Глава 16

Гуляли мы с Лесей еще несколько часов, потом пришлось вспомнить о грядущей сессии. И вот я уже вновь погружена конспекты и учебники. И пусть завтра никакого зачета не предстоит, но послезавтра мне предстоит веселый денек. Так что… Учиться, учиться и еще раз учиться, как говорил незабвенный дядюшка Ленин. Однако я все равно невольно прислушивалась к тому, что происходило на этаж ниже. А там не происходило абсолютно ничего. То ли Арс еще не возвращался, то ли он просто не подавал никаких признаков жизни. И все бы ничего, вот только какого черта я вновь замираю над тетрадью вместо того, чтобы учить?

И я, наверное, долго мы над этим медитировала, если бы не раздавшийся звонок телефон. Алиска.

– Привет, сестренка, как там твои зачеты? – весело осведомилась она. И это веселье почему-то показалось крайне раздражающим, и я не удержалась от ехидного:

– А как там твой диплом? Когда тебя домой ждать?

А в ответ – тишина. Долгая, гнетущая. И я уже готова была извиниться перед сестрой, как она совсем другим тоном осведомилась:

– Что случилось?

– Да, собственно, ничего, – тихо ответила я, злясь уже на саму себя. – Просто я немножко запуталась в себе, да и вообще… Слушай, как можно объяснить девушке, что ей ничего не светит с парнем? Так, чтобы она это поняла.

Алиска помолчала, а потом уверенно сказала:

– Никак. Пока сама не поймет, будет строить воздушные замки. До последнего, – в ее голосе слышалась грусть, но успокаивать вообще не тянуло. Сами виноваты. Оба. И пусть между мной и сестрой два года разницы, но мы с ней всегда были близки. Так что я знала если не все, то многое.

– А что, парень неподходящий? – деловито уточнила Алиска, словно сбросив оцепенение. Я хмыкнула: если бы только она знала. А потом каким-то совершенно неживым, равнодушным голосом сообщила:

– Твой Елисей.

– Он не мой, – тут же привычно ответила Алиска и только потом сообразила, что я сказала. – Кто там у тебя влюбился в Елиса? Пожалуйста, скажи, что не ты!

Волнение на грани паники в ее голосе, легкая усмешка на моих губах, а потом

– Я что, дура, что ли? Он у меня всю жизнь перед глазами. Не настолько я с ума сошла, Лиска! Он моей подруге очень нравится, – тихо призналась я после очень эмоционального выражения. – И я не знаю, что с этим делать. Я миллион раз пробовала ее отговорить, но…

– О да, Керн всегда умел нравиться девушкам, – хмыкнула сестра. – У нее есть какой-нибудь ухажер? Попробуй его активизировать, так будет гораздо проще.

– Есть. Но я не знаю, как лучше сделать и… Я запуталась, Лиска, – прошептала я. – Я так запуталась.

– И дело не в Елисе? – понимающе уточнила сестра. – Рассказывай.

И ее требованию противиться было сложно. И я действительно рассказала все – начиная от ночного знакомства с Арсом и заканчивая спором и нашим странным свиданием. Когда сестра закончила высказывать свое мнение о происходящем, я пожалела, что не законспектировала ее речь. Такие идиомы должны сохраниться в истории.

– А можно еще раз повторить последнее? – почти умоляюще попросила я.

– Что?! – откровенно растерялась Алиска, не рассчитывая на такую реакцию.

– Записать хочу, вот что, – буркнула я. – Это же так звучит…

– Элька! Я требую, чтобы ты немедленно отказалась от этого идиотского спора. Деньги я тебе переведу. И держись подальше и от этого Арса, и от Керна, – впервые за долгое время я расслышала в голосе сестры требовательные интонации. Такими обычно детей воспитывают, когда взрослый окончательно потерял терпение и уже не знает, как убедить. Так приказывают. И умом я понимаю, что Алиска в чем-то права, вот только…

– Нет!

