Глава десятая. Сделка

Глава десятая. Сделка

Самый первый вариант избежать проблемы – уйти в несознанку, поэтому соорудив на лице вежливое выражение, я поинтересовалась:

– Что вы имеете в виду?

– Статью в газете. Если быть точным две статьи: первая о том, как вас планируют лишить наследства дети вашего мужа, вопреки воле собственного отца, а вторая – о появлении призрака старого графа дье Эвиль в загородном доме, где Дориан жил последние годы. Признаться, я восхищен вашей изобретательностью и… – Шон сделал паузу, подбирая слово, а потом выдал: – деловой хваткой.

Понятное дело, что он хотел сказать что-то более оскорбительное. Например, что он восхищается моей хитропопостью. Интересно в этом мире есть такое слово? Кстати, граф упомянул о статье, значит, Мартис уже выпустил вторую часть истории, где рассказал о призраке. Жаль, что я не посмотрела утренние газеты.

– Удивительно, как вы все обставили! – продолжал меж тем дье Омри. – Нашли похожего на мужа человека, пару раз показали его слугам, разыграли в доме старого графа показательное представление с ужасной тенью и кровавой надписью, здесь – с появлением призрака, репортера наняли, чтобы он подал эту историю в нужном свете. Поверьте, леди Илаида, драматургам и режиссерам, что ставят пьесы в этом театре до вас далеко.

Шон хотел сказать что-то еще, но с лестницы послышался визгливый голос одной из соседок Тьянмиры по ложе. Похоже, дама направлялась сюда вместе с группой поддержки.

Меня не должны тут видеть! Но Шон не упустит возможности сделать гадость. Выход только один.

Пока граф не успел ничего сделать, я затолкала его в коридор для слуг и прикрыла шторку, чтобы нас никто не увидел. Хорошо, что Шон обалдел от моей наглости и не пытался сопротивляться. Несмотря на худобу и недавнюю болезнь, он бывший военный и справился бы со мной в два счета.

Вовремя мы скрылись!

Разгоряченная толпа завернула в коридор, кто-то сунулся в ложу и обнаружил там бесчувственную Тьянмиру.

– Что вы делаете? – наконец, очнулся граф.

На мое счастье говорил он тихо.

– То, чего вы добивались, – раздраженно ответила я.

– И чего я, по-вашему, добивался? – вкрадчиво поинтересовался дье Омри, нависая надо мной.

Только тут я обратила внимание, что стоим мы неприлично близко. Просто коридор узкий, иначе вдвоем подсматривать не получается.

– Возможности меня шантажировать, чего же еще? Без наследства Дориана мне негде жить, да и не на что. Вот вы и решили воспользоваться ситуацией, – я потянула графа к подъемнику, – идемте, что застыли? Расскажете, зачем вы этого добивались.

– Куда? – мне показалось, что Шон растерялся.

– Подальше отсюда. Сейчас кто-нибудь пошлет слугу за доктором для Тьянмиры, а тот обнаружит тут нас. Кстати, если это случится, я все буду отрицать. Мало того, скажу, что это вы меня сюда затащили, чтобы обесчестить.

– Обесчестить?! Вы же вдова!

– Фиктивная, – буркнула я, подталкивая Шона к подъемнику.

Слава всему, он перестал тупить и пошел туда, куда направляли.

– Как это фиктивная? – оторопел граф. – Разве ваш муж жив?

– Нет.

Я втиснулась в кабинку подъемника рядом с Шоном и нажала на кнопку первого этажа.

– Мой муж умер, но брак у нас был фиктивный. Дориан небезосновательно полагал, что как только ему станет хуже, дети выгонят меня из дома. Ведь именно я – та целительница, из-за которой они так долго не могли дождаться наследства.

– Чушь! – фыркнул Шон. – Зачем им было желать смерти отцу? Всем бизнесом и так управлял его сын.

Надо же! Он в курсе. Хотя, если учесть, что он искал, у кого можно занять деньги, неудивительно. Полагаю, граф не обошел вниманием и дье Эвилей. По крайней мере, собрал информацию об этой семье.

