1

«Почему желающих выйти замуж всегда больше желающих жениться?» — размышляла я, мрачно оглядывая бальный зал. Выделенное для праздника помещение было огромно. Роскошно украшено и плотно набито юными красавицами-аристократками, цветом нашего королевства. Да, девы, как на подбор, были прелестны. Улыбались, кокетничали напропалую, сверкали улыбками и стреляли глазками. Одеты в чудесные платья нежнейших цветов: розовых, как лепестки магнолий, голубых, словно июльское небо, золотистых, как солнечные лучики. На их фоне мой серый, хоть и пошитый из дорогого шёлка, наряд выглядел словно пятно плесени в оранжерее. Про выражение своего лица вообще молчу – пусть я его не видела, но прекрасно представляла. Тётушка Белль, снарядившая меня на эту брачную ярмарку, называет его «дракон в депрессии». Но скажите, откуда мне взять счастливую улыбку, если у меня письмо? Письмо, в котором дядюшка Говер сообщает, что решил позаботиться о своей любимой племяннице, то есть обо мне. Позаботился, так позаботился… — Говорят, сегодня на бал прибудет наследник. — А я слышала, сам король пожалует. Да не один, а с гостем – высокопоставленным генералом из соседнего королевства, — долетел до меня разговор проходящих мимо дам в возрасте. Леди старательно обмахивались веерами и зыркали по сторонам с агрессией голодных гиен в поисках пищи. Наверное, мамаши или тетушки кого-то из присутствующих прелестниц. Оценивают претендентов на звание своих зятьев. Мои глаза снова пробежались по залу, рассматривая присутствующих. Да, много, очень много юных леди, желающих найти супруга, моих конкуренток в задуманном деле. И катастрофически мало особей другого пола, желающих найти жену. А мне нужно! Срочно! И такого, чтобы не совсем урод и мерзость: мне же с ним еще брак консумировать. Как ни печально, но фиктивным подписанием брачного контракта тут не отделаешься. Я украдкой сунула руку в болтающийся на запястье расшитый бисером мешочек. Нащупала свернутый вчетверо конверт из плотной бумаги и поморщилась. Увы, письмо дядюшки Говера никуда не исчезло. Не испарилось, не развеялось, не растаяло. Как лежало в сумочке, так и лежит, окаянное! Это из-за него я сейчас здесь, высматриваю, за кого бы выйти замуж. Прикрыла глаза, вспоминая витиеватые, написанные в дядюшкиной слащавой манере строчки письма. «Милая Мели, моя дорогая, нежно любимая племянница. Недавно лекари объявили, что дни мои сочтены. Я знаю, ты будешь опечалена уходом единственного оставшегося в живых родственника. Но что поделаешь, на все воля Неба. Прежде чем уйду, я хочу позаботиться о тебе, моя девочка, дочь моего единственного, увы, покойного брата. Ты знаешь, что своих детей у меня нет, только дочери моей супруги Маргеритти…» Дальше шел пространный, на двух страница рассказ о том, какое сокровище эта его Маргеритти и ее дочки. И как он счастлив, что судьба подарила ему встречу с такой чудесной леди, наполнившей его жизнь радостью. «Да, именно поэтому ты вот-вот помрешь, хотя лет тебе еще совсем немного. Потому что счастлив до невозможности со своей прелестью», — подумала я возмущенно. Тут же одернула себя, отругав за отвратительные мысли. Хотя с дядюшкой мы не были в добрых отношениях, особенно с тех пор, когда он пытался выселить меня из моего собственного дома. Но, как дядя справедливо заметил, мы с ним – это все, что осталось от когда-то большого и процветающего рода герцогов Ульрин. По сердцу скребнула печаль, стоило вспомнить маму и папу, бабулю с дедушкой… Как же рано они ушли, оставив меня, совсем ребенка, одну. Если бы не мамина сводная сестра Белль, взявшая на себя заботу обо мне, не знаю, что бы со мной сталось.