Глава 10

Алексей проснулся от того, что в домике было слишком тихо, и пусто.

Он сел на кровати, потёр лицо и огляделся. Рядом, на подушке еще была вмятина от ее головы, и сбитая простыня. Её запах ещё держался на ткани, цветы и что-то легкое, не навязчивое. Он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, ему зашёл её запах.

— Анна? — позвал он зачем-то тихо, хотя и так было понятно, что женщина ушла.

Вполне ожидаемо ему никто не ответил.

Он встал, натянул джинсы, футболку, накинул рубаху и выглянул на улицу. У её домика — никого, терраса пуста, дверь закрыта. Ну так и не лето же, чтобы держать дверь открытой, но почему-то было ощущение, что домик пуст.

Алексей двинулся к дяде Мише, тот должен знать, где его постояльцы.

— Уехали твои соседки, — сказал тот, едва увидев Алексея. — Сорок минут тому как. Заказали такси до аэропорта, сказали, срочные дела у них в городе.

Алексей замер, его сейчас даже не удивило, что дядя Миша сам, не дожидаясь его вопросов, вывалил всю нужную ему информацию.

— В каком именно городе дела?

— А кто ж их знает? Девушка та, бледненькая, вся испуганная и в слезах была, вторая за ней, как наседка носилась. Я не спрашивал, — дядя Миша просто воткнул топор в колоду, но почему-то получилось это у него как-то со значением что ли, с угрозой даже.

Алексей удивленно смотрел на хозяина турбазы, а тот не стал тянуть, заговорил, сверля взглядом:

— Ты, Алексей Николаич, вроде мужик серьёзный, но ежели ты обидел кого, то я ведь не посмотрю, что ты у нас целый подполковник…

Алексей, не дав ему договорить, оборвал:

— Телефон у тебя есть их? Дашь мне?

— А с какого перепугу я должен тебе его давать? Я не сводник.

Алексей, не отводя своего взгляда, стараясь не сорваться, признался:

— В душу мне Анна, та, которая из девушек, как ты говоришь, испуганная, запала. Понимаешь, дядь Миш? Было у нас с ней сегодня утром, по обоюдному согласию было. Тут я не вру. Сам, думаю, понимаешь, что много чего в моей жизни было, мужикам морды бил, и не только бил, тут не отрицаю. Но чтоб на женщину руку поднять или силой её взять — тут уволь. Не мразь я последняя, чтобы над этой птичкой-невеличкой измываться.

Дядь Миша ещё посверлил его взглядом, потом хмыкнул:

— Птичка-невеличка, говоришь, — и полез в карман своих штанов за телефоном, — ладно, подполковник, убедил ты меня. Записывай телефон. Только не её это номер, а Юлии, она бронировала-то.

— Найду! — кивнул коротко, записывая номер телефона подруги. А записав, заверил: — Не обижу. Слово даю.

Повернулся и пошёл к себе.

В домике он долго сидел на кровати, глядя на пустую кружку с остатками молока — для неё. Потом встал, поднял с пола оторванную пуговицу от своей рубашки и тут увидел её заколку для волос, лежащую под стулом. Поднял, повертел в руках, обычная самая, по принципу прищепки. Зачем-то положил её в карман.

Сбежала, думаешь, птичка-невеличка? Нет уж! Да, началось у них немного кривовато, но ведь обоим хорошо было. Оба, словно с цепи сорвались. Как только приняла-то она его такого?

Нет, нежным он особо и не был в постели с женщинами, но обычно всем нравилось, скулили, подмахивали, еще просили. Но сегодня он вот точно словно с цепи сорвался. Таким он бывал только после длительных командировок туда, за ленточку… А сегодня-то что на него нашло?

Через два часа он тоже собрал вещи, незачем здесь больше оставаться. Восстановился, перезагрузился, знает, понял, чем хочет дальше на жизнь зарабатывать.

Тут вон ниже по реке есть хорошее место, удобное, чтобы такую же турбазу поставить. Дядь Мишу вот к себе уговорит перейти, тот намекал, что мол, нынешние хозяева не особо базой занимаются, а ведь, считай, Клондайк!

Да Алексей и сам это, на себе, испытал.

В самолёте в Москву он сидел у окна, смотрел на облака и прокручивал в голове их совместное утро. Её лицо, когда она сама к нему шагнула, её руки на своих плечах, её страсть и отдачу до самого донышка.

“Почему же ты сбежала-то, птичка-невеличка? Даже ведь не попрощалась”.

“Анна, — повторил он про себя. — Красивое имя, сильное. Думается мне, что такая ты и есть в нормальной жизни, это просто сюда ты приехала сломленной”.

Москва большая, но не настолько, чтобы нельзя было найти одну женщину, если очень захотеть. А Опальный очень хотел найти и, главное, мог. Тем более, что телефон подруги у него имелся.

“Значит, найду. Случайная ты моя. На Алтае таких не бывает. Раз судьба свела нас вместе, да ещё не в самой лучшей форме, значит, не зря это всё!”

Помнится, когда-то давно, ему его бабка (мудрейшая женщина была, земля ей пухом!) сказала:

— Судьба ведь, она та ещё насмешница. Такого нам нарисует, что сразу и не разберёшь. Злишься на неё, психуешь: “Зачем сейчас? Почему не тогда?” А по факту-то потом и понимаешь — а иначе бы и не увидели, не поняли, не оценили.

Вот и Алексей только после встречи с маленькой и хрупкой Анной понял, что время пришло менять всё. Дальше армия без него справится. А он вот сейчас прилетит, связи старые тряхнет, найдет свою птичку-невеличку и заберет её на Алтай. Дальше вместе будут.

Но сначала с прошлой жизнью своей и проблемами решит всё, и тогда уж к ней, к Анне, поедет. Время в пути к ней, к своей птичке-невеличке, максимум месяц.

Но, как говорится, хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах…