Глава 7

Глава 7

***

Пока едем обратно в офис, я приказываю охране отвести юриста, которая так рассказывала о своей пользе в фирме, на один из складов. С ней у меня будет отдельный разговор. Это она была в моём кабинете, как только мы заехали на территорию Рыжова.

А вот секретарша порадовала. Либо зассала, либо умеет работать ещё и башкой, а не только ртом.

Мы заезжаем на подземную парковку, и Грек довольно скалится, потому что за нами люди Рыжова проехать не могут. А то, что они хотели отследить пацана, даже не поддаётся сомнения.

— Камеры отруби, чтобы никто ушлый не решил покопаться, — бросаю Греку и разворачиваюсь к Максу, который всю дорогу просидел между сиденьями. — Ну что, не надумал мне рассказать, как ты оказался в моей тачке?

Пацан бросает на меня дерзкий взгляд, в котором вызов и злость. Ну конечно, кто же ещё виноват, что этот малолетний идиот чуть не выпрыгнул из машины? Естественно, злой дядька Демон.

— Ну тогда вылезай, прогуляемся к моему офису, — хмыкаю я, и даже странная гордость берёт за пацана. Держится он, конечно, отлично!

Поднимаемся на этаж под смешки Грека, который всё время переводит взгляд с меня на пацана. И вот на хрена мне это нужно? Я должен думать о том, как наказать зажравшихся уродов, а мысли все о избитом пацане. А то, что его лупили — факт! Дерзкий. Такие всегда отгребают.

— Проходи, — останавливаюсь возле тёмной двери, которая ведёт в небольшую комнату отдыха.

Неплохой плюс вот таких офисов. Радует ещё то, что здесь отличная звукоизоляция.

Пацан косится на меня исподлобья, но проходит в открытую дверь. В его взгляде полно настороженности и той самой дерзости, от которой у меня внутри что‑то ёкает. Точно такой же взгляд был у меня в его годы: вызов всему миру, готовность драться за каждый шаг.

— Демон, ты чего с ним, как с фарфоровым? — за спиной хмыкает Грек. — Он же только что из машины чуть не выпрыгнул.

— Умолкни, — бросаю через плечо. — Найди лучше мазь от ушибов. И лёд.

Захожу в комнату и закрываю за собой дверь. Пацан стоит посреди комнаты, осматриваясь вокруг. Ничего в глазах не мелькает — совершенно безразличное лицо. Значит, он не из уличных ребят. Но то, что может за себя постоять, — факт.

— Садись, — указываю на диван. — И давай без фокусов.

— Я не фокусник, — бурчит пацан, но садится.

— Вижу, — усмехаюсь. — Но дерзости у тебя на троих хватит. Откуда такой взялся? — задаю ещё раз вопрос больше для себя, чем Максу.

Он молчит, сжимает губы. Половина морды синяя, но кулаки сжаты. В глаза бросается то, что костяшки набиты — значит, спортсмен. Ну или любит кулаки почесать, что не странно в его возрасте. На вид ему десять‑двенадцать лет. Хотя могу и ошибиться.

Грек возвращается через несколько минут и кладёт на столик тюбик мази и пакет со льдом.

— Вот, принёс папочка, — ржёт Грек, а я хмыкаю. Кажется, я сегодня всё же кому‑то вмажу. — Молчит этот заяц? Может, мы его припугнём?

— Я вообще‑то здесь, — фыркает пацан, и теперь ржу я.

— Присмотри за дверью, пугатель. Чтобы никто не вошёл и он не вышел. И пожрать закажи? — киваю на пацана, который не сводит взгляд с пакета со льдом.

— Да ты издеваешься? — вздыхает Грек, но тянется за мобильным и идёт в коридор.

Я сажусь напротив пацана, достаю лёд, заворачиваю в салфетку.

— Держи. Приложи к глазу.

— Сам знаю, — он берёт лёд, но прикладывает не сразу. Смотрит на меня изучающе.

— Помочь? — задаю вопрос и опираюсь локтями в колени.

Пацан фыркает и всё же прикладывает лёд к щеке. Смотрю, как стискивает зубы что есть мочи и судорожно выдыхает. Больно, но терпел всё это время.

— Ты кто такой? — спрашиваю прямо. — От кого бежишь и как оказался в моей тачке?

— Никто, — отвечает коротко. — Просто оказался не в том месте и не в то время.

— Ответ интересный, но не засчитан, — усмехаюсь, но внутри всё напрягается.

Что‑то тут не складывается. Но Макс молчит. Лёд держит у глаза, но взгляд не отводит. И снова эта дерзость во всей позе, упрямое нежелание сдаваться.

— Слушай, — я наклоняюсь вперёд. — Я не добрый дядя и не спасатель. Но я не бросаю тех, кто попал в беду без причины. Так что либо ты говоришь правду, либо я просто вызываю полицию и решаем вопрос по‑другому.

Макс напрягается, и взгляд из дерзкого становится загнанным.

— Полиция не поможет, — хрипло бросает он. — Да и нельзя. Они меня снова отвезут к этим уродам, а мне нужно к маме, пока не поздно.

По коже пробегает озноб от каждого слова пацана. И варианта не верить ему нет.

— Где тебя держали? — спрашиваю то, что сейчас может помочь.

— За городом, — отвечает Макс и смотрит волчонком.

— Номер матери знаешь? Давай позвоню, — предлагаю я.

— Спасибо за помощь, но дальше я сам, — отвечает и кладёт салфетку со льдом на стол.

Ты смотри, какой смелый. Либо слишком умный, либо пытается кого‑то спасти. Хотя да… Мама.

Воспоминания о собственном детстве наплывают волной: грязь, страх, кулаки старших, которые учили жизни. Но у меня был только отец — жестокий, но свой. А у этого — мама? Вот только где она?

В этот момент дверь открывается, и входит Грек. Глаза ошалевшие. Давно я его таким не видел.

— Тебе пора заканчивать, — твёрдо произносит. — У тебя там посетительница.

— Не понял, — смотрю на Грека.

— Да я сам не особо понимаю, но тебе понравится.

Поднимаюсь и иду на выход, но тут же соображаю, что если сейчас оставить этого мелкого наглеца здесь, то он удерёт. По его позе вижу, что он уже на низком старте. А его бы лучше в больничку.

— Поднимайся. Посидишь в кабинете со мной, — твёрдо говорю Максу. — И без фокусов.

— Говорил уже, — огрызается пацан и нехотя идёт за мной.

Мы проходим через скрытую дверь в мой кабинет. Макс усаживается на диван. Да, диковатое зрелище, избитый пацан в кабинете босса. Но что‑то мне подсказывает, что глаз с него спускать нельзя.

Слышу шаги в коридоре — лёгкие, но уверенные. Грек замирает с другой стороны двери, опираясь плечом о стену. Дверь открывается, и на пороге появляется женщина. Высокая, стройная, с прямыми светлыми волосами и глазами, которые я слишком часто вспоминал в последнее время. Она смотрит прямо на меня, а я пытаюсь понять, что это за чёрт. Как такое возможно?

— Здравствуй, Демид, — её голос ровный, но в нём чувствуется сталь.

Но тут происходит то, чего никто из нас точно не ждал:

— Мама, — на выдохе произносит Макс и срывается с места.

Вся её дерзость, вызов, идеальная спина — всё исчезает в этот момент, и только её голос бьёт по ушам:

— Максим!