Собственный голос прозвучал неожиданно громко и решительно. Так, что я сама этого не ожидала. Но предложение Алисы вызвало у меня только отторжение.

– Что нет? Пойми, дурочка моя, я же за тебя беспокоюсь, – сменила интонации Алиса. – Он же тебе нравится, я по голосу слышу. Если он разобьет тебе сердце…

– Не в этом дело, Лиска, – перебила сестру я. – Ты сама учила меня никогда не сдаваться. Если есть возможность, биться до последнего. Так почему бы мне не выиграть это пари? А Ленский… Ничего не случиться. Я тебе обещаю.

Еще бы я сама себе так верила, ага.

Мы еще долго говорили с Алиской, я ее убеждала, что все будет в порядке. Сестра же не верила и активно доказывала, что мне нужно быстрее выпутываться из этой странной ситуации. Ничего хорошего от Ленского она не ждала. Я, впрочем, тоже. Но в глубине души я не могла отделаться от ощущения, что мне хочется узнать его настоящего. А вот что из этого выйдет – большой-большой вопрос.

– Слушай, –  устало проговорила сестра, наконец, устав со мной спорить, – ну если что, ты всегда можешь подорваться и рвануть ко мне. И там мы переждем любую проблему. Ты же знаешь, солнце?

Я хмыкнула. Ну да, со слов Алиски, все казалось простым. Уехать сначала к ней, а потом, по нашей постоянной традиции, поехать куда-нибудь отдыхать летом вдвоем. С учетом того, что возвращаться в родной город сестра не спешила на протяжении нескольких лет, это было наше время, которое мы проводили вместе.

– Означает ли это, что этим летом тебя опять не ждать? – задала я вопрос, волнующий меня куда более сильно, чем даже мое пари с девчонками на Ленского. Почему-то мне казалось, что, стоит Алиске вернуться, и все встанет на свои места. И Елиса прекратит так штормить, и сама сестра перестанет творить глупости в другом городе. Что бы там они оба не говорили, но я чувствовала – у них не перегорело. Жаль только, повлиять никак не могла.

– Пока не знаю, – честно ответила сестра. Сегодня, видимо, у нас был вообще на редкость честный разговор. Мы обе говорили о том, о чем в обычных обстоятельствах предпочитали замалчивать. Потому что так проще. – Мне предложили хорошую работу здесь. Так что… Почему бы и нет? Но я пока сомневаюсь.

– Давай ты ничего не будешь решать второпях, хорошо? – попросила я, еще не теряя надежды, что она вернется. Алиска согласилась и еще раз попросила меня не делать глупости. На этом мы и распрощались. И я вновь погрузилась в конспекты, искренне надеясь, что все мои странные мысли исчезнут. Как бы не так. Они не только исчезли, они активизировались. И не только они. Я то и дело начинала думать об Арсе, пока, наконец, не смогла сосредоточиться на учебе и не потерять счет времени.

Звонок в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. Я вздрогнула, посмотрела на часы и потом на цыпочках направилась в сторону двери, заглянула в глазок. И рывком распахнула ее, испытывая ярое желание стукнуть неожиданного визитера.

– Перчика не найдется, соседка?

Он стоял в дверном проеме и улыбался во все «тридцать два – норма». И все бы ничего, вот только такая просьба в половину первого ночи справедливо вызывала оторопь. Особенно если вспомнить остальные наши ночные столкновения. И теперь, глядя на приветливого Арса, я ждала подвоха.

– А что, тебе яичницу ночную приправить нечем? – хмыкнула я. – Слушай, ну спроси у своих девушек. Я-то здесь причем?

– Ну я и спрашиваю, – он еще имел наглость мне подмигнуть. – Ты же моя девушка. Забыла?

Да я уже миллион раз пожалела, что ляпнула такую глупость. Теперь приходится расплачиваться. Да что уж говорить, с тех пор, как этот мажор поселился по соседству, я много чего натворила. Один спор чего только стоит… Как будто Арсений Ленский вообще способен любить! Так, стоп!

