Глава 9

Она не знала, сколько проспала в крепких мужских объятиях.

Солнце уже поднялось высоко и заливало комнату жёлтым светом. Где-то за окном пели птицы, опять где-то усердно работал дятел.

В первые секунды Анна, еще не открыв глаз, начала улыбаться, — тело ныло, а в некоторых местах и саднило, но как же это было сладко…

А потом она открыла глаза и увидела мужское плечо — крепкое, сильное... чужое. Свою руку, лежащую на широкой рельефной груди. Услышала ровное дыхание мужчины — он спал. Спокойный, расслабленный, чужой.

И тут её накрыло воспоминаниями и ужасом.

“Что я наделала?”

Стараясь не разбудить мужчину, она тихонько выползла из мужских объятий, села на кровати и поморщилась — между ног саднило, как если бы она до этого ни разу и ни с кем, а ведь у Димочки тоже с мужским достоинством всё было в полном порядке. Смутно она помнила, что у Алексея там вот прям ого-го!

Анна огляделась — его рубашка на полу, её свитер на стуле, его джинсы комом у двери, её — на другом стуле, но тоже комом. Она не помнила, как раздевалась!

Она посмотрела на Алексея — он спал, лежа на боку, светлые волосы в беспорядке, на шее засос, одна рука свесилась с кровати. И сейчас, пока мужчина спал, его лицо было расслаблено и спокойно.

«Это я ему поставила засос? Я? — с ужасом подумала Анна, понимая, да, это она. — Господи, какой кошмар”.

“Я же сама набросилась на него. Я. Первая! Что он подумает-то теперь обо мне??” — она не могла отвести взгляда от синего пятна на мужской шее.

“Он подумает, что я... что я…” — язык не поворачивался озвучить это, стыд обжёг лицо, горло сжалось.

И тут Анна представила, что он сейчас проснётся и посмотрит на неё. И что он скажет? “Спасибо за утро, было круто”?

И добавит: “Тебе пора уходить”.

И усмехнется — той своей лёгкой, понимающей усмешкой.

“Нет. Я не могу. Не хочу так! Потому что я ведь не такая! Откуда это во мне? Как я теперь в глаза-то ему буду смотреть??”.

Анна бесшумно сползла с кровати. Натянула джинсы, напялила свитер и босиком, кроссовки остались у двери на веранде, выскользнула из домика, не оглянувшись на Алексея.

Хорошо, что их домики стояли в отдалении, а это значит, что не видел, как она выходила из чужого домика.

“Как шлюха! Отработала и сваливаешь!” — жгли собственные мысли дыры в мозгу.

Она вбежала в свой домик и быстро закрыла за собой дверь. Юлька сидела на кухне с чашкой чая и книгой, увидев влетевшую в домик взбудораженную Анну, подняла бровь:

— А-а-ань? Ты где была? Я тебя по всей базе обыскалась! — первое, что выпалила подруга.

Потом Юлька присмотрелась к Анне внимательнее. Волосы в беспорядке, свитер надет задом наперед, глаза лихорадочно блестят, губы опухшие, как после поцелуев. Сама вся взбудораженная, суетится.

— А-а-ань, у тебя засос на шее. Это то, о чем я думаю?

Юлька начала улыбаться, чай и книга тут же были забыты ею.

— Ничего не было, — выпалила Анна, упорно избегая встречаться с подругой глазами. — Я не хочу сейчас об этом говорить. Собирайся. Мы уезжаем.

— Что?! — Юлька округлила глаза. — Куда уезжаем?

— Домой, Юль, уезжаем. Куда же ещё?? Сегодня. Сейчас. Я не могу здесь оставаться, — Анна заметалась по комнате, хватая свои вещи. — Я... я совершила ошибку. Глупую, пошлую ошибку. Я не знаю, что на меня нашло. Я не такая. Юль, ты же знаешь, я не такая.

Юлька, собравшись было отхлебнуть остывающий чай, медленно поставила кружку на стол, попросила:

— Ань, сядь и расскажи всё по порядку.

— Я не могу сидеть! — выпалила Анна в ответ, замерев столбом.

— Сядь, я сказала! — рявкнула подруга.

— Да не могу я сидеть, Юля! — ответила она, стремительно краснея. — Я… У меня там… Меня… — она запиналась, не в силах произнести причину, по которой она не может сидеть.

Юлькины глаза медленно, но верно увеличивались в размерах.

