Глава 14

Глава 14

Мы с Максом всё так же сидим у кровати Демида: я держу его за руку, сын положил голову мне на плечо, что‑то листает в мобильном. Тиканье часов на стене кажется оглушительно громким. Я отсчитываю каждый удар, будто он приближает Демида к пробуждению.

Дверь открывается, и в палату входит Грек. В руках у него бумажный пакет с какими‑то фруктами, а на лице — привычная ироничная ухмылка, но глаза серьёзные.

— Ну что, голубки, — говорит он, ставя пакет на тумбочку. — Новости есть. Хорошие и не очень. С какой начнём?

Макс тут же выпрямляется, смотрит на Грека во все глаза. Я чувствую, как напрягается каждая мышца в теле. Боюсь услышать что‑то плохое, но, кажется, плохое уже было.

— Начну с плохого, — продолжает Грек, присаживаясь на свободный стул. — Тот программист, Сергей, с которым ты работала, Сола, — и он выразительно смотрит на меня с упрёком, — он оказался крысой. Рыжов вычислил его и, заплатив бабки, быстро переманил на свою сторону. Именно Сергей слил Рыжову, где ты находилась.

Я закрываю глаза. Всё это время я доверяла Сергею, делилась с ним информацией, полагалась на его профессионализм. А он вот таким способом решил свою задницу уберечь.

— Но есть и хорошие новости, — добавляет Грек, заметив мою реакцию. — Рыжова не выпустят. И весь материал, что ты собрала, Сола, — это просто бомба. Она уже разорвалась в верхушке этого города. Скандал такой, что головы полетят на всех уровнях. И это такой увлекательный аттракцион — наблюдать за этими уродами, которые только сильнее топят друг друга.

Макс сжимает мою руку, а я киваю Греку, пытаясь осознать услышанное.

— Правда, я немного почистил твою чудо‑флешечку, — Грек подмигивает, — всё, что касалось Демида, меня, ну и компании. Нехорошо впутывать нашего героя в эту кашу, верно? — он шутливо грозит мне пальцем. — Эх, Сола, Сола, ну и ведьма же ты!

Я слабо улыбаюсь. В другой ситуации я бы возмутилась, но сейчас просто благодарна. Хотя нужно ещё в одном месте порыться и всё почистить. Не нужно больше никаких файлов.

И в этот момент происходит то, чего мы так ждали. Демид тихо хрипит, приоткрывает глаза и снова закрывает. Медленно вертит головой и даже пытается поднять руку.

— Демид? — шепчу я, дёргаясь к нему.

Он медленно открывает глаза. Взгляд сначала рассеянный, потом фокусируется на мне, затем на Максе, потом на Греке.

— Что, уже поминки? — хрипло, с привычной иронией произносит он. — И кто тут самый скорбящий?

Я не выдерживаю, слёзы сами катятся по щекам. Макс вскакивает, хватается за край кровати.

— Папа! — голос сына дрожит. — Ты очнулся!

В палате становится оглушительно тихо. Только взгляд Демида мечется по лицу сына. Он будто заново его изучает.

— Ну, Демон, ты как всегда вовремя! Только собрался произнести надгробную речь, а ты тут оживаешь, — захохотал Грек, а я только сейчас поняла, что не дышала всё это время, смотря на двоих своих мужчин.

— Заткнись, Грек, — Демид пытается улыбнуться, морщится от боли. — Лучше скажи, что там с Рыжовым?

— Уже сидит, — коротко отвечает Грек, становясь серьёзным. — Надолго. Благодаря твоей Соле и её материалам.

Демид довольно хмыкает и снова кривится от боли. Переводит взгляд на меня, сам нащупывает мою руку и сжимает в своей. Я киваю, не в силах говорить. Страх, который сковывал меня всё это время, наконец отпускает. Облегчение накрывает такой сильной волной, что колени подкашиваются.

