Глава 37
Олеся
– Ну, здравствуй. Жена, – муж выплевывает это слово, как ругательство.
Лёня вальяжно располагается на стуле, отгоняет взмахом руки нарисовавшегося рядом официанта.
А меня волной ужаса окатывает. Я не знаю, на что способен мой муж. Я его боюсь. Спасает и немного успокаивает лишь одно – мы в общественном месте. Окидываю взглядом зал и убеждаюсь, что почти все столики заняты. А официант поглядывает на нас с подозрением.
Лёня внимательно проходится по мне с головы до ног. Хочется съежиться под его снисходительным и даже брезгливым взглядом. А еще лучше – исчезнуть.
– А ты неплохо выглядишь, – усмехается, складывая руки перед собой. – Смотри-ка, не пропала. А то устроила мне театр одного актера – куда я пойду, да как ты смеешь меня выгонять…– Лёня передразнивает меня, искажая голос.
Подрываюсь с места. Снова. Хочу уйти.
– Ты встретился, чтобы оскорблять меня? Тогда извини, разговор окончен.
– Сядь, – рычит Лёня. – Мы закончим тогда, когда я скажу. Я слишком много сил потратил, чтобы найти тебя. Пришлось даже вспомнить про твою сестру.
На нас странно поглядывают посетители, но я все же возвращаюсь на место. Потому что мой пока что муж не уйдет, пока не получит желаемое. И ему действительно пришлось приложить усилия: потому что я после череды оскорбительных сообщений в свой адрес просто внесла Лёню в черный список.
Несмотря на то, что меня потряхивает от эмоций, замечаю, что за эту неделю муж стал хуже выглядеть. Кожа стала серого, землистого цвета, глаза отдают желтизной, взгляд стеклянный. Осунулся. На лице появились глубокие морщины, которых раньше точно не было. Как будто кто-то щелкнул пальцами, и Лёня резко постарел. Или молодая беременная любовница так на него влияет?
– Что тебе нужно?
– Поговорить?
– И о чем же? Ты не все сказал, когда выгнал меня из дома? С ребенком на руках, – не выдерживаю и выплевываю со злостью. Этот поступок мужа все еще отзывается болью в душе. Страшно представить, что было бы, не подбери нас с Анюткой Дан, как бездомных котят.
Лёня кривится, как будто я наступила на его больную мозоль. Достает из папки, которую положил на край стола, какие-то бумаги.
– Я решил сэкономить твое и мое время и подал на развод, – протягивает судебную повестку. Пробегаю по ней глазами. Странно, но в душе ничего не екает. Совершенно. И это несмотря на то, что мы прожили с Лёней не один год вместе. Чувствую только благодарность, что избавил меня от бюрократической волокиты и скоро – от своего общества. Я жажду этой свободы. – Распишись вот здесь. Это для суда, что ты получила бумагу и знаешь дату судебного заседания. Сразу скажу: на алименты даже не рассчитывай. Тебе тут ничего не обломится. Если не забыла, у меня на руках заключение экспертизы. Я чужого ребенка содержать не буду. И на имущество тоже. В бизнес ты не вложила ни копейки.
– Зато вложила в тебя, – бормочу, ставя размашистую подпись. – Время, силы…
– Не начинай, – кривится, забирая документ. – Этой твоей бабской хренью меня не разжалобишь. Ты так-то тоже жила, как у Христа за пазухой…
Ага, да. К черту такую жизнь. Но я не спорю с почти бывшим мужем. Хочется скорее покончить с формальностями и избавиться от него.
Внимательно оглядываю мужчину, с которым провела столько времени. Я совсем не знала этого человека, или же он так умело скрывал свою гнилую натуру. Не к месту вспоминается злосчастный корпоратив двухлетней давности…
– Лёня, – выпаливаю, прежде чем успеваю обдумать то, что делаю, – что было на корпоративе два года назад?
Муж вскидывает голову. Прищуривается. И сканирует меня недобрым взглядом. Глаза темнеют, и у меня мороз по коже. Ну, кто меня тянул за язык?! Зачем мне эта правда?! Я ведь почти все вспомнила, осталось только сделать тест ДНК и успокоиться. Но нет же…
– А что? Погоди, так ты что…с кем-то из моих коллег заделала свою дочь? Сука!
– Просто скажи, что было…
– Ты – бл***на!
Муж идет пятнами, стискивает кулаки. Клянусь, если бы мы не были в общественном месте и у всех на виду, он бы меня ударил. Что-то щелкает у меня в голове. Вместо страха у меня «прорезываются зубы», и я огрызаюсь. Выскажу ему все напоследок. Безрассудная. Но я устала выслушивать обвинения в том, чего не совершала, и в том, в чем не виновата!
– Послушай, ты и сам не святой! Ты же бросил меня посреди корпоратива, забыл о моем существовании. И у меня на глазах, у своей законной жены, уединился с любовницей.
Это были лишь мои предположения. Но почему-то сейчас, когда я все вспомнила, мне захотелось узнать детали и правду. Чтобы получить полную картинку. Даже если она будет нелицеприятной и мерзкой.
