Глава 17. Правильные желания

Разговор за обедом не прошёл даром, не остался там, в ресторане за столом. Он, словно репей, зацепился за мысли и крутился заевшей пластинкой.

Дорогой в бунгало я анализировала наш диалог. И не находила ответа, почему пренебрежительный отказ Ярослава от моих гипотетических чувств так меня задел. До сего момента в чём-то другом, кроме симпатии и физического влечения, я себе не признавалась. Моя реакция оказалась несоизмеримой моему отношению к Ярославу. Что это: подсознательное желание нравиться этому мужчине или ущемлённая гордость, а может быть, мнение этого человека, так внезапно ворвавшегося в мою жизнь, стало приобретать для меня значение, а я этого не заметила? Или же во всём виноват эффект первого впечатления? Учитывая адекватное поведение Ярослава и быстрое разрешение конфликтной ситуации при нашем знакомстве, у меня быстро сформировалось положительное мнение об этом человеке. Что и повлияло на дальнейшую оценку его личности и деятельности.

Сейчас же произошла перезагрузка. Те вопросы, которые Ярослав задал мне, обозначили между нами демаркационную линию, наметили разрешённые границы, за которые не стоит выходить. Ничего такого в этом не было. Мужчина озвучил свои условия, продиктованные то ли жизненным опытом, то ли внутренним предубеждением. В этом прослеживалась логика. Он не знает меня, опасается неадекватного поведения с моей стороны. Всё верно. Замечательно. Ружьё на сцене выстрелило, как положено. Занавес. Но почему-то на бис не вызывают. Актёры и зрители разошлись взаимно недовольные: актёры — ролью, зрители — спектаклем. Это читалось в резких движениях Ярослава и в моей собственной отчуждённости. Личное пространство приобрело видимые границы, почти осязаемые. Даже то, что мы возвращались в бунгало, не держась за руки, как час назад, а спрятав руки в карманы, говорило о многом. Свободное поведение без просчитывания каждого собственного действия и анализа поведения на предмет: а не будет ли оно расценено не с тем подтекстом, кануло в лету. Есть он. Есть я. И есть контракт на шесть месяцев. От этих мыслей становилось тоскливо и тошно. Хотелось перемотать стрелки часов вперёд, ускорить смену дня и ночи, как в каком-то фантастическом фильме.

Желания отдыхать в компании мужчины не было. Его присутствие на одной площади со мной тяготило. Ощущение чего-то раздражающего преследовало меня, как ноющий от боли зуб или как песок, попавший в глаза. Хотелось чем-то это чувство перебить, какими-то положительными эмоциями, впечатлениями.

— Чем займёшься? — всё же поинтересовалась у прошедшего в спальню мужчины. Я подумала, что он хочет прилечь, отдохнуть, но нет — он открыл шкаф и достал дорожную сумку.

— Хочу поработать. Два дня ничего не делал. Хватит уже валять дурака, — Ярослав извлёк из сумки ноутбук, зарядное устройство и вернулся в гостиную. Расположился в кресле, но прежде подтянул к себе бамбуковый столик. Внимания на меня он больше не обращал. Меня нет. Я для него растворилась в пространстве, распалась на атомы, превратилась в пустоту.

Определившись со своими мыслями, чувствами и дальнейшими действиями, кивнула сама себе, взяла свой рюкзачок, бутылку воды, vip-карту, выданную при заселении и, тихо подойдя к мужчине, произнесла:

— Пойду прогуляюсь. Если понадоблюсь, то я на связи, — экран ноутбука загорелся заставкой-фотографией. Не успела я в деталях рассмотреть, кто был там изображен, как мужчина раскрыл браузер и электронную почту, забитую непрочитанными сообщениями. Скорее всего, на фото был Ярослав, мне показалось, что я его узнала, и женщина с коротким ёжиком высветленных перьями волос. Джулия?

— Угу, — промычал он, не отвлекаясь, и открыл первое письмо. Я отступала спиной: шаг, два, зачем-то задерживаясь взглядом на сосредоточенном выражении его лица, отмечая скульптурность профиля. Заставила себя отвернуться и стремительно вышла из бунгало, бесшумно закрывая за собой дверь.