— А-а-а-нь…— прошептала она, поднимаясь со стула… — это то, что я думаю?? Он взял тебя силой??

— Что?? Ты совсем что ли, Юль?? Нет, конечно!

Анна все же упала на стул, охнула, пересела бочком, закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

— Он подумает, что я шлюха, — всхлипывала она, размазывая слезы по щекам. — Что я пришла к нему только за этим. Что я... что я доступна... А я просто... просто не смогла... он такой... и я...

— Стоп, стоп, стоп! — Юлька встала рядом, обняла подругу за худенькие плечи. — Ты с ним переспала, да? С этим суровым типом из соседнего домика?

Анна кивнула, не поднимая головы.

— И ты первая на него набросилась?

Новый кивок.

Юлька помолчала, погладила подругу по голове, вздохнула.

— И теперь ты его боишься, — в этот раз Юлия не спрашивала.

Анна убрала ладони от лица, развернулась к подруге и, глядя на Юльку, затараторила:

— Нет! Не его — себя боюсь. Боюсь того, что я... что я хочу его снова. Уже сейчас, Юль! А ведь мы с ним только что вот! Рано утром! Это же ненормально, правда? Я его совсем не знаю. Я не знаю даже, как его полностью зовут. А я...

— Ань, — Юлька взяла её за плечи, чуть встряхнула и спросила ласково: — Ты влюбилась?

— Нет! — слишком быстро и как-то испуганно ответила Анна. — Не влюбилась. Да и как можно влюбиться в кого-то, кого не знаешь? Это просто временное помешательство. Я просто... сошла с ума. На час. А теперь в мою голову вернулись мозги.

— И теперь тебе стыдно, да? — Юлия улыбнулась чуть покровительственно.

— Да! И мне стыдно, — Анна согласилась. — Так стыдно, Юль, что я не могу здесь оставаться. Если я его снова увижу — я не знаю, что сделаю. Или что скажу. А он? Он теперь как будет на меня смотреть и что думать? Нет! Лучше уехать. Прямо сейчас!

Юлька внимательно посмотрела на подругу, увидела в глазах Анны даже не панику — ужас. Настоящий, животный ужас перед собственным безумством.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Собирай вещи. Я звоню дяде Мише, пусть вызывает такси до аэропорта.

— Прямо сегодня? — Анна, несмотря на то, что сама просила Юльку уехать, удивилась, что та не спорит.

— Прямо сейчас, — Юлька уже доставала телефон, — только у меня есть одно условие.

— Какое?

— Когда вернемся домой — ты идешь к психологу. Не потому, что ты ненормальная. А потому, что тебе надо разобраться в себе без побегов в другой конец страны.

Анна кивнула. Слёзы ещё текли по щекам, но внутри что-то отпустило.

Они собрались за сорок минут. Чемоданы, пледы, недоеденные припасы — всё запихнули в машину, которую им нашел дядя Миша.

Удивился, конечно, — оплатили за две недели, а пробыли меньше, но мало ли что приключилось у девушек.

Анна села на заднее сиденье, уткнулась в окно, на душе отчего-то скребли кошки.

Машина тронулась. Турбаза, домики, сосны, сам хозяин турбазы, так и стоявший на тропинке у их домика — всё поплыло назад. Она смотрела, как уменьшается в зеркале заднего вида тропинка к его домику.

Дверь закрыта. Не вышел… Наверняка ведь уже проснулся. Не мог не проснуться! Гудела мотором машина, они суетились и хлопали дверцами. И он не вышел…

“Так лучше, — сказала она себе, — так даже лучше”.

В аэропорту, ожидая посадку, Анна зачем-то достала телефон, вспомнила, что не заряжала его за все эти дни ни разу. Само собой, телефон сел.

— Ты хоть бы спросила у дяди Миши его номер, — проговорила Юлька, заметив гаджет в руках подруги.

— Зачем? — Анна пожала плечами, договорила сухо: — Это был случайный эпизод. И повторения не будет.

— Уверена?

— Да.

Они сели в самолёт. Анна закрыла глаза и попыталась уснуть. Но перед глазами всё равно стоял он — мокрый, выходящий из реки, и потом, в домике, когда он нёс её на руках...

Она зажмурилась сильнее, приказала себе мысленно:

“Забудь. Это было один раз. Никогда больше не увидитесь”.

Самолёт взлетел. Алтай остался внизу, горы, реки, сосны. И один деревянный домик, из которого так никто и не вышел.