Глава 29. Ярослав Давыдов (мужской взгляд)

Надя мне сейчас напоминала испуганного жеребёнка, которого нужно было приручать лаской. Каждое моё прикосновение, которое она раньше принимала с охотой, теперь вызывало у неё желание оттолкнуть, отгородиться от меня. Я это чувствовал. В каждом движении. Видел в её светло-карих, словно пронизанных лучиком света, глазах. Только и лучик сейчас был тусклым, спрятанным за набежавшей тучей. Не вспыхивал больше её взгляд былым интересом ко мне. Моя женщина отворачивалась от меня, вздрагивала, если я не сдерживался и позволял себе прикосновения. Чёрт! От этого хотелось взвыть и встряхнуть её, чтобы опомнилась или вспомнила, как загоралась от простой ласки, как отвечала на мои знаки внимания, но я продолжал упорно и терпеливо делать вид, что всё нормально, что так и надо. Сам дров наломал, сам и оказался под этим завалом.

С того момента, когда я вспомнил, чем обидел Надю, я провёл не одну бессонную ночь. Изматывал себя работой больше, чем требовалось. Старался не попадаться ей на глаза. И всё ради того, чтобы её воспоминания притупились, ушла острота переживаний. Чтобы я не мелькал перед её глазами, лишний раз напоминая об обиде.

Тогда, в самолёте, Артур спросил меня, что я намерен предпринять. Внутренним порывом был подойти и попросить прощения, но это было бы настолько глупо и прозвучало бы по-детски: «Надя, извини меня, пожалуйста, за то, что назвал тебя чужим именем»… С нашей первой супружеской ночи прошло несколько дней. И сейчас извинение прозвучало бы насмешкой. Так, словно я всё это время знал и молчал, а теперь решил поиздеваться. И вообще, зачем бередить незатянувшуюся рану? Это всё равно, что собственноручно подкинуть соли и смотреть, как Надя будет корчиться от новых незабываемых ощущений. Нет!

Лучше применить военную хитрость и действовать скрытно, оплетая ничего не подозревавшую Надежду хитрым клубком из действий и внимания. Я безумно хотел вернуть назад наши лёгкие, веселые, но с перспективой на глубокие, отношения. Мне крайне не хватало наших дурачеств и разговоров обо всём.

Скольких усилий мне стоило позволить ей занять спальню отдельно от меня. И теперь я сожалел, что поддался. Нужно было настоять на совместном проживании. А теперь я вынужден был довольствоваться воспоминаниями и мечтами о моей страстной малышке.

Сегодня в бассейне, когда увидел её в купальнике, мне показалось, что передо мной стоит сама богиня Искушения. Член начал заинтересованно приподниматься и, чтобы не оконфузиться, я поспешил прыгнуть в бассейн. Из-за тянущего ощущения в паху я и продул Наде второй заплыв. Конечно же, она быстро смекнула, что победа ей досталась с моей подачи, и разбушевалась.

Я спустился из своей комнаты в холл, ожидая, пока появится моя супруга из своей комнаты. Почти три пополудни. На диване не сиделось, мешали мысли, и я остановился внизу лестницы, небрежно облокотившись локтем на перила. Впору голову пеплом посыпать и, облачившись в рубище, идти каяться, — так не поможет, по себе знаю. Как сказала Вера Алексеевна — у Нади мужской характер. Обиду нужно отпустить, освободить занимаемое ею место для других чувств. Надя ещё не готова. Сегодня я это увидел, когда закружил малышку в танце.

И всё-таки я пропустил тот момент, когда моя жена оказалась на лестнице. Первым, что я увидел, подняв глаза, были сексуальные ножки в чёрных чулках и туфельках на шпильке. Я был уверен, что на ней сейчас именно чулки. В ладонях закололо от желания скользнуть руками по гладкой ткани и добраться до тугой широкой резинки у самых трусиков, обласкать пальцами участок нежной обнажённой кожи. Почувствовать, как дрожь охватывает тело желанной женщины.

