Глава 4.

Илья

«Надеюсь, тебя порадовал мой сюрприз, — журчит из динамика телефона торжествующий голос Марьяны. — Все для тебя, Илья. Ты же хотел работать в своей глуши — вот я тебе и отправила туда помощницу. Нравится? Боже, представляю твое лицо, когда ты ее увидел! Ждал меня, а тут Бабка! Вот вы с ней вдвоем будете зажигать! Она тебе про таблетки от давления расскажет, а потом будете вместе кроссворды разгадывать! Угар! — Она фыркает, а потом вдруг добавляет неожиданно строгим тоном: — А если серьезно, Илья, то я почувствовала себя очень плохо, когда ты проигнорировал мои желания и выбрал свои. Ты просто взял и нарушил мои личные границы. Поэтому я в ответ нарушила твои, чтобы показать тебе, каково это. Моя психолог уверена, что с такими абъюзерами как ты, невозможно построить здоровые отношения, но я все еще верю в то, что мы сможем это преодолеть. Ведь я тебя люблю. Захочешь извиниться, наговори войс. Я готова к диалогу».

Сообщение, которая записала мне Марьяна, заканчивается.

И слава богу, а то еще немного, и у меня бы мозги через уши вытекли.

— Твою мать! Вот же дура! — от души выругиваюсь я и отшвыриваю телефон.

Начинаю жалеть, что оплачивал своей любовнице психолога.

Марьяна говорила, что хочет разобраться в себе и проработать детские травмы, а в итоге окончательно двинулась.

Какой абъюзер? Какие нахрен личные границы?

Я должен был положить на свои желания и тащиться с ней на мерзкие Мальдивы — так что ли? Тогда ее загадочные границы были бы в порядке?

— Что-то прояснилось? — звучит вдруг голос Орловской.

А я внезапно думаю о том, что вот Орловская точно не стала бы ныть про осознанность и абъюз.

Оня для этого слишком адекватная. И взрослая.

— Да, — коротко сообщаю я ей. — Ваш приезд — это месть от Марьяны. За то, что я не полетел с ней на Мальдивы.

Звучит как бред шизофреника, конечно.

— И что, месть удалась? — иронично интересуется Орловская.

— Похоже на то, — буркаю я.

Вообще мне нравился взрывной характер Марьяны и ее некая долбанутость. Это бодрило и развлекало меня. Добавим к этому длинные ноги, круглую задницу и свежую юную мордашку, и нет вопросов, почему я с ней уже два года сплю.

«Спал, — мысленно поправляю себя я. — После такого выступления Марьяна может идти нахрен вместе со своим психологом. И из моей компании, и из моей постели. Мало того, что она испортила мне отдых, так еще и среди сотрудников опозорила. Если Орловская откроет свой рот в какой-нибудь бухгалтерии и расскажет про эту срань, то они будут перемывать мне кости еще ближайшие пару лет».

— Хотите сказать, что провести со мной отпуск — это ваш страшный сон? — вдруг очень громко и возмущенно спрашивает Орловская.

Я разворачиваюсь к ней и оценивающе смотрю.

— Не то чтобы прям страшный… — задумчиво тяну я.

Я ведь реально думал, что ей лет пятьдесят.

Но нет.

Просто очки эти и шаль сбили с толку.

А сейчас понимаю, что она, ну, среднего возраста. Не юная девочка, но и не бабка.

Глаза яркие, голубые. Шапка забавная. Пуховик.

Все.

Что еще я должен сказать?

— Сейчас вы хотя бы выглядите лучше, чем в офисе, — искренне признаю я. — Но давайте будем честны: вы все равно не в моем вкусе.

— Сочту это за комплимент, — ледяным тоном говорит Орловская. — Если для вас идеал женщины — ваша секретарша, то я безумно счастлива быть непохожей на нее.

— Вы и не сможете, — хамски замечаю я. — Для этого вам пришлось бы лет на десять помолодеть.

— Хотите сказать, что вашей любовнице двадцать восемь? — приподнимает бровь она. — Тогда все еще хуже. В этом возрасте обычно у людей мозгов побольше, чем у инфузории-туфельки.

— Нет, Марьяне вроде двадцать. Или двадцать один, — пожимаю плечами я, потом произвожу к голове простейшие математические вычисления и удивленно спрашиваю: — То есть вам тридцать восемь лет?

— Да, — спокойно говорит Орловская и снимает свою зеленую шапку.

По ее плечам рассыпаются длинные светлые волосы. В них бликами отражается солнце, бьющее из панорамных окон, и это… Красиво, черт возьми.

Яркие голубые глаза, волосы эти шикарные, строгое лицо без следа макияжа…

— Илья Александрович!

— Э… Да, госпожа Орловская?

Судя по тону, она меня зовет не в первый раз.

Упс. Кажется, я засмотрелся и прослушал.

Черт.

Чувствую себя неловко, как будто меня застали за подглядыванием в женской бане.

— Я спросила вас, что такого в том, что мне тридцать восемь лет? — Орловская расстегивает пуховик, снимает его и оглядывается. — Куда можно повесить?

— Давайте я. — Забираю у нее куртку и отношу к шкафу, стоящему у дверей. — Просто… мне тоже тридцать восемь. Забавное совпадение.

— Забавное, — сухо соглашается Орловская и ловко скручивает свои шикарные длинные волосы в тяжелый узел на затылке.

Чувствую смутное разочарование.

Теперь она снова выглядит как строгая сотрудница из финотдела.

Даже одета соответственно: черные брюки и черный пиджак.

— Вы прям как на похороны собрались, — не удерживаюсь я от едкого комментария. — Первый раз вижу, чтобы люди в таком виде в горы приезжали.

— Я приехала на конференцию, — возражает она, поджав губы. — Логично же, что у меня с собой деловая одежда?

— Логично, — вздыхаю я и падаю в кресло, вытянув вперед ноги. — Ладно, госпожа Орловская. Давайте посмотрим, удастся ли вас отправить домой сегодняшним рейсом. Наверняка что-то должно летать.

— Скорее всего. — Она изящно садится на диван. Черный костюм сливается с черной кожаной обивкой, и ее лицо кажется на этом фоне еще более бледным. А глаза — еще более голубыми.

— Хотите бизнес-класс? — спрашиваю я, открывая сайт с билетами. — В качестве компенсации за доставленные неудобства.

— Не хочу.

— Устроит и эконом? А вы удобная.

— Илья Александрович, мне вообще не нужен никакой билет, потому что я никуда не лечу.

Резко вскидываю на нее взгляд.

Мне послышалось?!

— В смысле?

— Я остаюсь здесь, — говорит Орловская и твердо на меня смотрит. — До десятого января, как мы и договаривались изначально.