Первый вдох на улице получился каким-то рваным, как всхлип. Я задержалась на веранде на несколько секунд, размышляя над тем, куда хочу пойти и чем смогу перебить неприятное чувство, угнездившееся в глубине души. Решение пришло само собой. И я стремительно сбежала с трёх ступенек веранды и направилась в противоположную от океана сторону.

Язык до Рима доведёт! Меня же он довёл до места сдачи машин в аренду. На парковке стояли четыре джипа с открытым верхом. Брезент, который натягивался, как крыша, был аккуратно свернут и закреплён сзади.

Короткий диалог с симпатичным мулатом после предоставления карточки гостя комплекса завершился тем, что я получила ключи и навигатор, в котором был отмечен маршрут до восточного побережья острова. Работник предупредил, что скорость джипа не должна превышать сорока километров в час, и показал лежащую в бардачке рацию. По ней можно было связаться с ним или со спасателями, для обоих случаев использовалась одна частота.

Закинув рюкзак на свободное сидение, села на водительское место, неожиданно громко хлопнув дверью. Повернула ключ в замке зажигания, и машина заурчала мотором. На навигаторе появилась зеленая точка, обозначившая это авто. Стоило мне выехать с парковки, как мелодичный женский голос предложил свернуть налево через пятьдесят метров. Узкоколейная дорога, рассчитанная на один автомобиль, вилась впереди, не слишком петляя. Остров Праслин, на котором мы отдыхали, считался пальмовым островом. И сейчас я воочию видела эти экзотические растения с крупными плодами. Местные жители верили, что плод именно сейшельской пальмы являлся тем самым запретным «яблоком», которое вкусили Адам и Ева.

Пальмовые рощи по обе стороны от дороги создавали эффект туннеля. В ушах стоял рокочущий звук мотора. Ветер здесь ощущался меньше, чем на побережье. То и дело через дорогу перелетали чёрные попугаи ваза — коренные обитатели этих мест и перебегала какая-то мелкая живность. Теперь стало понятным такое сильное ограничение скорости передвижения. Весь путь занял сорок минут. Дорога вильнула вправо, и джип выехал на расчищенное место. «Конец пути» подтвердил навигатор то, что я и так видела. Искусственно прореженная пальмовая роща резко закончилась, и стала видна небольшая площадка для кемпинга, но вместо палаток стояли небольшие компактные домики. Я насчитала десяток, не больше. Отдельно располагалось несколько навесов с барбекю и столами. Никакой аутентичности, типично европейская стоянка для туристов. Пройдя наискосок по кемпингу, то и дело кивая встречавшимся людям, вышла к пляжу. Слева от меня, закрывая обзор на океан, была возвышенность, поросшая чахлой растительностью. Туда-то я и пошла, выискивая протоптанную тропу наверх.

Ветер, по сравнению с первой половиной дня, окреп и трепал выбившиеся из причёски волоски, щекоча ими лицо. Сосредоточенность на новой цели — взобраться наверх — отвлекла от мыслей, позволила переключиться. Верхушка возвышенности была достигнута неожиданно быстро. Ничего удивительного — не Эверест, всего лишь часть поднятого землетрясением атолла. Зато вид был вдохновляющим! Океан здесь выглядел иначе: безбрежный — первое слово, которое приходило на ум, стоило окинуть взглядом водный массив. И я, песчинка. Свободная, гонимая ветром! Гладь океана не была девственно чистой — фигурки людей на досках покоряли волны. Внутри всё сжалось от предвкушения и удовольствия, навеянного воспоминаниями. Я тоже так умею!

Раскинув руки в стороны, стоя на самой высокой точке острова, я закричала. Громко, во всё горло, как советуют делать психологи. Сбрасывая пар, который уже подпирал крышечку «чайника» и грозил взрывом от переполнявших меня эмоций.

Шесть месяцев — это не вечность. Всё у меня ещё будет впереди: и взаимная любовь, и уважение, и трепетная нежность, и страсть. Моё собственное будущее с иным, пока незнакомым мне мужчиной, ещё только пишется.

— Мы обязательно встретимся! — проговорила вслух желание, чтобы Вселенная его услышала и разобралась, выбрала оптимальный способ для его осуществления.

Не успела я договорить, как резко зазвонил телефон, взорвавшись рингтоном. Я достала вибрирующий аппарат из рюкзака и, не глядя, приняла вызов.