– Нет. Несколькими счетами, на которых хранились немалые суммы, по-прежнему заведовал Дориан, – объяснила я. – Когда необходимо было крупное вложение куда-либо, Людвиг приходил к отцу и просил деньги. Но тот не всегда их давал. Кроме того, Тьянмира призналась, что ненавидит отца и меня заодно.

– За что?

– Дориан в молодости занимался исключительно зарабатыванием денег, а на детей ему было плевать. С возрастом он смягчился и, когда я начала его лечить, привязался ко мне. Тьянмира до сих пор не может простить того, с какой теплотой и любовью ее отец относился ко мне – чужачке, а не к родным детям.

Мы спустились на первый этаж быстро прошли по коридору для слуг и вышли недалеко от гардероба. Повезло, что никого не встретили. Кстати, тут отличное место, чтобы поговорить. Никого нет. Слуг несложно заметить.

– Откуда вы знаете все эти переходы? – Шон оглядывался.

Кажется, только сейчас понял, где мы находимся.

– Не имеет значения. Главного вы добились. Чего вам надо, граф? Сомневаюсь, что вы решили шантажировать меня из-за денег.

– Может, я просто хотел вас… – дье Омри сделал многозначительную паузу, желая меня смутить, но я, понятное дело, смущаться не пожелала. – …хотел вас пристыдить за обман.

– Да неужели? Что же прямо возле ложи не пристыдили? Нет уж, вы уже доказали, что обладаете… – я ухмыльнулась, а потом вернула ему колкость, – деловой хваткой.

Ага, хитропопостью, в которой он меня обвинял. Кажется, графу не понравились мои слова.

– Ну, раз вы такая умная, попробуйте догадаться.

Дье Омри замолчал, взгляд его съехал в мое декольте, но я сложила руки на груди, закрыв обзор. Несмотря на эту провокацию, не думаю, что его заинтересовало мое тело. Он симпатичный, богатый, при титуле. В конце концов, Шон может обратиться в дорогой местный бордель или найти содержанку.

Полагаю, что он сам пока не придумал, о чем меня попросить, и не планировал шантажировать. Просто я ему удачно подвернулась.

Скорее всего, было как-то так: год назад Шон собирал деньги на свою, скажем откровенно, авантюру. Богатых аристократов не так много, поэтому не исключено, что он попросил помощь у дье Эвилей.

На тот момент всеми делами занимался Людвиг, недаром Шон так уверено заявлял, что наследство сыну Дориана особо не нужно, ведь он по факту давно уже владел всем, что принадлежало отцу.

Итак, представим, что год назад Шон обратился к Людвигу с просьбой занять деньги, тот отказал. Зная характер моего пасынка, полагаю, что сделал он это довольно резко. Понятное дело, дье Омри запомнил.

И вот, спустя год, он возвращается на родину и видит газету, где рассказывается обо мне, наследстве дье Эвилей и призраке. Причем, Шон читал газету сегодня утром, а уже вечером встретил своего бывшего друга с молодой вдовой в театре. И это тогда, когда я должна скорбеть о смерти мужа.

Понятно, что он сделал обо мне нелицеприятные выводы.

А потом… не знаю, что случилось. Возможно, он как-то понял, что Винс нервничает. Логично, ведь они служили вместе, и, по некоторым оговоркам моего телохранителя, были очень близки. Значит, хорошо знали друг друга.

Шон как-то избавился от Винсента, а сам решил проследить за мной, или случайно увидел, когда я спешила в ложу Тьянмиры. Пошел следом, увидел «призрака», сообразил, зачем мне это нужно, и решил воспользоваться ситуацией.

Слишком много допущений, но я чувствовала, что как-то так все и было. Значит, он не придумал, о чем меня можно просить.

Это хорошо. Что я могу предложить Шону такого, что заставит его молчать?

Погодите, а почему в нашей ложе свободно два кресла, а граф пришел один, да еще и в самый последний момент? Ждал кого-то. Женщину. Ну, конечно!

– Скажите, граф, вы сильно расстроились, когда ваша дама не пришла сегодня в театр?

– С чего вы взяли, что я кого-то приглашал? – раздраженно отозвался Шон.

Слишком эмоционально отреагировал, значит, я на правильном пути.

– Винсент не смог выкупить все места в ложе, значит, вы приобрели не один билет, а два.

– Может, я хотел посмотреть пьесу с другом.