– Ленский, у тебя вообще инстинкт самосохранения есть?

– А зачем он мне? – искренне удивился собеседник. – Я по жизни везучий.

– Угу, все Ленские везучие, до поры до времени. А потом случается она – та самая дуэль, и все. Ни везения, ни Ленского, – буркнула я. – Так уж и быть, отсыплю перчика на прощание.

Я деловито прошла на кухню, стараясь не обращать внимания, что сосед топает за мной. Достала несколько баночек и со стуком поставила на стол:

– Вот тебе перец! Вот тебе соль! Вот сахар! Вот прованские травы! Разнообразь свои вкусовые пристрастия. Но давай это будет последний раз, когда я имею к этому отношение?

– Прекрасно. А самая главная приправа? – он остановился в шаге от меня, не обращая внимания на мой кулинарный психоз.

– И какая же?

– Поцелуй, малышка Элли. Поцелуй приправит даже самое паршивое блюдо.

Р-р-р! С такой точки зрения, топор тоже можно считать хорошей приправой, правда?

Вид у меня, наверное, был весьма и весьма говорящий, потому как мой ночной гость усмехнулся, а потом подмигнул мне:

– Солнышко, ты чего так бесишься?

– Есть на ночь вредно, Ленский, – категорично отрезала я, пропустив мимо ушей обращение. – Станешь толстым, некрасивым, все твои бабы разбегутся. Как тогда будешь жить?

Лучше так, чем чем-нибудь тяжелым по голове. Особенно если учесть, что я сейчас без каблуков и почти на голову ниже этой махины по имени Арсений. Но реагировать спокойно почему-то не получается совсем. Впрочем, кажется, другого от меня не ожидали.

А мой вредный гость только расплылся в улыбке и полюбопытствовал:

– То есть ты считаешь меня красивым?

– Господи, Ленский, ты только это услышал? – закатила я глаза, не понимая, какая на этот раз маска натянута на соседа.

– А остальное я просто отбросил за ненадобностью, – хмыкнул он. – Ничего важного ты не сказала. Разве что насчет еды, но увы, – он почти виновато развел руками, – я пять минут назад только с работы пришел, поесть не успел.

Не то чтобы меня это проняло, но стало его почему-то жалко. Хоть и не верится, что он столько времени проторчал на работе, с ним такое вообще не ассоциируется. Однако…

– Ты работаешь?

Вопрос сорвался с губ совершенно неожиданно для меня самой. Я не собиралась у него это спрашивать, не хотела лезть в его жизнь. Однако что-то заставило меня об этом спросить.

– Конечно, – уверенно кивнул Арс. – А ты как думала? Я с третьего курса работаю. И нет, не папочкиным секретарем, как ты могла предположить. Я вообще не у него работаю.

Я удивленно моргнула, пытаясь уместить этот факт в то, что я знала об Арсе. Странно, почему об этом никто не знает в университете. Нет, я понимала, что сейчас весь выпускной курс работает в связи с преддипломной практикой. Но я думала, что Арс, скорее всего, находится под теплым крылышком папочки. А на самом деле…

– Удивлена? – без труда разгадал мою мысль Ленский. – Не всегда стоит верить слухам. На деле может оказаться совсем иначе. Тебе ли не знать?

Я помолчала, осмысливая его замечание, а потом неожиданно для самой себя спросила:

– Рагу будешь?

Градус ярости сошел на «нет», да и вид у Арсения был довольно измученный. Я только сейчас это заметила. Когда он пришел, я оказалась слишком зла, чтобы обратить внимание. А теперь…

– Не откажусь, – сверкнул улыбкой Ленский, а я только сейчас сообразила, что, собственно, предложила. Докатилась! Я добровольно решила покормить мажора. Что будет дальше? Нет, Алиска права, с фальшивыми отношениями надо заканчивать, а то есть опасность увязнуть в них. И любви-то нет, но наедине в каких-то моментах уже начинаешь себя вести как настоящая девушка.