Но сейчас это всё было под запретом. Скользить я мог только глазами вверх, лаская тонкие щиколотки, округлые коленки. Бесконечно длинные ноги закончились, и взгляд зацепился о кромку иссиня-чёрного коктейльного платья, словно наткнулся на кирпичную стену, рывком поднялся выше, задержался на высокой груди, скрытой кружевной тканью. В ложбинке между округлыми полушариями лежала длинная нитка белого жемчуга, двумя витками оплетавшая тонкую, открытую моему взгляду аристократическую шейку.

Я, как дикое животное, по-звериному ноздрями втянул воздух, улавливая лёгкий аромат духов, за которым хотел унюхать запах моей женщины. Она так по-особенному пахнет, когда возбуждена. Меня притягивает в ней всё!

Её шикарные волосы были подобраны вверх в сложной прическе, открывая вид на тонкую голубенькую жилку, которая быстро билась на этой прекрасной шее. Безумно хотелось прижать её к себе и уткнуться губами в чувствительное местечко за розовым ушком. Услышать чувственный всхлип от острого укола желания. Ласкать и нежить. И чувствовать упругое и такое податливое тело в своих руках. Но единственное, что было мне сейчас доступно, — так это ласкать Наденьку в своих разнузданных фантазиях. Я шагнул ей навстречу.

— Надя, ты обворожительно выглядишь, — голос прозвучал неожиданно низко, выдавая моё возбуждение.

Я взял руку жены и, чуть повернув её, поднёс к своим губам и поцеловал узкое запястье, ни на секунду не отрывая взгляда от удивлённых медово-карих глаз. Щеки девушки тронул чуть заметный румянец. Красивые губы приоткрылись в желании что-то сказать, но тут же крепко сжались. И я почувствовал, как она сдержанно выдыхает, настойчиво потянув руку назад из моего захвата. Я не стал удерживать силой. Стоило ладошке оказаться на свободе, как девушка сжала подрагивающие пальцы в кулачок. Чёрт побери! Как же сложно сдерживаться!

— Михаил ждёт нас на подземной стоянке, — я быстро переключился на простые и понятные вещи. — Кстати, его можно поздравлять с новосельем.

— Обязательно, — кивнула девушка и, поправив тонкую цепочку клатча на плече, остановилась у входной двери.

Я взял ключи с высокой белой тумбы, затем слегка коснулся ладонью спины Нади. Она стояла, отвернувшись от меня, и, не удержавшись, я поцеловал открытое плечико, хотя понимал, что лучше этого не делать. Девушка тут же вздрогнула. Было горько осознавать, что вызвано это далеко не возбуждением. Мне оставалось только сцепить зубы и действовать по собственному придуманному плану. Я сотру все её неприятные воспоминания, заменю новыми эмоциями. Она ещё будет дрожать в моих руках, но исключительно от желания.

* * *

Через сорок минут мы с женой входили в арт-холл, куда нас пригласили на выставку молодых дарований.

Мы представляли собой идеальную семейную пару. Надя мягко улыбалась, держалась за мой локоть и вела себя образцово-показательно. Стоило нам войти, как мы приковали к себе взгляды не хуже выставленных экспонатов. Замелькали вспышки профессиональных фотокамер. К нам подошёл владелец галереи — худощавый невысокий немец в белой рубашке с ярко-розовым шейным платком. Чёрные брюки были приспущены в поясе и держались на тазовых косточках узких бёдер. Типичный представитель секс-меньшинств. Он жеманно протянул руку, представляясь и сообщая, что заочно с нами знаком благодаря нашим бизнес-партнёрам. Кстати, господин Кёльн и презентовал нам билеты на эту выставку.

Хозяин галереи решил лично сопровождать нас по залу и, как заправский экскурсовод, вещал о том или ином творении.

Мне было откровенно скучно. Подобное современное искусство в стиле джанк-арт меня совсем не вдохновляло. И я больше наблюдал за своей женой, чем за очередным «шедевром» из бытового мусора. Надя с интересом читала таблички у каждого экспоната и добавляла колкие комментарии на русском. Я старался не слишком громко смеяться от её язвительных фраз.