– Да что вы говорите! Все же знают, что эти представления устраиваются только для того, чтобы женщины могли блеснуть новыми драгоценностями и нарядами. Приглядитесь, каждый мужчина, что сюда пришел, сопровождает женщину или женщин. Каждый, кроме вас.

– Чего вы добиваетесь? Чтобы я признался? – прорычал сквозь зубы Шон, наклонившись к моему лицу, – Хорошо! Дама, которую я пригласил, не пришла! Довольны?!

– Почему не пришла?

– Хватит, я отказываюсь отвечать на ваши вопросы.

Дье Омри развернулся и попытался удрать, но я не дала ему этого сделать, схватив за руку.

– Предположу, что девушку отпугнула ваша репутация, граф. Как вы смотрите на то, чтобы я помогла вам исправить ее?

– Как это?

– Ну вы же сами сказали, что мои представления гораздо лучше тех, что разыгрываются в театре. Всего пара заметок в не самой известной газете, и обо мне знают. Причем, «призрака» в ложе видели довольно много людей. Не думаю, что они промолчат. Скоро о проклятье, которому подверглась Тьянмира, а, возможно, и ее брат, не будет говорить разве только ленивый. Слова репортера, что писал статьи в газету, получат подтверждение. Как вы думаете, кому поверят аристократы и простые обыватели? Тьянмире и Людвигу, которые будут утверждать, что их отец внезапно сошел с ума и после смерти стал преследовать собственных детей, или молодой вдове, юной целительнице, которая, вопреки прогнозам лекарей, смогла на полгода продлить жизнь своего супруга, потому что во время приступов день и ночь сидела возле его постели. Как вы считаете?

– Пожалуй, поверят вам. Дориан пользовался уважением, а вот Людвиг не особенно. Много проигрывает в азартные игры, всеми способами потом пытаясь не выплачивать долги, при этом чересчур прижимистый в том, что касается дел.

– Вот видите. В руках у Людвига власть и влияние. У меня только изобретательность.

– Но в результате именно вы получили все, что хотели.

– Верно. Предлагаю сделку: вы будете молчать о том, что увидели и услышали здесь, а я обелю вашу репутацию, сделаю так, чтобы дамы сражались за ваше внимание.

– Любопытное предложение. Я согласен.

– Прекрасно! Теперь поклянитесь.

– Разве моего слова вам недостаточно? – прищурившись, спросил граф.

Надо сказать, что род дье Омри был довольно древним, и сейчас, демонстрируя неверие в слово истинного аристократа, я фактически оскорбляла Шона.

– Простите, но человек, который способен шантажировать девушку, не вызывает у меня доверия.

– Девушку! – презрительно выплюнул граф. – Обманщицу и аферистку.

Может быть, он рассчитывал, что я разозлюсь, но добился лишь снисходительной улыбки.

– Вот именно! Вы считаете меня обманщицей и аферисткой, поэтому нарушить слово аристократа в отношении такой девушки ничего не стоит. Это очень удобно. Всего лишь придумываете оправдание. Эта дама недостаточно знатна, чтобы соблюдать обещания, эта глупа, эта запятнала репутацию общением с простолюдинами. Правильно?

– Да как вы…

– Хотите сказать, что вы не такой?

– Нет! – рявкнул Шон.

– Тогда докажите!

Раз он такой вспыльчивый, почему бы не развести его «на слабо».

– Хорошо. Я принесу клятву, но и вы тоже.

– С удовольствием.

Клятву пришлось сочинять на ходу, но все прошло нормально. Ложу мы с Шоном вернулись едва ли не под руку. Моего телохранителя не было. Значит, граф как-то его устранил! Зараза!

– Что ты сделал с Винсентом?

Я так разозлилась, что не заметила, как перешла на «ты». На самом деле, пока мы с дье Омри заключали сделку, мыслей о телохранителе особо не было. При всех своих недостатках Шон не походил на человека, который мог сделать что-то действительно плохое своему бывшему сослуживцу, еще не до конца излечившемуся после ранения.

– Ничего!

Видимо на лице у меня отразилась такая злость, что граф даже отступил назад.

– Тогда где Винс? Как ты от него избавился?

– Да он просто убежал, сказав, что живот прихватило.