Я хмыкнула своим мыслям и занялась организацией позднего ужина. Привычные и методичные движения успокаивали, я настолько погрузилась в дела, что не сразу заметила цепкого взгляда. Арс с меня глаз не сводил, внимательно наблюдая за каждым моим движением.

– Что-то не так? – выгнула бровь я, стараясь избавиться от неловкого смущения, которое испытывала в этот момент. Просто такое положение вещей в принципе было для меня непривычным.

– Да нет, все в порядке, – пожал плечами он. – Просто удивлен.

– Слушай, я, конечно, кактус, но не изверг же, – фыркнула я, доставая из микроволновки тарелку с рагу. – Чай или кофе?

– Кофе, если можно, – он устало потер глаза, – мне еще полночи предстоит не спать. Надо проект доработать.

А у Арсения Ленского точно нет брата-близнеца? А то по ощущениям его подменили.

– Что, «тигр» по ночам еще и работает? – фыркнула я, быстро перемалывая зерна в мини-насадке для блендера и закидывая их в турку. Замерла на секунду, улыбнулась своей идее и достала мельницу. Мой ночной гость сосредоточился на еде и не видел, чем я занималась. Прекрасно!

– Какой тигр? – не понял тем временем Арс, потом сообразил, поморщился. – Ты мне теперь долго это припоминать будешь?

– Не дольше, чем ты мне – рок-оперу, – парировала я, следя за кофе. На реакцию не смотрела, пользуясь, что у меня есть благовидный предлог. Хорошая девочка Эля готовит еду для своего фальшивого парня. Какая пасторальная картинка!

– Вредина, – покачал головой Ленский, а я перелила кофе в кружку, добавила молока и поставила перед ним. Арсений сделал глоток, на мгновение замер, а потом осторожно поинтересовался. – Элечка, а это что?

Элечка не устыдилась ни на секунду.

– Перец, – радостно улыбнувшись, сообщила я.

На меня посмотрели глазами обиженного котенка. Вот что ему, собственно говоря, не нравится-то?  Между прочим, лично я кофе с перцем люблю, весьма вкусно. При этом я сделала наиболее классическое сочетание – с перцем и молоком, а могла бы с перцем и лимоном. Такой кофе куда ядренее. Грех жаловаться на милую и добрую девочку.

– Тебе что-то не нравится? – невинно хлопнула я ресницами. – Сам ведь просил перец.

Мне стыдно? Нет, ни капельки. Да и Ленский как-то подозрительно ожил, согнав с лица похоронно-усталое выражение.  Вот что значит перец бодрящий!

– Но не в кофе же! – возмутился он. – Знаешь, Эля, что происходит с такими милыми непослушными девочками, как ты?

– Живут долго и счастливо? – с самым невинным выражением предположила я. У меня было настроение шалить, творить и вытворять, поэтому я сделала вид, что не заметила намека.

– Нет, – он быстрым движением поднялся из-за стола и шагнул ко мне. – Их порют, вредина!

Я, взвизгнув, сорвалась с места и бросилась от него. Не то чтобы я восприняла данную угрозу всерьез, но предпочитала не рисковать. Мало ли, какие блохи у «тигренка» водятся? Арсений, усмехнувшись, рванул за мной. У меня, конечно, есть преимущество. Это моя квартира, и я точно знала, что и где здесь находится. Но он был сильнее и шустрее меня. Да и отреагировать на происходящее четко не получалось. Жил только один инстинкт – бежать и бежать куда подальше. Поэтому, вместо того, чтобы рвануть, допустим, в ванную, я побежала в сторону гостиной, где на диване красовались целых восемь подушек. Так что своего преследователя я встретила уже вооруженной.

Арсений посмотрел на мои потуги с изумлением, что позволило моему удару достигнуть цели, а потом снаряд у меня из рук безжалостно выдернули, а саму меня схватили в охапку.

