Глава 47

Олеся

Дан целуется как в последний раз. Ведет себя, как ребенок, дорвавшийся до сладкого. Как подросток, который целуется впервые в жизни и никак не может остановиться.

При каждом удобном случае притягивает меня к себе и запечатлевает поцелуй на моих уже припухших губах. Как будто метку ставит и хочет заявить всему миру, что я – его девочка.

Его поцелуи каждый раз разные: нежные, неторопливые, едва ощутимые или глубокие и ненасытные. Но у всех один эффект – они пробуждают во мне такое желание, что устоять перед этим мужчиной все сложнее и сложнее. Я даже и понятия не имела, что можно так сильно желать близости с мужчиной…

– Ты говорила, что тебе нужно куда-то по делам? – выдыхает Дан в губы, с трудом отрываясь от меня. – Сейчас мандаринка проснется, и я вас отвезу.

Я закусываю губу и прячу лицо на его груди. Чтобы этот мужчина не видел, как я краснею со стыда, что приходится врать ему.

А как я ему признаюсь, что мне нужно в лабораторию?!

«Милый, посиди тут с мандаринкой. А я пока сдам ваш биоматериал, чтобы знать точно, ты ее отец или нет. Ах, да, мы с тобой переспали два года назад на корпоративе».

Нет, для начала мне нужно знать наверняка и получить результаты анализа, а потом уже провести этот тяжелый разговор.

– Да уже никуда не надо. В другой раз, это неважно.

Я сама встаю на цыпочки и тянусь к губам Дана. Мандаринка появляется на пороге кухни как раз в тот момент, когда наши губы соприкасаются.

– Папа! Ними! – требовательно заявляет эта девочка и даже притоптывает ножкой от нетерпения.

Дан хлопает глазами и беспомощно поворачивается ко мне. В груди даже немного колет от ревности: ведь Анютка в первую очередь обратила внимание на отца, а не на меня.

– Это какое-то новое слово. Что мне делать, Лисенок?

– Принцесса просит поднять ее на ручки.

– А это мы запросто, – широко улыбается Дан и подхватывает хохочущую Анютку. – Это мы с удовольствием.

Наша девочка схватывает все на лету: вытягивает губки трубочкой и тянется к Дану. Целует его и заливисто хохочет, прижимая ладошки к щечкам. Потом проделывает этот же трюк со мной. А мы с Даном, не сговариваясь, одновременно целуем малышку в обе щеки, на что Анютка заливисто хохочет и обнимает нас за шеи.

– Исё! – восклицает эта егоза и снова вытягивает губки, на что мы с Даном не можем скрыть улыбок от умиления.

Вечер проходит тепло, по-домашнему, по-семейному. Как никогда в моей жизни, наверно. А уже следующим утром я впервые отвожу Анютку в детский сад.

Волнуюсь больше дочери наверно. Но, как оказывается, напрасно. Персонал очень тепло встречает новенькую, отвлекают ее игрушками, а мне подмигивают, давая возможность уйти. Едва я оказываюсь за дверью, как включаю приложение, через которое по камерам могу следить за всем, что происходит в группе. И только тогда я выдыхаю: Анютка сразу деловито направляется к игрушкам и подходит к двум девочкам. Садится с ними рядом и спокойно играет.

Я возвращаюсь домой и готовлю обед и ужин, постоянно поглядывая на телефон. Но все в порядке: мандаринка со всеми играет, кушает полдник, слушается воспитателей. А уже в обед я забираю ее и дома укладываю на сон. У меня оказывается столько свободного времени, что я даже теряюсь. И впервые провожу его с пользой для себя: принимаю ванну с пеной, читаю книгу и смотрю фильм, который давно хотела посмотреть. К приходу Дана с работы слегка подкрашиваюсь и укладываю волосы, чтобы быть красивой в его глазах, а не только замученной и уставшей матерью одной очень беспокойной егозы.

А уже через два дня я впервые отправляюсь на работу вместе с ним. Мы, как семейная пара, отводим мандаринку в садик, по очереди целуем ее в щечки и возвращаемся в машину.

– Не волнуйся, – его большая и сильная ладонь накрывает мои пальцы, которые теребят замок на куртке. – Все будет хорошо. Я верю в тебя, ты со всем справишься, Лесен.

– Я буду очень стараться, – нервно улыбаюсь и чувствую, как вибрирует телефон в сумке.

Нервно ищу его, перепугавшись, что это воспитательница из садика. Но это всего лишь практически бывший муж звонит с чужого номера.

– Ну, здравствуй, жена, – хрипит Лёня на том конце провода. – Еще не успела развестись, а уже забыла про меня?

– Забудешь, когда ты постоянно напоминаешь о себе.

– Хоть бы навестила больного мужа…

– Лена пусть навещает, – отрезаю, сжимая ладонь в кулак от злости. Да как он смеет меня в чем-то упрекать, после того, как выгнал, даже не дав оправдаться?! – Или ты ей не нужен стал, как заболел?

Но мой вопрос остается без ответа.

– Что там с моими документами? Почему я их еще не получил?

– Потому что юристы их еще не изучили, – раздраженно выплевываю. – И не надо больше подсылать ко мне мою маму. Это ничем тебе не поможет. Я несу ответственность еще и за Аню, если ты вдруг забыл. Поэтому не буду подписывать сомнительные бумаги. Особенно, если они от тебя.

– Ну да, ну да, – слабо усмехается в трубку Лёня. – Теперь-то тебе легко быть такой смелой. С таким-то тра***ем. Рассказали мне, с кем и где ты живешь. Вот только не думаешь же ты, что на него не найдется управа, если ты не подпишешь документы?

Мне становится трудно дышать. Ладошки мгновенно потеют, и я цепляюсь за сидение. Не успеваю вымолвить и слова, как Дан выхватывает из моих рук мобильный и сбрасывает вызов.

– Не хочу, чтобы тебе испортили настроение перед твоим первым рабочим днем, – поясняет Дан, возвращая мобильный. – Если будет и дальше одолевать, дашь мне его номер, хорошо?

– Хорошо.

– Я помню твою просьбу, Лисенок. И отдал документы юристу, потому что сам посмотреть никак не успеваю – завал. Ну, и он все проверит по своим каналам. Но Михаил Антонович так не вовремя загремел в больницу с приступом аппендицита. Поэтому вопрос завис. Но раз так твой бывший суетится, то там точно все нечисто. И мы должны убедиться, что он тебя не подставляет.

– Да, конечно. Я с тобой полностью согласна, Дан.