Лёня не испытывает ни капли раскаяния. Он ведет себя как ни в чем не бывало. Как будто такое – в порядке вещей. А меня как будто продолжают купать в болоте с дерьмом. Только теперь меня макают в него с головой, а я захлебываюсь им.
– Так и ты, как выяснилось, не святая… Нагуляла дочь, а сама строила праведницу. Так что, извини, – разводит руками, насмехаясь, – за свои измены вины не чувствую. Да и любой мужик меня оправдает: волей-неволей пойдешь искать расслабление на стороне, когда живешь с мороженой рыбой.
Прикрываю глаза, едва сдерживая слезы. Снова унижает. Бьет по больному. Растаптывает мою гордость, мою женскую сущность. Чувствую, как снова опускаюсь на дно этого проклятого болота. Если Лёня постарается, поднажмет, то этим вечером сможет меня там и похоронить.
Мне бы перевести тему и скорее узнать, зачем Лёня искал меня, но раз мы затронули прошлое, я хочу узнать все до конца. Разобраться. Попытаться понять.
– Зачем ты опоил меня?
– Когда?!
– Два года назад, на том самом корпоративе.
Муж закатывает глаза. Поджимает недовольно губы.
– Я тебя не спаивал! Ты так трясешься над своей этой особенностью, что меня уже достало! Мне было не до тебя, я не мог стоять и обнюхивать каждый коктейль, которые разносили официанты! Я приехал тогда с определенной целью!
– Споить и подложить под босса? – сцепляю пальцы в замок так, что суставы трещат. Если приложу еще немного усилий, сломаю их к чертям. – Так?
Лёня меняется в лице. Прищуривается, а губы так и норовят расползтись в ехидной усмешке победителя.
Я угадала.
Боже, с кем я связалась?! Неужели он так умело скрывался, что я не разглядела в нем чудовище и обманывалась столько времени?
Но стоит признать, муж – хороший актер. Быстро берет себя руки и небрежно роняет:
– Фантазерка. Я не мог прийти один. Все бы подумали, что у меня плохи дела в семье. А я метил на руководящую должность, если ты помнишь. А там любят семейных. Только вот женушка моя быстро исчезла с корпоратива.
– Потому что ты забыл о моем существовании, – пожимаю плечами, все силы бросая на то, чтобы нацепить маску равнодушия. А саму колотит изнутри. – Твой босс, что, слепой? Как он поверил, что ты – примерный семьянин?
Леня хмыкает, криво ухмыляется. Решительно хлопает ладонями по столу. Снова привлекает внимание посетителей и обслуживающего персонала.
– У меня свои методы убеждения руководства. Так, у меня нет времени устраивать вечер воспоминаний. Закроем эту тему.
Пододвигает ко мне папку. Раскрывает ее.
– Что это?
– Документы. Простая формальность. Подпиши, и в следующий раз мы встретимся в суде.
Мои брови ползут вверх, а челюсть, наоборот, вниз. Вот так просто?! Подпиши и до свидания? Он меня совсем за дуру держит?!
– Я ничего не буду подписывать, – решительно захлопываю папку. – Для начала я проконсультируюсь с юристом и покажу ему эти бумаги.
Мой ответ Лёне не нравится. Он наклоняется через стол ко мне, заглядывает в глаза. Хоть и непросто, но я держу спину прямо и выдерживаю давящий взгляд.
– Вот как ты заговорила, – нехорошо тянет Лёня. – Борзая стала, да? Что, нашла тра**ря нового и осмелела? Думаешь, он захочет за тебя вступиться? У меня нет времени ждать. Документы с твоей подписью нужны мне здесь и сейчас.
– Я не подпишу, – тихо, но упрямо повторяю. – Или так, как я сказала, или никак.
Лёня скрипит зубами. Забористо матерится себе под нос. С мерзким скрипом отодвигает стул, порывисто поднимается на ноги. Хватает с вешалки куртку и одевается.
– Через два дня я жду документы. Встретимся здесь же. И достань меня из черного списка. Не зли и не заставляй бегать за тобой.
Лёня уходит, не прощаясь. А мое тело как будто покидают все силы. Как будто вынимают стержень, и я роняю голову на руки, лежащие на столе. Часто дышу, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не заорать и не разреветься одновременно.
– Вам нехорошо? – раздается участливый голос официанта.
Растираю лицо ладонями, поднимаю голову и вымучиваю из себя улыбку.
– Нет, нет, все в порядке. Можно счет, пожалуйста?
Я расплачиваюсь и заказываю такси. Еду, прислонившись лбом к холодному стеклу. В голове пустота. Ни одной связной мысли. Как будто меня взяли, выжали, вытряхнули и оставили только оболочку.
Руки не хотят слушаться, поэтому не с первого раза у меня получается вставить ключ в замочную скважину. Я стараюсь как можно меньше шуметь – уже поздно, Анютка, наверно, уснула.
Но едва я переступаю порог, как меня сгребают в охапку. Я попадаю в сильные и такие нужные в этот момент объятия Дана.