— Ты где? — грозно вопросила трубка голосом моего недомужа.

— Здесь, — тупо ответила, не желая вступать в полемику и что-то объяснять.

— Где «здесь»? — теперь голос мужчины выражал недоумение, смешанное с раздражением.

— Там, где тебя нет, — диалог, достойный гусеницы из небезызвестного произведения Льюиса Кэрролла.

— Надя, что происходит? — теперь Ярослав злился. От собственного имени, произнесённого менторским тоном, скривилась, подняла глаза к небесам, беззвучно вопрошая: «За что мне всё это? В чём я провинилась перед Судьбой, что она послала мне такой «подарок» — встречу с этим мужчиной. Я разве просила?»

— Буду минут через сорок, — сбросила вызов и улыбнулась, понимая, что только что вызвала бурю. А, плевать! Засунула телефон в рюкзак, не обращая внимание на повторившийся звонок. Было удивительно, как не видя собеседника, я точно знала, что он чувствует в тот или иной момент диалога, и ведь знакомы всего ничего.

Внизу у подножия столпилось человека четыре — три парня и девушка, о чём-то громко споря. Предметом разглядывания и прений оказалась гигантская альдабрская черепаха. Об этом виде писали в туристическом проспекте, а теперь я увидела её воочию. Животное лежало на спине и медленно шевелило лапами. Туристический проспект не врал, представитель этого вида действительно был очень большим.

Подойдя поближе, коротко поздоровалась и спросила о причине спора. Оказывается, ребята решали, как помочь гиганту и перевернуть его на лапы. Предлагали разные варианты, один фантастичнее другого, но их реализация была проблематичной. Вес этого существа был около двухсот пятидесяти килограммов, и, в отличие от своих мелких сотоварок, голову черепаха не прятала, а хищно клацала клювом, далеко вытягивая гибкую шею. Такая и руку перекусить может, и кусок мышцы вырвать на ноге, если близко к ней подойти. Оценив ситуацию, предложила вызвать по рации спасателей. Со мной согласились. Связалась я быстро, обрисовала ситуацию, получила подтверждение, что вызов принят, и с чувством выполненного долга отправилась в обратный путь, неожиданно обнаружив, что в джипе имеется автомагнитола с неплохим плейлистом. Дорога назад закончилась быстрее, чем когда я ехала на восточный пляж.

Ярослав неожиданно появился возле меня, как чёртик из табакерки, стоило мне выйти из машины.

— Как это понимать? — был первый вопрос, который он задал. — Я же тебя предупреждал, чтобы ты никуда не ходила одна.

Игнорировать его не получалось. Недовольное сопение красноречиво демонстрировало плохое настроение «мужа на шесть месяцев». Я резко остановилась, и это была моей ошибкой — мужчина не заметил моего манёвра и врезался в меня, больно задев плечо.

— Мы, кажется, расставили все точки над «и» за обедом. Какие ко мне претензии? — шипя от боли и потирая рукой место ушиба, упёрлась в Ярослава взглядом, пытаясь понять ход мыслей этого изменчивого, как ветер, человека. Хочу — смету с лица земли, хочу — приласкаю. — Я не помню, чтобы контракт ограничивал мне свободу передвижения, а ты мне не указ. Контрактом не закреплено!

— Ты злишься? — полувопросительно, полуутвердительно сказал мужчина и протянул мне рюкзак, который выпал из моей руки при столкновении, но прежде отряхнул его от пыли.

— Злюсь, — честно призналась, поднимая глаза и останавливая взгляд на его лице. Хмурая складка прочертила вертикальную линию на лбу Ярослава, серые глаза сейчас потемнели, стали цвета нахмурившегося перед грозой неба, рот был упрямо сжат. — Как мне не злиться, если ты меня не слышишь? Или же ты не воспринимаешь мои слова всерьёз? Мне трудно понять тебя, предугадать твои действия, поступки. У меня создалось впечатление, что ты действуешь по принципу: есть только одно правильное мнение, и оно твоё. Меня огорчает подобное поведение по отношению ко мне.