– Пусти! – возмутилась я, извиваясь ужом и пытаясь вырваться из его железной хватки. Как бы не так! Я чувствовала себя Моськой, пытающейся укусить слона. Ленский легко держал меня на весу, прижимая к себе и являясь единственной моей точкой опоры. Слишком крепко, слишком близко.

Так, что я ощущала жар его тела. И стоило мне это осознать, как мне внезапно стало не по себе. Потому что в голову полезли мысли, которых не должно было быть. И очень четко ощущалось, в каком положении я нахожусь. И с кем.

– Пусти, – уже тише и спокойнее повторила я. – Я все равно ничего страшного не сделала. Кофе с перцем – это вкусно.

– А вредный характер? – хмыкнул Арс, опуская меня на пол, но все еще продолжая удерживать. Зачем, спрашивается? Воспитывает? Так это все это бесполезно и бестолково, мог бы и не тратить время. Я же его не перевоспитываю.

– А это уже как бесплатное приложение ко мне, – с бравадой, которую на самом деле не ощущала, ответила я. Чтобы как-то отделаться от странных ощущений, которые возникали от этой близости, начала мысленно вспоминать таблицу квадратов. Надолго меня, впрочем, не хватило. То ли с алгеброй плохие отношения, то ли с самоконтролем. Сообразив, что вариант провалился, начала мысленно прокручивать в голове тексты песен. Сбилась еще на первом куплете. Начала быстро подыскивать еще одно занятие, но тоже безуспешно. Подняла глаза на Арса и буквально застыла, ощущая себя мухой, попавшей в сети паука. И Ленский, словно почувствовав мое настроение, улыбнулся. Как-то лукаво и понимающе.

– Ну если как приложение к тебе, то меня все устраивает, – хмыкнул он, продолжая меня удерживать.  – Основное содержимое очень даже прекрасно.

Что?! Я невольно дернулась, пытаясь в очередной раз освободиться. Как бы не так. И, уже не надеясь, повторила в очередной раз:

– Пусти!

Моя просьба прозвучала глухо, тихо, беззащитно. И Арсений вдруг спокойно и каким-то странно-мягким, почти нежным голосом, поинтересовался:

– Чего ты боишься, Элечка?

– Я?! – неожиданно громко возмутилась я и сама же смутилась от своего нервного голоса. – Ничего не боюсь!

М-да, актриса из меня откровенно паршивая. Да что там, я сама бы себе не поверила, что уж о Ленском говорить.

– Конечно, – кивнул Арсений. – Ничего не боишься. И уж точно не боишься вот этого, – и он наклонился к моим губам.

Нет, со мной определенно что-то не то. Иначе, почему я не пытаюсь вырваться и предотвратить то, что пока еще можно предотвратить? Почему я позволяю ему гораздо больше, чем стоит позволять фальшивому парню? И, в конце концов, какого черта я позволяю ему себя целовать?

А вот целоваться Ленский умел! Наверное, практика была большая, не иначе. Натренировался на всяких Марго, теперь применял на мне. Вот только, каюсь, это была последняя здравая мысль, поскольку дальше все умные и не очень размышления канули в бездну, а я сама буквально растворилась в поцелуе.

Итак, Ленский целовал умело. Буквально пил душу вместе с поцелуем, заставлял голову кружиться, испытывать те желания, которые ранее были мне незнакомы. И я не знаю, до чего бы все дошло, если бы он первый не отстранился и, проведя пальцем по моей щеке, не спросил:

– Так чего ты боишься, Элечка? Этого? Меня? Себя?

Ответ «всего сразу» просился, но мне каким-то чудом удалось его сдержать.

Но спасибо, Арсюша, ты умеешь испортить все. И заодно пробудить мозг. Сейчас бы сюда еще Алиску сюда, чтобы окончательно привести меня в порядок. Но это уже потом, не при Ленском.

– Ленский, слушай, – протянула я почти по-змеиному, – у меня к тебе есть вопрос.

Он даже в лице не изменился, не ожидая никакого подвоха. Видимо, любая девушка после такого поцелуя должна растаять и только его и видеть в своих мечтах. Вот только я к такой моральной травме пока не готова.

