Глава 6

Три дня на Алтае в тишине и спокойствии сделали своё дело. Температура упала до нормальных тридцать шесть и шесть, ломота в суставах прошла, и Анна наконец перестала чувствовать себя раздавленным овощем. Слабость ещё оставалась, потому что после недели болезни мышцы забыли, что такое ходить. Но Юлька уже гоняла её по домику:

— Шевелись, засохнешь!

Сегодня Юлька умчалась в ближайший посёлок за свежим хлебом и, как она выразилась, «за женскими радостями». Анна не стала уточнять, что это за радости, а оставшись одна, натянула толстовку, укуталась в плед и вышла на террасу.

Солнце светило в полную силу, но воздух был холодным, прозрачным. Она села в кресло-качалку, положила на колени книгу, роман, который Юлька сунула в чемодан “на случай дождя”. Читать ей не хотелось, и она просто сидела, щурилась на солнышко, подставляя его теплым лучам лицо и дышала лечебным воздухом полной грудью.

Лес шумел, где-то стучал дятел, и жизнь казалась почти сносной.

А потом появился он.

Анна заметила мужчину краем глаза — он вышел из своего домика, неторопливо, как выходят люди, которым некуда спешить. Светло-русые волосы блестели на солнце, темная куртка была расстегнута, под виднелась ней простая фланелевая рубашка. Он направился к домику хозяина — дяди Миши, который колол дрова у сарая.

— Здорово, Алексей! — дядя Миша отложил топор. — Как ночевалось?

— Спасибо, хорошо, — ответил тот негромко, но в тишине утра Анна расслышала каждое слово, сказанное мужчинами.

Они заговорили о чём-то своём: о дровах, о погоде, о том, что река почти обмелела. Анна не особо вслушивалась.

Сейчас, когда мужчины стояли в поле её видимости, а она, соответственно, находилась в их, она опустила взгляд в книгу, но строчки сливались.

Сосед, разговаривая с дядей Мишей, стоял к ней лицом. И Анна видела его лицо — действительно красивый мужчина. Такой весь из себя брутал, но на него приятно было смотреть.

Ему шла щетина с проседью, видимо, он всё-таки брил бороду, потому что они с Юлькой здесь уже несколько дней, а борода не стала длиннее.

“Красивый профиль — чёткая линия подбородка, щетина, высокий лоб. Это всё хорошо бы смотрелось в рекламе какой-нибудь одежды для мужчин его возраста”, — подумала вдруг Анна.

Мужчина не смотрел в её сторону, но она чувствовала его присутствие. Он был как магнит.

“Хватит, — приказала она себе мысленно. — Ты здесь для того, чтобы забыть о мужиках. Тем более таких брутальных!”

Она уткнулась в книгу, сделала вид, что читает, даже перевернула страницу, хотя из предыдущей не запомнила ни слова из прочитанного.

И тут, краем глаза, а больше интуитивно, Аня заметила: сосед смотрит в её сторону. Украдкой, мельком, но смотрит. Пока дядя Миша рассказывал про снегоход, мужчина бросил быстрый взгляд в её сторону. Потом ещё один. И ещё.

“Ах ты… — подумала Анна. — Разглядываешь, значит? Ну-ну! А сам даже имени своего не назвал”.

Она почувствовала странный азарт. Ей захотелось поймать его на этом, заставить смутиться, отвести глаза. Пусть знает, что его заметили.

Она снова уставилась в книгу и старательно сделала вид, что поглощена чтением. Сосчитала до десяти, потом медленно, специально неторопливо, подняла взгляд, прямо на него. Глаза в глаза, пусть и на расстоянии.

Вот сейчас он отвернется. Вот сейчас покраснеет или начнет делать вид, что смотрит не на неё, а куда-то, что находится за её спиной. Все мужчины так делают, когда их ловят на разглядывании.

Но Алексей не отвернулся.

Он стоял, чуть наклонив голову, и смотрел ей прямо в глаза. Спокойно, без наглости, без вызова, без этой противной мужской самоуверенности, которая кричит: «Да, я на тебя смотрю, и что?» Просто ровный, открытый взгляд. Как будто он ждал, что она поднимет голову. Как будто он знал, что она так сделает.

У Анны внутри что-то ёкнуло, потом перевернулось. потом встало поперек горла.

Она выдержала две секунды, может, три. А потом её глаза сами дернулись в сторону, потом к книге, к пледу, куда угодно, лишь бы не в эти серо-голубые глаза, которые не собирались отступать.

“Проклятье! — мысленно выругалась она на себя. — Я только что попалась в собственный капкан. Я же хотела его подловить, а в итоге подловили меня. Он ведь ждал, когда я подниму взгляд. Господи, как же глупо получилось”.

Она почувствовала, как щёки заливает предательским румянцем. Схватила книгу, поднесла ближе к лицу — почти уткнулась носом в страницу, а сердце колотилось так, будто она пробежала километр.

“Спокойно. Он просто смотрел, Аня. Мало ли кто куда смотрит. Может, у меня на пледе пятно или волосы на голове дыбом торчат. Или…”

— Ань, привет! — раздался звонкий голос Юльки, которая вырулила из-за поворота с пакетом хлеба. — Ты чего такая красная? Температура опять поднялась?

— Нет! — слишком быстро и нервно ответила Анна. — Солнце. Нагрело.

Юлька перевела взгляд на домик дяди Миши. Сосед уже стоял спиной к ним, надевал рюкзак, собираясь уходить.

— А-а-а, — протянула Юлька с многозначительной интонацией. — Понятно.

— Ой, да что там тебе понятно! Пошли в домик, я есть хочу. Тебя сидела ждала.

Анна встала, но краем глаза всё же глянула в ту сторону.

Мужчина поправил лямку рюкзака, попрощался с дядей Мишей, вновь глянул в её сторону и пошёл по тропе в сторону леса.

И Анна могла поклясться, что этот нахала чуть приподнял уголки губ.

Ухмылка.

Короткая, едва заметная, как будто он знал, что она сейчас повернется и посмотрит на него.

Анна резко отвернулась и чуть не споткнулась о порог.

— Ненавижу, — прошептала она себе под нос.

— Кого? — уточнила Юлька, заходя следом.

— Себя. И его. И эту дурацкую турбазу.

Юлька только вздохнула и поставила чайник на плитку.

А за окном, в лесу, Алексей Николаевич Опальный неторопливо шагал по тропинке к реке. На его губах всё ещё теплилась ухмылка, которая никак не хотела сходить с его губ.