Ярослав слушал, не перебивая. Я же продолжила:

— По мере сил и возможностей я подстраиваюсь под твои желания и настроения. Как ты думаешь, легко ли мне играть роль жены, влюбленной в своего мужа? — перешла на громкий шёпот во избежание подслушивания случайными свидетелями. — Чёрт побери, Ярослав, давай уже сделаем то, ради чего приехали, и разъедемся. Ты — в Германию. Я останусь дома. Скажешь, что я не смогла полететь с тобой, потому что… — весомая причина не приходила на ум и я назвала первую попавшуюся, дурацкую, — осталась роды у любимой кошки мамы принимать.

— Кошку заберём с собой, — Ярослав произнёс это с каменным выражением лица, только слегка дрогнувшие уголки губ дали понять, что всерьёз он этот аргумент не воспринял. — Ты едешь со мной и это не обсуждается. Ты моя жена, я твой муж. Как ты сама знаешь: контрактом закреплено!

Несколько секунд я просто смотрела на мужчину, а потом рассмеялась. Вот же жук.

— Молодец, нашёл аргумент! — сквозь хохот ответила и, переводя дыхание увидела, что Ярослав тоже улыбается той самой моей любимой улыбкой.

— Надя, ты пойми, я привык держать ситуацию под контролем, строить планы и воплощать их в реальность. А за последние полторы недели устоявшаяся модель моей жизни стала рушиться. Только я свыкся с мыслью, что стану несвободен, как меня у алтаря бросила невеста. Потом, откуда ни возьмись, появилась ты — вся такая независимая, самостоятельная. Ты — как неучтённый фактор, который рушит алгоритм отлаженной программы.

— Как вирус? — выгнув бровь, встретилась взглядом с Ярославом. — Троян? — сложила руки на груди, ожидая от мужчины следующих откровений о себе.

Мы остановились у резной беседки, оплетённой зеленой лианой. Стебли выросли и уже перекинулись через крышу, создавая в беседке полутень. Ярослав зашёл внутрь, чтобы продолжить диалог, который набирал всё более серьёзные обороты. Я последовала за ним. Широкие лавки манили присесть, но мы медлили, так и оставшись стоять при входе.

— Не перекручивай, — он сделал рукой отрицающий жест, невербально подтверждая сказанное. — Не думай, что я не ценю твой поступок — связать себя на шесть месяцев с незнакомцем. Я благодарен тебе за то, что ты сделала и сказала «да» у алтаря, — при упоминании свадьбы меня передёрнуло, настолько яркими до сих пор были впечатления. Ярослав набрал в лёгкие воздух и тяжело вздохнул. — Иначе мне пришлось бы искать иных партнёров и развивать наш бизнес в другой стране, не в Германии. Целый год работы команды маркетологов, экономистов и юристов был спасён твоим «да». К тому же, знакомство оказалось неожиданно приятным, — на этом признании тембр голоса мужчины изменился, приобретая низкие бархатистые нотки. В глазах моего мужа по контракту появился блеск интереса.

От признания Ярослава я смутилась и потупила взгляд. Было приятно узнать, что моя жертва оказалась не напрасной, и кто-то получит свои бонусы.

— Откровенность за откровенность, — подняла взгляд от земли. — Могло быть и хуже, окажись на твоём месте кто-то другой. Ты мне импонируешь, как человек, Ярослав, — ответила любезностью на любезность. На языке вертелось продолжение фразы: если бы не одно «но» — твои замашки тирана. Вслух же не произнесла. Глупо раздувать новую ссору на пути к примирению. — Давай попробуем прожить оговоренное контактом время с минимальными размолвками и постараемся к декабрю остаться друзьями, а не врагами, — протянутая мной рука была принята и стиснута в рукопожатии.

— Согласен, Наденька. Давай попробуем. У нас уже неплохо получалось, — мою руку мужчина не отпустил, так и держал в своей крепкой хватке. — Желания у нас с тобой сходятся. А значит, мы можем разнообразить это время приятным обществом друг друга. Ну что, идём? Нас пригласили к ужину на пляже. К семи. Пока тебя не было, заходили Уве с Агатой.

Согласиться провести свободный вечер в компании мужа после откровенного разговора оказалось легко. Разложив все чувства по полочкам и получив неожиданно приятную оценку себя, почувствовала моральное облегчение. Последние часы, находясь в ссоре с Ярославом… Или это была не ссора, а недопонимание? Как ни назови, всё одно — неприятно! Я испытала массу отрицательных эмоций. Теперь же негативное чувство рассеивалось, оставляя после себя новый опыт.