Глава 1

Я ненавидела дождь. Особенно осенний, особенно, когда он летом, и мелкий, противный — тот, что превращал Москву в резервуар с лужами размером с Байкал. Но сегодня я готова была простить погоде всё что угодно, лишь бы успеть на встречу. Регина Марковна. Владелица бутика на Рублёвке. Женщина, одно имя которой заставляло трепетать начинающих дизайнеров. И она — она! — согласилась посмотреть мою коллекцию. Я сжимала под мышкой папку с эскизами, как спасательный круг, и неслась к входу в бутик на каблуках, которые категорически не предназначались для марафонского забега по мокрому асфальту. Десять минут до назначенного времени. Я успею. Точно успею. Чёрт, только бы не упасть. Десять метров до двери. Пять, три... И тут в меня врезался он. Вернее, я врезалась в него — высокого мужика в дорогом костюме, уткнувшегося в телефон. Удар был не сильным, но достаточным, чтобы папка выскользнула из рук и, словно в замедленной съёмке, раскрылась прямо над лужей. — Нет-нет-нет-НЕ-Е-Е-ЕТ! — мой вопль разрезал воздух и пространство, как внезапная молния. Эскизы веером разлетелись по воде. Мои эскизы. Те самые, над которыми я корпела три недели, выверяя каждую линию, каждую деталь. — Вы что, слепой?! — рыкнула я, рухнув на колени и отчаянно вылавливая промокшие листы. Вода ледяная, грязная, колготки безнадёжно испорчены, руки дрожат. — Я слепой?! — голос сверху был низким, чуть ироничным. — Может, стоило смотреть, куда бежите? Я вскинула голову. Передо мной стоял мужчина лет тридцати с небольшим, с идеальной щетиной, насмешливыми серыми глазами и — конечно! — с телефоном в руке. Даже сейчас. — Смотреть?! Это вы торчали посреди тротуара, уткнувшись в экран, как... как... — Как современный человек? — он убрал телефон в карман и присел на корточки рядом. — Давайте помогу. — Не надо! — я выхватила из его протянутой руки эскиз броши. Акварель поплыла, линии смазались. Хотелось заплакать. — Ну, как хотите, — он поднялся, отряхнул колени. — Извините. За то, что я стоял спокойно, а не нёсся, сломя голову и не видя ничего вокруг. Всё. Одно слово. "Извините". Даже не "мне очень жаль" или "давайте я как-то возмещу". Просто "извините" — и уже разворачивается, чтобы уйти. — Хам! — бросила я ему вслед, лихорадочно запихивая мокрые листы обратно в папку. Он обернулся, усмехнулся: — Приятно было познакомиться. И скрылся за дверью бутика. Я осталась сидеть на корточках посреди луж, с испорченными колготками, дрожащими руками и комком ярости в горле. Часы показывали ровно десять. Я опоздала. В кабинет Регины Марковны я ворвалась через пятнадцать минут — растрёпанная, запыхавшаяся, с папкой, из которой капала вода. Регина, высокая, элегантная, с укладкой, которая наверняка стоила дороже моей месячной аренды, сидела за массивным столом из тёмного дерева. Она окинула меня взглядом поверх очков и медленно, красноречиво подняла бровь. — Мисс Соколова. Вы опоздали. — Простите! — я сглотнула, пытаясь отдышаться. — Один хам толкнул меня прямо в лужу! Ну, то есть, я не упала, но эскизы упали, и пока я их собирала... Я выложила папку на стол. Вода тут же начала растекаться по полированной поверхности. — ...вот, смотрите, они ещё мокрые. Регина молчала. Долго. Слишком долго. Я чувствовала, как мои шансы утекают вместе с водой из эскизов. А потом дверь кабинета открылась. — Тётушка, добрый день! — раздался уже знакомый голос. — Ты сегодня великолепна, как всегда. Я обернулась и застыла. Передо мной стоял он. Хам с телефоном. В том же дорогом костюме, с той же насмешливой улыбкой. Весь идеальный, а не то, что я — мокрая курица, которая теряет свой последний шанс как-то зацепиться в этой жизни. Моя рука уже поднималась, чтобы ткнуть в него пальцем и заорать: "ВОТ! ВОТ ОН, ТОТ САМЫЙ!" — но слова застряли где-то в горле в самый последний момент. "Тётушка"?! Регина , впервые за всю встречу, "улыбнулась". Не широко, не открыто, её губы едва снисходительно изогнулись, но всё же это был не тот арктический айсберг, который вымораживал меня последние пять минут. — Алекс, милый, как вовремя, — она повернулась ко мне. — Виктория, познакомьтесь — мой племянник, Александр Вейнер. Алекс, это Виктория Соколова, дизайнер, о которой я тебе рассказывала. Он узнал меня. Я видела это по вспышке в его глазах — короткой, но яркой. И по тому, как уголки его губ дёрнулись в усмешке. — Кажется, — протянул он, протягивая руку, — мы уже... сталкивались. Я сжала зубы и пожала его руку, изо всех сил стараясь не впиться в неё своим грязными ногтями. — Да, — выдавила я. — Приятно познакомиться. Официально. Регина посмотрела на нас с лёгким недоумением, но промолчала. Алекс небрежно опустился в кресло рядом с ней и кивнул на папку: — Так что там у нас? Я молча раскрыла промокшие эскизы. Следующие десять минут были похожи на пытку. Регина листала листы, морщась от влаги, Алекс рассматривал их через её плечо, время от времени бросая комментарии: — Интересно, конечно. Но слишком смело для нашей аудитории. — Этот эскиз... — он поднял акварель с размытыми краями, — ...мог бы быть аккуратнее. Хотя, может, это такой творческий замысел? Эффект... как его... акварели? Я вспыхнула. — Если бы некоторые смотрели по сторонам, а не в телефон, эффекта бы не было. На секунду возникла тишина, и потом Регина медленно подняла взгляд. Я. Он. Я. Он. Алекс усмехнулся. — Тётя, а она дерзкая. Мне нравится. — Алекс, — Регина поджала губы, но в уголках глаз мелькнуло что-то похожее на веселье. — Может, дашь нам закончить? И... как тебе эскизы, раз у с "ней" мы определились? — она едва заметно усмехнулась. Он легко поднялся с кресла, по-прежнему улыбаясь: — На твоё усмотрение, тётушка. Удачи, мисс Соколова. Уверен, мы ещё увидимся. Когда дверь за ним закрылась, Регина вздохнула и вернулась к эскизам. — Я подумаю, — сказала она наконец, отодвигая по столу эскизы ко мне. — Дайте мне неделю. Не "да". Но и не "нет". Я, собрав листы и засунув их в папку, вышла из бутика с ощущением, что мои шансы утекли в ту самую лужу вместе с акварелью. И с твёрдым намерением больше никогда не встречать этого чёртова Александра Вейнера. Судьба, как выяснилось позже, думала иначе.