– Ты увидел меня, когда я шла в ложу к Тьянмире?

– Знаешь, может, ты и прекрасно придумываешь противозаконные аферы, но вот скрывать чувства не умеешь. А Винса я давно знаю и прекрасно вижу, когда он чем-то обеспокоен и напряжен. Вы вели себя очень подозрительно. А ты еще и постоянно смотрела на противоположную ложу.

Надо ж так позорно спалиться! А мой телохранитель предупреждал, чтобы я поменьше косилась на Тьянмиру.

– Винс явно не желал уходить со мной, словно его тут что-то держит, поэтому я незаметно бросил возле двери самое простое сигнальное заклинание. Когда через несколько минут ты вышла отсюда, я об этом узнал.

Вот оно что! Кстати, простейшие сигналки могли ставить даже дети с небольшим даром. Всего лишь надо было создать ядрышко заклинания закрепить его на косяке двери, вытянуть оттуда ниточку магического плетения и закрепить так, чтобы она пересекала проем, через который может кто-то пройти. Чтобы сделать подобное незаметно и на ходу, требуется очень много опыта.

Кроме этого, «ниточка» просто подавала сигнал магу, но никак не сообщала, вышел кто-то из комнаты, или, наоборот, зашел.

– Но линию заклинания мог пересечь кто угодно. Например, слуга или ваша опоздавшая дама.

– Да, поэтому сначала я вернулся в ложу. Никого здесь не увидев, я решил поискать там, куда вы постоянно смотрели. Как вы уже знаете, пришел вовремя.

– Не уверена, что это можно назвать вовремя, скорее наоборот, – пробормотала я.

Шон улыбнулся, но ничего не ответил.

Если Винсента нет в ложе, где он может быть? Куда бы я пошла на его месте? Наверное, постаралась бы подстраховать Жерара на третьем этаже, помогла бы ему переодеться и выпроводила из театра. Заодно выслушала историю о том, как все прошло.

Немного успокоившись, я села в кресло и уставилась на сцену. Там как раз «юная» красавица встретила ловеласа. Актеры играли посредственно. Особенно плохо получалось у мужчины. Дама, кстати, вполне могла бы играть немолодых леди, фактура подходящая, но миловидные, юные девицы явно не ее профиль.

Вскоре появился Винсент, и я облегченно выдохнула. Он опустился в кресло рядом и, наклонившись к моему уху, прошептал:

– Все нормально. Жерар ушел.

– Можешь не скрываться, я уже все знаю, – громко поведал Шон.

Пришлось рассказать, о том, что произошло. Правда, вся бравада дье Омри мгновенно прекратилась, когда Винсент, посмотрев на бывшего друга с неподдельным разочарованием, произнес:

– Знаешь, ты очень изменился, Шон. Никогда не думал, что ты опустишься до шантажа. Тем более, осознавая, что разрушишь не просто репутацию, но и всю жизнь человека. Ты достаточно изучил Людвига и его сестру, чтобы понимать, что леди Илаида не виновата в смерти мужа. Ты ведь знаешь, что ей грозит, знаешь, что из-за твоих слов могут посадить за решетку невиновную девушку, но…

– Ты настолько уверен, что она невиновна? – перебил дье Омри.

– Да.

– Жаль тебя расстраивать, но с Лилианой ты ошибся. И суток не прошло после того, как я вернулся, когда она инкогнито пришла ко мне поздно вечером. К одинокому мужчине! Плакала и рассказывала, как ошибалась, выйдя замуж за этого слизняка, а потом чуть ли не прямо предлагала себя. Пришла в красном платье с полупрозрачным лифом, и…

– Хватит, Шон! – оборвал его Винсент.

– Нет, не хватит, тебя используют так же, как меня! Открой глаза! Неужели ты не видишь этого? Сколько вы, леди Илаида, уже стрясли с Винса?

Чего в ответ не ожидал дье Омри, так это моего смеха. Нет, это даже забавно. То, как он пыжится доказать, что все женщины меркантильные приспособленки, как его бывшая.

– О, нет, граф, вы неправильно поняли, – ответила я, отсмеявшись, – с Винсентом у нас исключительно деловые отношения. Выгодные и мне, и самому барону.