— Малыш, ты сегодня в ударе, — шепнул ей на ушко и увидел, как она изменилась в лице. Кровь отхлынула от разрумянившихся щёк. Её рука тут же исчезла с моего локтя, и девушка обхватила себя руками, словно защищаясь. Я внутренне взвыл! С ней, как на минном поле. Шагнул не туда и всё — конец игры, и тебя отбрасывает на старт. В этот раз я не стал отступать. Знал, что на людях она не будет убегать. Нечестно, может быть, кто-то так и скажет. Но на войне все средства хороши. А у меня сейчас шла настоящая война за внимание моей женщины. Я зашёл ей за спину и крепко обнял сзади, как давно уже хотел. Надя была напряжена, как струна, но я лишь крепче сжал её в объятиях и коснулся поцелуем макушки, затем скулы. И плевать мне было на то, что на нас смотрят. Галерист оставил нас наедине, упорхнув к новым гостям. А я позволил себе ещё больше: прихватил губами мочку ушка и слегка пососал её, с удовольствием вдыхая тонкий древесно-цветочный аромат. Надя качнулась назад и обернулась ко мне. Черные зрачки медово-карих глаз были расширены, пухленькие губы приоткрылись, чтобы что-то сказать, но я её опередил — резко наклонился и коснулся губ поцелуем, но прежде успел выдохнуть на гране слышимости: «Не отпущу…»

Нет, Надя не оттаяла сразу же, но то, что она не вырвалась и позволила себя поцеловать, уже было достижением. Я с сожалением оторвался от сладкого рта и прижался лбом к её затылку. Слишком остро я её чувствовал. Ненормально. Так не бывает. Вот сейчас она была в панике и внутренне металась. Нужно было срочно её отвлечь.

— Надя, как насчёт того, чтобы сменить место на более приятное? А то все эти экспонаты на меня нагоняют тоску и желание открыть заводик по переработке отходов. Между прочим, прибыльное дело, — и пока моя маленькая приходила в себя, я повёл её к выходу.

— Здравствуйте, Ярослав Александрович, Надя, — раздалось сбоку, и я повернулся на звук женского голоса. Одна из сотрудниц юридического отдела, Анастасия, приветливо нам улыбалась. Моя жена встрепенулась и поздоровалась в ответ, даря посторонней женщине очаровательную улыбку.

— Настя! Привет! Культурно просвещаешься? Ты тут одна?

— Да нет. Ярослав Александрович всех нас снабдил приглашениями. Я просто немного задержалась и разминулась с остальными.

— Приятного вечера, Анастасия. Рад, что вы нашли время, но нам с моей женой пора, — кивнул девушке и потянул супругу на улицу. Надя ещё раз оглянулась назад и махнула Насте рукой на прощание. Я знал, что в Германии они сдружились. Девушки были практически одного возраста, и обе характерные, свободные и сильные духом.

Дорога в ресторан почти не запомнилась. Я боролся со взбесившимся либидо. И пока проигрывал этот раунд. И тем не менее мне удалось не вовлекать Надю в мои фантазии. Я лишь наблюдал за ней и думал, гладко ли пройдёт вечер? Смогу ли я проложить мостик над пропастью в наших отношениях, которая возникла по моей вине?

Я рассчитывал сегодня побыть со своей женой наедине. Поэтому выбрал ресторан, в котором были отдельные комнаты, защищённые от других посетителей хорошей звукоизоляцией. Столик, естественно, был зарезервирован за несколько дней заранее, поэтому нас беспрепятственно провели на место. Официант предложил меню с блюдами французской кухни и винную карту. Я выбрал вино, а Надя две смены блюд.

Стоило официанту нас покинуть, как я поднялся и, подойдя к Надежде, предложил ей пересесть на удобный диванчик, чтобы в более комфортных условиях дождаться заказа. В комнате играла тихая ненавязчивая музыка. Стены украшали картины с видами Парижа и целующимися парочками.