– Какой, Элечка?

Забавно. Теперь из категории «Эльвира – повелительница Тьмы» меня хронически перевели в «Элечку». Интересно, стоит ли мне ощущать себя польщенной, что меня принимают за такое нежное и трепетное создание? Что-то не ощущается.

– Для кого мы сейчас этот контент создавали? – мягко уточнила я, высвобождаясь из его объятий. Что характерно, в этот раз меня удерживать не стали. Да что там, Арсений сам больше столб напоминал. – Зрителей вроде не наблюдается, или где-то спрятана скрытая камера?

Грубо? Возможно. Но мне нужно как-то уничтожить этот флер романтики и уюта, который неожиданно возник. Мне на удивление комфортно становится быть рядом с этим человеком. Значит, стоит напомнить про дистанцию. Иначе последствия могут быть крайне неприятными, в первую очередь, для меня.

Арс аж в лице переменился от моих слов. Впечатлительный мне мажор попался, очень даже. И во мне даже заворочался червячок совести. Пришлось снова напомнить себе, что так нужно. Так проще, так легче.

– Для нас, Элечка, – неожиданно хмыкнул он и щелкнул меня по носу, в очередной раз меня удивив. – Исключительно для нас. Вот ты зачем меня кормила? Ради контента?

– А, то есть это свой способ выразить благодарность? – протянула я. – Тогда не надо, я обойдусь и без нее. В конце концов, ты пришел за перцем, ты получил куда больше. Ужин, перец…

– И поцелуй на десерт, – закончил за меня Арс, окинул меня жарким взглядом и вынес вердикт. – Сладкий.

– Ну что ж, раз ты получил все и даже больше, – я скрестила руки на груди, стремясь подчеркнуть серьезность. Подчеркнула, ага. Очень сложно быть серьезной, когда щеки полыхают, как пожарная машина. – То, думаю, тебе пора приступать к работе.

– А кофе? – начал торговаться Арсений. И я вдруг поняла, что выставить его окажется непростой задачей.

– Так тебе же он не понравился, – напомнила я.

– Кто сказал? – тут же возмутился Ленский. – Кофе с перцем – это вкусно. Однако одну вредную девчонку все равно нужно учить, как вести себя со своим парнем, – и меня с самым невинным видом чмокнули в щеку, попутно увернувшись от удара.

– С фальшивым парнем! – поправила я.

– Ничего не знаю, – развел руками он, топая на кухню. – Тебе еще с моими родителями знакомиться предстоит. Так что привыкай.

Привыкай! Этого-то я и боюсь! Потому что некоторым мужчинам надо запретить законом иметь такую харизму.

– И когда сие знаменательное событие предстоит? – поинтересовалась я, присаживаясь на стул. Так нас разделял хотя бы стол. Небольшая, но преграда.

– Я разве не сказал? – он принял совершенно невинный вид. – В субботу нас ждут на ужин. Так что давай, начинай смотреть на меня как на любимого человека!

– Спасибо, что предупредил, – процедила сквозь зубы я. – Я сейчас начну смотреть на тебя как на мертвого человека. Даже пару слезинок пророню!

– Жестокая, – рассмеялся он. – Да ладно, Эля, в этом ничего страшного нет. Все будет хорошо.

– Угу, ты теперь еще на радио работаешь? – скривилась я. Арс, видимо, почувствовал, что мое настроение вконец становится опасным и торопливо допил кофе.

– Ладно, что-то я, и правда, засиделся. Спасибо тебе большое за ужин и за компанию, – он потянулся ко мне и осекся под строгим взглядом. – Пошел я работать. А тебе спокойной ночи и сладких снов. Пусть тебе приснюсь я.

– Это ты кошмаров мне с твоим участием пожелал, что ли? – не удержалась я. Ленский хмыкнул, щелкнул меня по носу, послал воздушный поцелуй и только после этого соизволил уйти. Судя по ощущениям, при этом он утащил мою нервную систему.