Глава 20

Проснулась Маша поздно ночью. Голова слегка гудела, тело требовало воды и душа. К удивлению, она была укрыта пледом, а торчащие пружины спрятаны под подушкой. Сонно удивившись отсутствию Лиана, девушка прислушалась, «включив» повышенную чувствительность пумы. Внизу мерно работала техника, раздавалось чье-то неровное хриплое дыхание, в воздухе разносился аромат жареного мяса и гречки, а рядом с ней чувствовалась метка ягуара. Поискав вокруг, девушка обнаружила записку, зевнула, и кутаясь в плед потащилась в ванную: что бы в мире не случилось, сейчас ей хочется пить и купаться, читать послания она будет потом, на свежую трезвую голову!

Привести себя в порядок оказалось довольно просто – все необходимое уже стояло в ванной. Закутавшись в полотенце Маша вернулась в комнату, включила маленький светильник и присев в кресло развернула записку.

Лиан писал, что его срочно вызывают на работу:

– Это ненадолго, дня два, может быть три. У нас поживет тетя Фима, покажет тебе где что и просто, будет рядом, чтобы ты не переживала.

Дальше Лиан давал указания где взять деньги и продукты, а так же очень просил не исчезать, потому что:

– Все равно люблю и найду!

Последняя фраза конечно слегка подначивала наделать глупостей, но Маша твердо решила, что в ее возрасте глупости позволительны только в постели с любимым мужем!

Поразмыслив девушка решила одеться и спуститься в кухню, ведь обед был давно, а ужин она почему-то пропустила. Вещи уже лежали в шкафу, но порядок был пока непривычным, так что она натянула джинсы, носки, топ и плотную фланелевую рубашку, которую летом носила вместо легкой куртки. В доме стало ощутимо прохладно, похоже тут надо топить печь или что-то вроде этого.

В кухне было теплее. На плите стоял прикрытый полотенцем противень пирожков, рядом отдыхала под подушкой пушистая гречневая каша. В самой духовке лежали аппетитно подрумяненные и еще теплые куриные ножки в сметанном соусе. Маша быстро накрыла стол, поставила на огонь чайник и с аппетитом занялась куриными ножками и кашей.

Она обгладывала третью или четвертую косточку, когда сзади раздалось громкое шарканье тапочек по деревянному полу и в кухню вошла немолодая женщина. В длинной ночной рубашке с рукавами она бы напоминала привидение, но плечи укутывала большая пуховая шаль, а на голове красовался замысловато завязанный платок.

– Доброй ночи, – вежливо поздоровалась Маша, всматриваясь, точно ли человек.

– Доброй, доброй, – не особо любезно отозвалась женщина. – Ты что ли наша новая фельдшерица будешь?

– Может быть, – пожала плечами девушка, – я еще не узнавала, нужны ли здесь медработники, да и перевод недели две оформлять придется.

– Нужны, нужны, – закивала головой незнакомка, – меня Серафима Кузьминична зовут, Юлик попросил за тобой присмотреть, говорит сбежать можешь, – от подозрительного взгляда «тети Фимы» девушка чуть не подавилась куриной ножкой, но сдержалась.

«Юлик» это интересно, похоже она знает ягуара с детства, а это может быть полезно. Маша попыталась разговорить женщину, но каждый раз натыкалась на короткие резкие ответы, в духе «а вот посмотрим, достойна ли ты еще нашего золотого мальчика». Понимая, что время без Лиана станет непростым периодом, девушка решила заниматься всеми делами сама. Помощи явно не дождется, а значит незачем терпеть неприятное общество злобной бабули.

Вымыв посуду, девушка вернулась в свою спальню и крепко заперла дверь. Проснулась она к обеду. Организм отдохнул, пополнил запас калорий и теперь требовал движения. В первую очередь Маша прибрала в комнате, перевернула матрас, и решила пойти поискать магазины, чтобы обзавестись постельным бельем.

Внизу с кухни раздавались голоса и шум посуды. Тетя Фима шуровала у плиты, а за столом сидели три мужика в рабочих робах и уплетали кашу с курицей. Увидев девушку они дружно встали:

– Добрый день! Меня зовут Мария, я невеста Юлиана. – За спиной раздался отчетливый фырк Серафимы, но Маша его проигнорировала: – вы сегодня будете что-то доделывать?

Один из рабочих проглотил не дожеванное и ответил, махнув рукой:

– Да, там пол заливать и стены штукатурить.

– Хорошего вам дня! – пожелала в ответ девушка, рассматривая обветренные немолодые лица. Потом решилась: подскажите, пожалуйста, где у вас тут магазин есть? Мне кое-что в дом прикупить надо.

Фырк за спиной перешел в сопение, но Маше было не привыкать игнорить злобных старушек. Мужчины спокойно ей объяснили, что где, и она ушла собираться, пожелав им приятного аппетита.

Парка, унты, шапка, за окном во всю сверкал снег, рассыпаясь веером от порывов ветра. Карточка, немного наличных и пакет в сумочке. Можно идти. За воротами ярко блестели сугробы. Всюду были протоптаны тропинки, а кое-где дорожки уже расчистили так что переходя от одного дома к другому девушка довольно быстро добралась до магазина.