И тут Макс снова делает то, чего я меньше всего ждала от него. Он аккуратно наклоняется и обнимает Демида за плечи, тихо шепча:

— Спасибо за маму.

Демид кладёт руку на затылок сына, притягивает к себе, так же тихо произносит:

— Спасибо, что вы рядом.

— Ну что ж, раз тут всё налаживается, я, пожалуй, пойду, — громко говорит Грек и поднимается со стула. — У меня ещё дел куча. Но вечером загляну. Полюбуюсь вашей тошнотворной идиллией, — ржёт он и подмигивает нам.

— Вали уже, — отвечает Демид и отпускает Макса.

Грек подмигивает мне, кивает Максу и выходит, тихо прикрыв за собой дверь.

— Так, — говорит теперь Демид. — Теперь рассказывайте всё по порядку. Что я пропустил, пока валялся тут без сознания?

Макс начинает оживлённо рассказывать, а я слушаю, смотрю на них обоих и понимаю: всё действительно будет хорошо. Впервые за долгие годы я верю в это безоговорочно. Мне не нужно бежать. Не нужно пытаться казаться сильнее, чем есть на самом деле. Просто нужно поверить в то, что случайная встреча тогда, двенадцать лет назад, оказалась судьбоносной. Глава 15

Вечер настал слишком быстро. И если Макс безмерно рад тому, что Демида сегодня выписали и мы уже дома, то я… Впервые за много лет я не могу найти себе места.

Всегда уверенная в каждом своём действии, решении, сейчас стою на кухне в доме Градова, мою посуду и пытаюсь придумать, как бы улизнуть отсюда.

Эйфория от его ранения, страх за жизнь Макса, осознание предательства Сергея — всё уложилось на полках моей жизни, и, как итог, пришла паника.

Почему‑то правильные мысли, которые так вовремя всплыли в моей голове, когда Демид пришёл в себя, что теперь я готова принять всё, что больше не нужно ни от кого бежать, сейчас кажутся глупыми и совсем недальновидными.

Тарелка в руках начинает скрипеть от чистоты, а я всё тру её. И тут я чуть не взвизгиваю, когда мою руку под тёплой струёй воды накрывает большая ладонь Демида. Тело напрягается, как струна. Я даже перестаю дышать, не то что думать. Его тело будто окутывает моё. Он прижимается ко мне, и я слышу спиной, как грохочет его сердце. Как он шумно вдыхает аромат волос и нежно проводит носом по ним.

— Когда мне в этот раз ждать побега, Сола? — хриплым, низким голосом спрашивает Демид, запуская по коже волну мурашек. Я дёргаюсь от его слов, но он в одно движение накрывает обе мои руки и, заставив отпустить тарелку и губку, укладывает их на край раковины.

— Тихо. Не нужно делать резких движений. Доктор же сказал, что мне нужно быть осторожным…

— Демид… — начинаю говорить я, и мне стыдно становится за собственную дрожь в голосе.

— Тихо, — он будто улавливает моё состояние.

Отпускает одну мою руку и, подняв её, медленно и осторожно отводит в сторону, открывая шею. Тело действует на каком‑то подсознательном уровне. Голова сама склоняется набок, сильнее открывая пульсирующую жилку, по которой Демид проводит пальцами.

И тут происходит то, чего я так давно не чувствовала. Его губы накрывают пульсирующую жилку, а с моих губ срывается непроизвольный стон.

Мозг вопит, что я ненормальная, что нужно бороться и отталкивать этого демона, а тело будто снова почувствовало своего хозяина.

— Макс уже спит, — севшим голосом произносит Демид. — Если ты хочешь сбежать сейчас, то время неподходящее. Наш сын слишком тяжёлый, чтобы тащить его на руках, — добавляет он, и я слышу чёткую иронию в его голосе.

— Я не собираюсь сбегать, — хрипло отвечаю ему и, поймав момент, когда Демид оторвался от исследования моей шеи, разворачиваюсь к нему лицом.