Я не стала вдаваться в подробности о том, что даже билеты куплены на мои деньги. На самом деле, платил за даму, как правило, мужчина. Считалось позором, если он не мог этого сделать.

Для Винсента наш с ним контракт в какой-то степени унизительный. Конечно, тут были богатые дамы, которые платили, как правило, молодым, симпатичным мужчинам за сопровождение, но в обществе относились к таким лордам с некой долей пренебрежения.

– Как вы знаете, Винсент еще не восстановился после ранения, а я неплохая целительница.

Вот так. Пусть лучше граф думает, что мы договорились о лечении. А то мало ли? Начнет еще распускать слухи. Хотя не похож он на подлеца. Но мне бы не хотелось, чтобы Шон плохо думал о Винсенте.

Больше мы не разговаривали, а незадолго до антракта засобирались домой. Сидеть тут дольше я не видела смысла. Во-первых, чем меньше аристократов нас видят, тем лучше. Конечно, в столице Илаиду дье Эвиль никто особенно не знал, поэтому опознать не мог, но лишний раз испытывать удачу не хотелось.

Во-вторых, представление было очень скучным. Тем более, что смотреть его приходилось во второй раз. Я испытала огромное облегчение, когда первый акт пьесы подошел к концу. К сожалению, уйти раньше не позволяли приличия.

Мы успели спуститься в холл и одеться еще до того, как распорядитель объявил перерыв. Все нормы этикета, тем не менее, были соблюдены, ведь мы покинули театр через пару минут после окончания первого акта.

Шон вроде бы уходил вместе с нами, но где-то по пути потерялся. Ну и отлично. Неприятно, когда тебя подозревают во всех грехах.

Что немного огорчило, так это отсутствие извозчика. Винсент пытался решить эту проблему: отловил слугу и отправил его на поиск экипажа. Я же подняла лицо и смотрела на потемневшее небо и незнакомые звезды.

Внезапно почти одновременно произошло несколько событий: раздался тихий свист, Винс что-то крикнул, и меня свалил на спину сильный удар в грудь. От боли из глаз брызнули слезы, я, наверное, закричала бы, но легкие сдавило так сильно, что воздуха в них не осталось.

– Ила!

Неужели это голос графа дье Омри?

В следующий момент надо мной возникло лицо Шона. И столько странных чувств смешалось на этом лице, что я тут же уверилась в том, что брежу. Ну, правда, почему он смотрит на меня с таким страхом и беспокойством, словно ранило его любимую собачку?

Пока я размышляла над этим странным вывертом подсознания, граф рванул на мне одежду, красивые пуговицы с дорогого плаща отлетели в стороны и запрыгали по мостовой. Груди стало холодно. Эй! Он сейчас мне и платье разорвет!

Возмущение придало мне сил, спазм, сковавший легкие, отпустил, и я судорожно глотнула ртом воздух.

– Ч- что вы себе позволяете? – с трудом шевеля губами, выдавила я.

Получилось едва слышно, но Шон разобрал.

– Вы живы?

– Не дождетесь, – прокряхтела я. – Что слу...

Каждый вздох приносил боль, говорить было трудно, но граф понял, что я хочу спросить.

– Вас пытались убить, выстрелили из арбалета, но болт не пробил защиту. У вас есть какой-то артефакт?

– Есть, – ответил подошедший Винсент, – а еще я поддерживал щит.

Телохранитель опустился рядом со мной и продолжил:

– К сожалению, убийцу поймать не удалось. Я заметил, где он прятался, бросил сеть, но впустую. Как вы себя чувствуете, леди?

Я не сразу сообразила, что бросил он магическую сеть, потому что хотел поймать преступника. Кстати, Илаида же целительница, значит, можно облегчить боль с помощью магии.

– Чувствую плохо, но сейчас постараюсь это исправить.

Пальцы уже сложились в нужные жесты, губы прошептали диагностическое заклинание. Ну, все не так печально, как могло бы быть. Ребра в порядке, переломов и смещений нет, однако огромная гематома в том месте, где болт попал в грудь.

– Нужно как-то помочь? – спросил Шон.

Что-то он какой-то подозрительно милый. Сначала смотрит, как на врага народа, а потом вроде как беспокоится.

