18

— Эм-м, простите госпожа… — Тетушка покосилась на меня, делая вид, что запамятовала имя экономки генерала. — Эсмеральдина. Госпожа, ах-х, Эсмеральдина, экономка нашего славного господина генерала, — тут же встрял Огюст и романтично пошевелил усами, скосив глаза на декольте дамы. — Совершенно верно, малыш, моё имя Эсмеральдина. Эсмеральдина Трюкс. Но вы, девочки, можете звать меня просто Эсме, — одобрительно пробасила дама и широко улыбнулась, продемонстрировав остренькие белоснежные зубки. — Эм-м… госпожа Эсме… — снова протянула тётушка. — Нас предупреждали о вашем приезде, да. Но… — Никаких «но»! Я знаю всё, что вы имеете мне сказать! «Мы не успели приготовиться к напавшему на нас счастью лицезреть вас, милая Эсме», – вот краткий пересказ кипящего в ваших душах. Ведь я права? — возвестила экономка и почему-то похлопала по плечу Огюста. Дворецкий мигом приосанился и галантно произнёс: — Позвольте проводить вас в ваши апартаменты, милейшая леди Эсме. — И резвым козликом поскакал распахивать перед дамой входную дверь. — Увидимся за обедом, девочки. Тогда же обсудим мои обязанности в вашем милом доме, где счастье жить и быть любимой подстерегает меня на каждом шагу, — кивнула нам гостья и величественно понесла в дом свою огненно-красную монументальность. — Это что сейчас было?! — растерянно произнесла тётушка, глядя на закрывшуюся за гостьей дверь круглыми глазами. — Ты у меня спрашиваешь? — хихикнула я. Да-а, увидеть Белль в замешательстве – дорогого стоит. Чувствую, совсем скоро жизнь в нашем доме заиграет новыми красками! Да уж, знала бы я в этот момент, какими пророческими окажутся мои мысли, может, и прогнала бы их куда подальше! Пока же я подобрала юбки и отправилась на конюшню. Раз теперь генерал за всё платит, можно потратить свои сэкономленные деньги на постройку парочки новых денников, у нас их вечно не хватает. Тётушка же осталась на крыльце сражаться со своим ошеломлением. Заодно наблюдать, как кучер вынимает из багажного ящика кареты десятки чемоданчиков, чемоданов и чемоданищ, составляющих багаж «милой Эсме». Центральное здание конюшни встретило меня привычными запахами свежего сена, кожаной сбруи и сёдел. Ну и навоза, а как же, куда от него денешься?! — Госпожа Мели, я сейчас подойду. Пять минут обождите, ежели нетрудно, — послышался из подсобки мужской голос. — Привет, дорогие! — поджидая главного конюха, я пошла вдоль стойл, здороваясь с их жильцами. Каждого коня потрепала по шее и погладила по морде, а свою любимицу, белоснежную кобылку Пташку, ещё и долькой яблока угостила. — Доброго утра, госпожа! — Из подсобного помещения вышел Джон, главный над конюшней. Плечистый, огромного роста мужчина, с широкими натруженными ладонями, гривой седых волос и колючим взглядом. Маленькой я его по-настоящему побаивалась из-за сурового вида. Всё время спрашивала у папы, зачем он доверяет наших милых лошадок такому «страшному дядьке». Только повзрослев, поняла, что под этой суровой личиной прячется нежное и доброе сердце. А настоящими друзьями мы стали, когда Джон решительно выступил на моей стороне против дяди Говера: не позволил тому забрать нашего жеребца и двух кобылиц редчайшей далмасской породы, стоивших целое состояние. Джон просто выкинул из конюшни слуг дядюшки. Затем спрятал лошадей в лесу и две недели жил рядом с ними в шалаше, пока дядюшке не надоело разыскивать в непроходимой чащобе неуступчивого конюха. — Слыхал, вы замуж вышли, леди Мелинда? Уже и генеральский адъютант с экономкой прибыли в дом. — Джон бросил на меня внимательный взгляд. — Всё это ненадолго, не больше года, потом разведёмся, — призналась я, зная, что Джон никому об этом не расскажет. Поморщилась – похоже, теперь везде и всюду буду встречать напоминания и разговоры о своем замужестве. И ведь даже суток не прошло, но уже все вокруг о нём знают. Экономка, вообще, только что прибыла, но новость об этом уже и до конюшен долетела! Но, как говорится, знают двое – знает и свинья. В том смысле, что в нашем доме ни один секрет не утаишь, как ни старайся. — Если мужчина достойный, то зачем же всего на год? Развод – дело такое, с ним спешить не стоит, — ни с того, ни с сего заявил конюх. Я мысленно закатила глаза – ну надо же, встретила нравоучения, где вообще не ждала! — Джон, я пришла не личную жизнь обсуждать, а денники для лошадей, — заявила сурово. — У меня должны появиться свободные средства… Обсудив с главным конюхом, где и какого размера стойла нужно добавить, вышла из конюшни. Яркое солнце облило меня с головы до ног, заставив зажмуриться и довольно засмеяться: как же я люблю лето! Постояла ещё немного, щурясь на безмятежное ярко-голубое небо, и неспешно побрела по тропинке, ведущей к дальнему краю парка. Там, возле задней калитки, под ветвями старой яблони, посаженной ещё дедушкой, было мое «тайное гнездо». На самом деле, никакое не гнездо, а просто маленькая деревянная беседка. Внутри стоял круглый столик, несколько деревянных кресел без обивки и широкая лавка, куда я усаживала своих кукол, когда была совсем маленькой. Чуть повзрослев, я приходила сюда поразмышлять о своём, о девичьем. А вернувшись в поместье после пансиона, любила просто посидеть в беседке, слушая шелест ветвей над головой и ни о чём не думая. Сейчас я как раз этим и собралась заняться: лечь на лавку и, может быть, подремать немного, потому что спать всё также хотелось неимоверно. Однако стоило мне с комфортом разместиться на деревянной скамье и закрыть глаза, как за стеной беседки послышался громкий шорох. Затем звук крадущихся шагов, сбитого дыхания, и на меня навалилось тяжёлое тело. Рот зажала чужая рука, и над ухом тяжело прохрипели: — Тихо!