевала!

Уровень моей злости поднимается до немыслимых пределов. Во-первых, муж никогда не купил мне ни одной тряпочки, чтобы я для него наряжалась, а во-вторых, ни для кого я наряжаться не собираюсь. Все эти — покупки компенсация морального ущерба за сегодняшнее утро, ничего более. Но я ему ничего доказывать не собираюсь. А меж ног дать — самое лучшее что он сегодня заслужил.

Стиснув зубы от боли, изворачиваюсь и бью коленкой по самому сокровенному, по бубенцам мужа.

— Стерва!!! — взвывает он, выпустив мое запястье. Сгибается пополам, зажав колокольчики ладошкой — Дура! Дрянь!!!

Я же, быстро собираю рассыпанное по полу белье, и бегу в свою комнату. Запястье наливается фиолетовым. Оставил следы от своей лапы, идиот. Теперь придется надевать блузку с длинным рукавом.

* * *

Кирилл Воронов.

— Да, крестная, слушаю тебя.

— Привет сыночек, — слышится на том конце провода ласковый голос Олеси Викторовны, нашей с Михаилом крестной мамы.

Тетя Олеся в свое время заменила нам мать. Когда собственная бухала налево и направо, и изменяла отцу. Миша-то был постарше. Такой привязанности к Олесе Викторовне у него не случилось, а вот я испытываю к ней исключительно теплые сыновьи чувства.

— Что-то я одна совсем. Вы меня не вспоминаете… — в голосе крестной не слышно упрека, а просто грусть и тоска одинокого стареющего человека.

Мне становится стыдно. И правда, со всем этим бизнесом я забываю порой о существовании близкого мне человека.

Не подумайте, что я не забочусь о той, кто стала мне матерью когда-то. У Олеси Викторовны большой двухэтажный загородный дом. Мы с Мишей построили его, когда начали стабильно зарабатывать большие деньги. В доме несколько домработниц. Есть приходящая медсестра, которая следит за здоровьем пожилой женщины. Но вот семьи и собственных детей у крестной нет. А ей так хотелось бы.

— Приехал бы сыночек. Да со своей невестой. Обрадовал бы женщину…

Невестой… Невестой… Знала бы ты, тетя, как подло со мной поступила Милка. Но расстраивать я тебя сейчас не хочу.

— Дел много, тетя Олеся. Бизнес-бизнес…

— Дел всегда будет много. О своей жизни тоже не стоит забывать.

— Да ну, перестань. — отмахиваюсь я. — Мне этого всего не надо.

На том конце провода слышится тяжелый вздох.

— Не прав ты, мой мальчик. Тебе уже тридцать семь в сэтом году, а детишек так и не произвел на свет. Смотри, какие гены пропадают! Что у тебя, что у Миши! Миша, тот отдельный разговор. Суровый слишком. Требовательный. От него я внуков не жду. А вот ты, Кирюшенька, мог бы и порадовать старую.

Ох, тетя… уже порадовал. — Вспоминаю рыжеволосую бестию, что вытянула из меня все жилы, и попортила нервы капитально. Вспоминаю, как подглядывал за ней в примерочной кабине, и кой-чего поднимает свою голову. Подпрыгивает, неоднозначно намекая, что у меня к своей секретарше совсем другие интересы, нежели чем рабочие.