– Не надо. Пока лучше, если я буду лежать…

Лечить себя сложнее, чем других, нужен определенный навык, которого у Илаиды, а уж тем более у меня не было, поэтому все происходило небыстро. Я сняла боль, приложила своеобразный магический компресс, охлаждающий место удара и постепенно сращивала ткани и сосуды, направляя силу.

Тем не менее всего каких-то три минуты, и мое самочувствие улучшилось. Пока я приходила в себя, Винсент нашел выпущенный из арбалета болт, Шон пригнал экипаж. Меня быстренько погрузили внутрь. Причем граф тоже сел в карету. Что ему тут надо? Какой-то он странный.

– По-прежнему больно? – участливо спросил Винсент, глядя, как я поморщилась от тряски.

– Терпимо. Спасибо большое. Если бы не вы, я бы умерла. Убийца стрелял четко в сердце. Это мгновенная смерть. Я даже не знала, что вы накрыли меня щитом. Поддержание подобных заклинаний здорово выматывает.

– Это с непривычки, а я привык.

После использования магии стало морозить, я плотнее запахнула плащ. Пуговицы теперь покупать новые. А они тут четко подобраны в тон.

О том, что меня могли убить, я старалась не думать. Страшно.

– Кстати, вот. Пока искал арбалетный болт, нашел еще кое-что, они вам пригодятся, – Винс протянул мне оторванные пуговицы. – Положите в карман, чтобы не потерялись.

– Спасибо, – тепло поблагодарила я и улыбнулась.

Какой бережливый. Хорошее качество. Для телохранителя в особенности.

Пальцы у меня тряслись то ли от холода, то ли от пережитого стресса, поэтому передача пуговиц как-то затянулась. Руки у Винсента были горячие, и мне не хотелось их отпускать.

– Может быть, вы расскажете, что происходит? – раздраженно спросил Шон.

– Меня опять пытались убить, – тихо и как-то буднично сказала я, складывая пуговицы в карман.

– Видимо, кто-то не оценил очередную вашу аферу, леди Илаида, и сильно разозлился, – уколол дье Омри.

Вот ведь вредный!

– Шон, хватит! – рыкнул на друга мой телохранитель.

– Да нет, все в порядке, – откликнулась я. – К нам вернулся прежний граф. Все, как раньше: не в меру острит, грубит и вешает ярлыки. Признаться, когда вы стали милым и заботливым, я уж беспокоится начала, подумала, что вас подменили. Нашли похожего человека, а настоящего Шона убили. Это ведь такая потеря для всех! Я ужасно переживала! А сейчас вижу, нет, все в порядке, это действительно граф дье Омри.

– Язва!

– А что мне сидеть и плакать, когда вы меня называете аферисткой?

– Лучше просто сознаться!

– В чем? Вы и так все знаете, если читали статьи в газетах.

– Вы ждали нападения! Иначе Винс бы не держал бы щит. Это здорово тратит резерв!

– Не то, чтобы ждали, но не исключали такую возможность. Просто Людвиг и Тьянмира уже пытались меня убить.

– Это покушение спланировали не они, – задумчиво заключил Винсент.

Он сказал это так невозмутимо и спокойно, что наши пререкания с Шоном сами собой прекратились.

– Зачем им убивать? – продолжал рассуждать мой телохранитель. – Если раньше еще можно было предположить, что дье Эвили не читали завещания, поэтому решили избавиться от лишней наследницы, то сейчас в этом нет смысла. Дом и счет в банке отойдет вашему ближайшему родственнику – брату. К тому же, те бандиты, что нанял Людвиг, сильно проигрывают этому убийце и тем, кто с ним работал. Кто-то ведь отследил наш путь из Маракта. Да так, что я не заметил ничего подозрительного. Это профессионалы, нанять таких дорого и непросто.

Надо сказать, что с того самого момента, как я сюда перенеслась, у меня не было никаких сомнений в том, кто убил настоящую Илаиду. Дети Дориана. Или кто-то по их приказу. Но раз покушения не прекратились, значит…

– Вас хотят убить не дье Эвили, – сделал тот же вывод Шон. – Кто хочет вашей смерти?

– Не знаю, – растеряно прошептала я.

– Вспомните, кому вы перешли дорогу, – попросил Винсент.

Я бессильно развела руками. Даже никаких предположений не было.