— Ты была в Париже? — я удобно облокотился рукой о спинку дивана и наполовину развернулся к Наде, которая села на противоположном конце, хотя это её не спасало. Диван был коротким, чему я был только рад. Я невзначай выпрямил руку и мог кончиками пальцев прикоснуться к оголённому плечу девушки.

— Нет, — она пожала плечами и поморщилась. — Что там делать одной? Париж — город влюблённых. Это не для меня.

Благодаря тому, что я не сводил глаз с Нади и подмечал малейшие изменения в мимике, я уловил злую иронию в её словах. Мне не нравилось то, что я видел и слышал.

Я сделал это быстрее, чем подумал: резко дёрнул Надежду на себя. Крепко обхватил одной рукой за талию, удерживая на месте. Чувствуя, как подо мной напряглись мышцы жены, как она пытается освободиться. Я подавил сопротивление. Навалился. Второй рукой твёрдо держал сзади за шею, не позволяя отвернуться. Конечно, всё это удалось только благодаря неожиданности.

Наконец-то свершилось! Мне удалось привлечь жену к себе, крепко обнять и поцеловать так, как мне хотелось уже несколько дней. Взять своё. Стереть поцелуем все грустные мысли, которые блуждали в её хорошенькой головке. Чтобы забылась в моих руках, как раньше. Перестала контролировать слова и жесты. Чтобы стонала мне в рот моё имя и отвечала на вторжение с радостью. Отпустила себя.

Я ворвался языком в её нежный рот, как оккупант. Захватил территорию, огладил всё, до чего мог дотянуться. Пил её дыхание. Был напорист и даже груб. Я хотел вывести её из себя, чтобы она ожила, вылезла из своей раковины. Пусть лучше говорит о том, какой я идиот, чем вежливо и отстранённо улыбается. И мне это удалось. Сначала Надя не реагировала, лежала бревном. А потом её как будто бы прорвало. Она агрессивно начала отвечать на мою грубость, кусаться и выталкивать из своего рта мой язык, но только больше переплеталась со мной своим, пока не стала нежно его посасывать. На ласку я ответил такой же нежностью. Погладил по щеке и почувствовал на пальцах влагу от её слёз. Оторвался от сладких губ и поцеловал солёные щечки, веки и жадно вернулся к губам, смакуя их, как сочный фрукт.

— А мне есть кому показать Париж. Я влюблён, как никогда раньше не был, — оторвавшись от поцелуев, тяжело дыша, смотрел моей женщине прямо в глаза, всё ещё не выпуская её из объятий. — Ты сводишь меня с ума. Я просыпаюсь и засыпаю, думая о тебе. Хочу видеть тебя рядом, чувствовать, знать, что ты отвечаешь мне тем же.

Надя прикрыла дрожащие ресницы и судорожно всхлипнула, совсем обмякнув подо мной. Руки безвольно упали. А я и не заметил, что она обнимала меня до этого за шею.

— Посмотри на меня, — настойчиво тронул её за подбородок. — Хочу видеть твои глаза. Хватит прятаться за вежливой улыбкой и этим твоим «ничего не произошло, всё, как обычно». И я не приму твоё «нет», даже не мечтай. Я знаю, что твои чувства ко мне достаточно глубоки, чтобы одной глупой ссорой их искоренить. Я хочу быть с тобой, жить с тобой, делить кров, радости, достижения, строить отношения. Ты для меня моя жена не только на страницах контракта.

Надя послушалась и посмотрела в ответ. А у меня внутри всё сжалось. Не может один взгляд выражать столько всего сразу! Смесь боли, обиды, надежды, неверия и веры. Взгляд девушки прояснился, стал более уверенным. Она собралась с мыслями и явно собиралась мне возразить. Я легонько ткнул пальцем ей в лоб.

— Здесь, в этой умной, красивой голове сейчас творится бардак. Ты слишком много думаешь и не о том. Не нужно накручивать себя и отталкивать меня. Ты упёртая, но я тебя переупрямлю. Только зачем терять время? Если мы можем тратить его, строя отношения.

— Ты… — слова ей давались с трудом. На нервной почве горло перехватывало спазмом и она гулко сглатывала нервный комок, — не последователен, Ярослав.