Неприметное здание с толстыми стенами и аж тремя дымящими трубами на крыше приветливо распахнуло тяжелые двери. Внутри оно было поделено на две части – продуктовую и хозяйственную. Слева стояли мешки с крупой, мукой и сахаром, огромные банки с консервами, коробки печенья и шоколада, а справа высились стопки топоров, лопат, штуки ткани, пачки гвоздей и модные пластиковые ведра.

Ровно посередине скучала женщина в синем синтетическом халатике должном изображать униформу. Она смотрела за перемещением потенциальной покупательницы по магазину, но не подходила и не задавала вопросов. Побродив среди полок, Маша убедилась, что ассортимент отличается скромностью, плюс покупать что-то в дом без согласования с Лианом нет смысла. Значит нужно сделать лучше свою жизнь, и не думать о фырчащей Фиме и грубоватых строителях.

Закупка некоторых женских мелочей прошла вполне гладко. Подумав немного девушка прихватила несколько метров разнообразного недорогого ситца и хорошую банку качественного клея. Ей нравилась резьба и чистое дерево, но хотелось иметь свой собственный уголок, обставленный с женской непрактичностью и уютностью.

Возвращаясь с тяжелыми пакетами Маша едва не пела. Проведя почти треть жизни среди гладких поверхностей, моющейся плитки, пластика и стекла она трепетно любила лоскутные подушки и одеяла, мебель, обтянутую непрактичным плюшем и всевозможные пледы, и накидки, компенсируя тем самым холодную стерильность смотровых и казенную не уютность кабинетов. Получив возможность сделать что-то для себя, молодая пума принялась усердно обустраивать свое логово.

В доме она на минутку заглянула на кухню, прихватила из кастрюль пару котлет, кусок хлеба и стакан компота, и унеслась наверх в свою спальню. Ножницы, клей, нитки, лоскуты ткани и найденные у строителей планки. Увлекшись девушка выбиралась из спальни только в душ, перекусить и узнать, как дела в доме. Старушенция, которая оказалась домработницей фыркать перестала, может быть потому, что, Маша совершенно не обращала на нее внимание – вежливо благодарила за еду и снова скрывалась у себя.

Через неделю рукодельница пришла в себя и с удивлением осмотрела дело своих рук: комната совершенно преобразилась! С потолка свисал нитяной абажур, у кровати раскинулся лоскутный коврик, выполненный из новой ткани с приятным глазу переходом цвета. Простой деревянный комод превратился в нечто винтажное с кружевами и розами, а над ним красовались необычные рамки для фотографий, и новенькое кашпо.

Удовлетворенно потерев руки, Маша сгребла все, что осталось от приступа рукодельности в корзинку, выбросила обрезки и огрызки, протерла пол и поплелась в душ, удивляясь тому, что Юлиана все еще нет.

Стоя под горячими упругими струями она честно призналась себе, что всю неделю загоняла внутрь тревогу и смутное беспокойство. Глушила тоску громкой музыкой в наушниках и тщательной проработкой всех деталей интерьера, но вот именно сегодня это искусственное спокойствие лопнуло. Пожалуй, ей пока принять что-нибудь успокоительное, и хорошенько побегать в зверином облике, ее вторая половина, притихшая после течки, вновь требовала мяса и прогулки.

Заглянув на кухню, девушка залезла в холодильник, обнаружила парочку аппетитных размороженных кусочков, тут же их замариновала по семейному рецепту, и пока мясо доходило до кондиции, завела тесто на блины. На стук сковороды в кухню спустилась Серафима, Маша только приветливо кивнула ей, продолжая наливать тесто сразу на три сковородки и пританцовывать при этом. Ее свободолюбивая личность устала прятаться в спальне и теперь требовала простора.

Блины с вареньем и со сметаной, мясо зажаренное на тяжелой чугунной сковороде, огненно-горячий чай… Девушка едва успела сервировать стол, как вдалеке скрипнули ворота, бухнула обледеневшая входная дверь и в кухню ввалился сугроб на крепких ногах.

– Лиан! – отбросив нож, которым переворачивала последний блин Маша кинулась к сугробу, сдернула заиндевевшую маску с лица и прижалась щекой к колючей щетине.

Мужчина попавший в уютное тепло прямо с мороза, отступил на пар шагов, не выпуская девушку из объятий, прислонился к косяку и позволил себе насладится теплом радостно встречающей его женщины. Они стояли обнявшись так долго, что не заметили, как неслышно ушла с кухни ворчливая домработница, как стихли вдалеке стук молотка и скрип пилы, как опустел большой дом, в который вернулся хозяин.

Потом Юлиан скинул прямо на пол надоевшую за неделю беспрерывной беготни по лесам пропотевшую одежду, Маша усадила его за стол, и смотрела с какой жадностью он рвет звериными зубами еще теплое мясо, а затем расслабленно пьет чай с блинами, и почти засыпая заставляет себя пойти в душ, чтобы чистым упасть на хрустящие от свежести простыни.

