Глава 54

Дан

Я мгновенно вскипаю. Просто зверею. Ладони сами сжимаются в кулаки до побелевших костяшек. И, если бы передо мной стоял мужчина, а не женщина с ребенком на руках, то он давно бы получил в нос.

– Что за чушь ты несешь? – цежу сквозь зубы. – У тебя провалы в памяти? Ты аборт от меня сделала. Так, кажется, ты сказала. А сейчас нашла меня в другой стране и с разбегу: получи, распишись, вот твой сынок? Я – не идиот, Ангелина, со мной такой фокус не прокатит.

Выплевываю эти слова бывшей в лицо, а сам слежу за Лисенком. Она побледнела, глубоко и часто дышит и постоянно вытирает ладони о джинсы. Переводит растерянный взгляд с меня на Ангелину и обратно и пытается выдавить улыбку.

Вот какого черта, спрашивается, а?! Почему, когда Ангелина появляется в моей жизни, все летит к чертям?! Почему она все рушит в ней, оставляя руины?! Только у нас с Лисенком стало все налаживаться, сдвинулось с мертвой точки, только малышка начала мне доверять, как нарисовалась бывшая, открыла свой поганый рот, и теперь Лисенок стоит ни жива ни мертва.

Я придвигаюсь вплотную к своей женщине и обнимаю ее за плечи, успокаивающе поглаживаю, а она поднимает на меня мокрые глаза. А мне в сердце как копье вогнали со всего размаху. Оказывается, я не выношу слез своей женщины.

– Дан, что происходит? – растерянно шепчет малышка.

– Прости за это недоразумение, Лесен, – целую дрожащую девочку в висок. – Клянусь, я тут ни при чем!

– Ни-при-чем? – по слогам змеей шипит бывшая и прижимает к себе вырывающегося пацана. – Недоразумение?? Так ты относишься к собственному сыну?!

Лисенок напрягается всем телом в моих руках. Её плечи поникают, а из глаз пропадает тот блеск счастья, который мне удалось разжечь прошлой ночью. Она отходит на шаг в сторону, а мне хочется сгрести её и мандаринку в охапку, закинуть этого пугливого Лисенка на плечо и никуда не выпускать из номера…

Но Леся одаряет меня взглядом, в котором чётко читается: «Не подходить!».

Приплыли, блин!

И все из-за одной ш***и, которая почему-то посчитала, что может взять меня в оборот по щелчку пальцев. Только вот одного не учла – прошли те времена, когда я таскался за ней и безумно любил. Сейчас мне все равно.

– Мы, пожалуй, оставим вас наедине, – бормочет моя девочка, складывая вещи в сумочку.

– Лисенок…

– Дан, не надо. Вам и правда нужно поговорить…

– Лесен! – вскрикиваю так, что вздрагивают все ранние посетители ресторана и моя девочка в том числе. Она не поднимает глаз и суетливо застегивает замок на сумочке. Мандаринка, наверно, чувствуя накаляющуюся атмосферу, начинает хныкать и тянет руки к матери.

– Всё нормально, Дан, – мягко улыбается Лисенок и неожиданно легко целует меня в губы. Тепло разливается по телу. А я, кажется, ошибся в своей девочке: она тоже умеет показывать зубки. – Вам и правда нужно поговорить. А мы с мандаринкой погуляем. А то скоро уже улетать, а мы города не видели.

– Папа! – мандаринка тянет руки ко мне, широко улыбаясь. Но Лисенок что-то шепчет ей на ушко, и отступает назад. А в груди снова сдавливает: как будто мои девочки хотят уйти от меня насовсем.

Ангелина реагирует на голос Анютки, переводит взгляд на девочку. Пристально осматривает ее, что даже наша егоза притихает и растерянно хлопает глазками.

Лицо бывшей вмиг ожесточается, губы сжимаются в тонкую линию, и в следующее мгновение в её злых глазах читается: «Как ты мог?!». Как будто я должен был страдать все эти годы по ней.

Лисенок удобнее подхватывает Анютку и, не прощаясь с Ангелиной, идёт на выход.