Мы застываем друг напротив друга. Он смотрит на меня сверху вниз, а я не теряюсь. Растворяюсь в его стремительно темнеющих глазах. Демид берёт моё лицо в ладони и склоняется к губам, обжигая горячим дыханием. Я непроизвольно облизываю губы, которые резко пересохли, но это не спасает ситуацию.

Мы, как два иссыхающих от жажды человека, которые видят свой источник и боятся подойти. Вдруг это мираж, и он растворится, как только мы коснёмся друг друга.

— Собираешься, — отвечает Демид и улыбается так, что я вздрагиваю. — В прошлый раз я думал, что ты никуда не денешься, и все твои мысли — это только мысли. Но сейчас… — он наклоняется к моему уху, обдавая его горячим дыханием, — ты думаешь о том, чтобы снова спрятаться уже третий день, Сола.

Демид снова смотрит мне в глаза, и я понимаю, что врать бесполезно.

— Ты настоящий демон, — шепчу я.

— И советую тебе это не забывать, Сола, — скалится Демид, а в его глазах мелькает торжество. — Но я хочу, чтобы ты знала: даже демоны умеют любить.

Дыхание останавливается. Я не могу сделать вдох. И Демид такой же. Я вижу, как он смотрит на меня и как сам дышит через раз.

— Ты же вроде не под наркозом, — пытаюсь перевести всё в шутку, но голос не слушается.

Из‑за того, что мы стоим плотно прижатые друг к другу, нет ни малейшей возможности сказать, что нам всё кажется.

— Мы не в том возрасте, Сола, чтобы придумывать себе сказку о принцах и принцессах, — отвечает Демид. — Я не научился красиво говорить. Но и совершать глупые поступки не собираюсь. Всё, что ты себе придумала в голове, спрячь в самый тёмный чулан. Мы потом, лет так через тридцать, сидя в старом саду, достанем твои страхи и поболтаем с ними за кружкой чая.

— Да ты романтик, демон, — нервно прыскаю я, но Демид остаётся предельно серьёзным.

— Но я не согласна жить с тобой столько лет.

— Ты уже согласилась, милая, — хмыкает он. — Просто ещё не поняла этого.

— Посмотрим, — огрызаюсь на автомате.

Но вместо ответа Демид делает то, чего я так давно хотела. Он целует меня, сразу же с напором и расстановкой. Кусает, покоряет, всасывает каждую губу по отдельности. Его язык уже заставляет покориться мой. Я чувствую, как его член упирается мне в живот и пульсирует. От этих действий тело наливается электричеством. Я хочу его. Хочу того Демида, которого помню. Но что‑то мне подсказывает, что будет всё по‑новому.

Он отрывается от моих губ, вырывая у меня стон разочарования. И снова его губы растягиваются в довольном оскале.

— Ты сама пришла ко мне, Сола, — шепчет он и проводит большим пальцем по нижней губе, слегка оттягивая её. — Сама показала мне то, чего я никогда не имел. Теперь ты моя.

— Что я тебе показала? — тихо спрашиваю, не отводя глаз от лица Демида.

— Насколько ненависть и любовь ходят рядом. Какие беды несёт женщина, но всегда с ней приходит и то, ради чего эти беды можно пережить, — подмигивает он.

Дыхание сбивается. Оказывается, я давно уже приняла решение, вот только озвучить его настолько же страшно, насколько признаться самой себе, что этот мужчина всю жизнь жил во мне.

— Что ты конкретно предлагаешь, демон? — спрашиваю я и закусываю нижнюю губу, которой он только что касался.

И Демид улавливает мой настрой. Его глаза затягивает темнотой зрачка, а я пытаюсь быстро прокрутить рекомендации врача: что нужно ещё поберечься. Боже, Сола, как же ты себя ведёшь? Но наглые руки этого мужчины уже ползут по моему телу, а в глазах пляшут джигу его демоны.