Она честно собиралась пойти и убрать на кухне, закинуть в машинку заскорузлые штаны и свитер, но глядя на спящего Лиана не выдержала – прилегла рядом, уговаривая себя, что это всего на минутку, вот только вдохнет его запах, запустит пальцы в растрепанные черные волосы и чуть-чуть подышит мужским теплом рядом с тем, кого ждала, загоняя себя в работу.

Проснулась Мария от нежнейших прикосновений внизу живота. Любимые джинсы валялись на полу, лоскутки трусиков где-то там же, а Лиан бережно дул на ее теплую кожу и выводил на лобке узоры кончиком влажного, по-кошачьи шершавого языка. Дернуться и в смущении скатиться с кровати, ей не дали:

– Тссс, я так скучал! – Лиан остановился лишь на мгновение и снова принялся выводить языком узоры, раздвигая руками ослабевшие ноги любимой женщины.

Когда он бережно опустился ниже Маша невольно застонала вслух. Такие ласки требуют полного сосредоточения на партнере, чуткого резонанса и внимания, но Лиан умудрялся предугадывать ее ощущения избегая грубых ошибок. Когда девушка напряглась как струна, прося о большем, он медленно скользнул вверх, коснулся поцелуем ее глаз, губ, чувствительного местечка возле мочки уха, и наконец плавно вошел, вызывая невольный стон удовольствия и удовлетворения от приятной заполненности.

Любовный танец начинался медленно: мужчина и женщина словно вспоминали друг друга, касаясь и отступая, находя радость в простом объятии, и мерных неторопливых толчках, заявляющих миру «нам некуда спешить, мы вместе»! Однако такие ровные движения оба выдержали не долго. Проснулась яростная страсть соскучившихся тел. Темп убыстрился, поцелуи перешли в легкие укусы, а стоны эхом разнеслись по комнате и еще долго звенели, возвещая вселенной финал любовной схватки.

Полежав немного на влажных от пота простынях, они не сговариваясь собрались на кухню, восстановить потраченные калории, а заодно и поговорить.

Душ, свежее белье, джинсы и теплый свитер, в доме с незаконченной отделкой еще порой гуляли сквозняки. На кухне Маша сморщила нос и быстро убрала со стола, пока Лиан ставил чайник и таскал с блюда остывшие блинчики. Потом они сели за стол и обменялись новостями.

Юлиан коротко сказал, что отработал последний раз, и теперь увольняется в запас, собираясь жить в этом доме, занимаясь хозяйством. Маша в ответ пожала плечами. Ей нравился дом, и его хозяин вызывал невероятно теплые чувства, но неделя практически полной изоляции заставила ее задуматься, а так ли уж она готова к жизни в лесу? Возможно тут есть приятные и интересные люди, но пока она видела лишь вечно недовольную кухарку да грубоватых рабочих. Все это девушка спокойно изложила мужчине.

Он удивился такой точке зрения:

– Тебе стоило устроится на работу, Маша, тогда тебе не пришлось бы скучать, – изложил он свои аргументы. – Фима конечно очень меня опекает, но никогда не причинит зла тем, кого я люблю.

Маша рассердилась и задала прямой вопрос:

– Что по-твоему зло? Да она не бегает за мной с ножом по коридору, но я не могу зайти на кухню за куском хлеба без ее пристального взгляда и фырканья! Устраиваться на работу я не пошла, потому что не уверена, что местные жители будут воспринимать меня адекватно! Я бывала в маленьких поселках, здесь все всё друг о друге знают и любого постороннего воспринимают в штыки. Для тебя здесь дом, а для меня чужая улица! – девушка так расстроилась, что вскочила и начала мерить кухню шагами. – Да, я тебя ждала, скучала, у меня есть к тебе чувства, но если я буду заперта в доме, не имея возможности общаться с другими людьми, я деградирую! И если каждый мой шаг будет сопровождаться недовольным фырканьем я просто сойду с ума не успев родить тебе детей.

– Я тебя понял! – ягуар поднял руки сдаваясь. – Давай разберем по пунктам, чего бы тебе хотелось и как мы можем это исправить.

Разговор затянулся до самой ночи. Пара успела поругаться, помириться, съесть все приготовленное и снова нажарить мяса. В итоге составив список желаемых изменений они вышли в лес, сменили ипостась и больше часа носились по сугробам, выпуская пар.

Успевшая хлебнуть уединенной жизни девушка подвела итог всему разговору и дала им обоим месяц на устранение шероховатостей, уверяя, что через тридцать дней она уедет в родной город, даже если беременна.

– У меня есть время подготовиться к экзаменам в медакадемию, и даже средства на учебу и проживание есть, – сурово заявила Мария, вспомнив о карточке с компенсацией, которую ей в начала осени передал куратор.

Лиан хмурился, темнел лицом, но поделать ничего не мог – его подарки Маша не приняла, а церемония уже завершена. Одинокая кошка остается в своем праве жить отдельно.