— В чём же?

— Ты взял с меня слово, что по истечении срока контракта я исчезну.

Сначала я не понял, о чём Надя говорит. И уж было хотел сказать, что она это выдумала, как мозг прошило воспоминание о том дурацком разговоре в ресторане на Сейшелах. Не знаю, что на меня тогда нашло. Конечно, это были первые дни наших отношений. И я не понимал, что то, что начиналось, как игра на публику, перерастёт в глубокое чувство.

— Это было глупо, — признался, приподнимаясь и помогая девушке сесть, и покаялся. — Мне не нужно было этого говорить. Но согласись, тогда я тебя практически не знал.

— Ты и сейчас меня не знаешь, — Надежда блеснула глазами и стала оправлять платье.

— Так позволь устранить это, — мой пристальный взгляд она выдержала с честью.

— Я не говорю «да», — наконец-то через долгую паузу произнесла девушка и отрицательно качнула головой. Если она сразу не сказала «нет» — это уже достижение. Хотя, меня бы всё равно не остановило её «нет».

— Малыш…

— Не называй меня так! — жена зло сверкнула глазами на меня. А я в ответ искренне улыбнулся. Лёд тронулся. Пусть лучше рявкает, чем молчит.

— Как скажешь, воробушек.

Надя картинно подкатила глаза и снова возмутилась.

— Что за дурацкая манера давать прозвища. У меня имя есть!

— Очень говорящее имя. Моя Надежда, — покладисто согласился, радуясь тому, чего удалось достичь. Первый маленький шаг на пути к покорению неприступной крепости — моей желанной женщины.

Дверь отворилась и в комнату вошёл официант, толкая впереди себя тележку. Я и забыл о нём, и сейчас с удовольствием подмечал вспыхнувшие румянцем щёки моей жены. Она, видимо, тоже забыла, где мы находимся.

— Приятного аппетита, — пожелал мужчина и, уточнив, не желаем ли мы чего-то ещё, удалился.

Я сопроводил супругу к столу, по правилам этикета придвинул ей стул и сел напротив. Напряжение отпустило, и я с аппетитом принялся за ужин, поглядывая на Надежду.

— Прекрасный выбор, — похвалил её. Медальоны из телятины и овощами просто таяли во рту. В отличие от меня, девушка ковыряла приборами мясо, но вряд ли проглотила кусочек.

— Наденька, ты решила уморить себя голодом? Так не поможет. Я тебя везде найду. Я очень постоянен в своих желаниях.

— А как же Джулия? — Надя резко положила приборы и, сжав ладошки в кулачки, уставилась на меня своим невозможно прекрасными глазами. И столько в ней сейчас было надрыва, что у меня внутри всё сжалось.

— Наши с ней отношения закончились в тот момент, когда она выбрала не меня, — я тоже отложил приборы и потянулся к карману пиджака. — Я не прощаю предательства. Вот это стоит запомнить, — сказал резко и серьёзно. — Забудь о ней. Есть ты и я. Надя, я, если честно, не планировал всего того, что только что произошло, — она скептически выгнула бровь и мазнула взглядом по диванчику, на котором я так настойчиво добивался её поцелуя. — Но я хотел тебя… нас поздравить с маленьким событием, — я протянул жене небольшой плоский бархатный футляр для ювелирных украшений. Там, на чёрной бархатной подложке, лежал браслет из белого золота с подвеской, выполненной на заказ известным ювелиром. В круге была изображена сёрфингистка на доске на фоне высокой волны с гребнем из россыпи мелких бриллиантов.

Надя с робким интересом открыла футляр и с неподдельным вниманием стала рассматривать украшение. В глазах читался восторг.

— Это очень красиво, Ярослав. А какое событие? — опомнившись, спросила она и застегнула браслет на руке, а я наконец-то выдохнул. Оказывается, пока Надя рассматривала подарок, я забыл дышать, любуясь на неё и впитывая эмоции.

— Сегодня месяц со дня нашей свадьбы, дорогая.