Глава 6

Глава 6

***

Я умерла. Потом поднялась и снова умерла. Двое суток. Ровно столько я подыхаю, а каждый вдох даётся как последний. Внутри — пустота, будто кто‑то выпотрошил меня, оставив лишь оболочку. Мой мальчик, мой сын, неизвестно где. Мысль об этом вонзается в сердце осколками боли, и я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Вот только физическая боль ничто по сравнению с той, что рвёт изнутри.

Брат с черепно‑мозговой травмой. Врачи успокаивают тем, что состояние его стабильно и что он в сознании. Но их слова звучат как пустой звук. Я киваю, улыбаюсь сквозь слёзы, а внутри всё кричит: «Где мой сын? Где?!»

Полиция приходила, но я отказалась от показаний, сославшись на неудачное падение. И самое ужасное, что в глазах этих полицейских я видела высокомерие и довольство. Они смотрели на меня как на ничтожество, как на ещё одну жертву, которая не посмеет поднять голос. Я слишком много дерьма знаю о таких личностях. Слишком многие замазаны по самые яйца. И теперь…

В руках вибрирует мобильный, который я не выпускаю из рук уже вторые сутки. Он стал моим якорем, единственной ниточкой, связывающей меня с реальностью. Быстро открываю сообщение и понимаю, что мой мир распадается на кусочки. Мелкие осколки, которые впиваются в тело, разрезая его до кровавых потоков:

«Вас предупреждали! Теперь встреча переносится. И мы так поняли, ваш сын вам целиком не нужен».

— Нет, — задыхаясь, шепчу я, и понимаю, что перед глазами всё плывёт от слёз. — Пожалуйста…

Голос ломается, а в груди сердце сжимается так, что дышать почти невозможно. Я хватаюсь за стену, чтобы не упасть.

Поднимаю взгляд и смотрю сквозь открытую дверь, на Димку, который лежит в палате. И, судя по тому, с какой злостью ударяет по койке, он понимает, что происходит. В его глазах та же боль, тот же страх, что и во мне. Мы оба тонем, и никто не протянет руку.

Я вхожу к Диме в палату и прикрываю дверь за собой. Мне кажется, что вокруг все следят за мной. Ждут, что я сделаю. Каждый шорох, каждый взгляд, будто приговор. Я больше не контролирую ситуацию.

Сергей пытался выследить тех, кто мог быть в спорткомплексе, когда пропал Макс, но ничего не вышло. Камеры с чёрного хода не работали, а мобильный Макса я нашла в урне за дверью чёрного хода. Нашла — и чуть не рухнула на месте. Холодная, липкая паника тогда накрыла меня с головой.

Но сегодня что-то происходит не так. Сергей тоже исчез. Он не отвечает на мои звонки и сообщения. Всё остаётся непрочитанным. И хорошие мысли в голову не приходят.

Я чувствую, как снова начинаю задыхаться, но ничего сделать не могу. Всё что у меня было я собрала и скинула на флешку, которая у меня в кармане. Но легче от этого не становится. Флешка кажется свинцовой, будто тянет меня на дно.

— Сола, — зовёт меня брат, а я вздрагиваю от этого прозвища.

— Не называй меня так! — шиплю на брата, и голос дрожит.

Я отучила всех называть себя так, кроме брата. Но каждый раз, когда слышу это обращение, у меня перед глазами всплывает образ Демона. Образ человека, который хотел сломать мою жизнь, но подарил мне сына. Воспоминания жгут кислотой, или глазами Демона.

— Прости, — виновато произносит Димка. — Но ты, блин, должна была понимать, что такие уроды не гнушаются ничем!

И я понимаю злость брата. Вот только легче от этого не становится. Меня будто в очередной раз макают в собственное дерьмо. А ведь я гордилась той, кем стала. Как научилась разоблачать и наказывать нечистых на руку людей. Но сейчас… сейчас я просто мать, которая потеряла своего ребёнка.

— У всего есть последствия, — обречённо произносит брат и поднимается с койки.

— Ляг обратно! — злюсь на него. — Тебе нельзя вставать ещё! А я…

Прикрываю глаза и понимаю, что план, который придумала ночью, самый здравый сейчас. Я догадываюсь, где может быть мой мальчик. Изучать информацию и анализировать её я не разучилась. Так что единственное место из тех, что было прописано в документах и где, возможно, мой мальчик, это загородный клуб Рыжова. Вот туда я и поеду. И я не дура, понимаю, что меня будут ждать.

Но пока мой мозг снова прокручивает план, Дима уже поднялся и со стоном натягивает штаны.

— Куда ты собрался? — подскакиваю к брату и успеваю подхватить его за талию, чтобы он не упал.

— Я иду к Градову, — севшим голосом произносит Дима, а я чувствую, как мой мир не просто рухнул — он превратился в чёрную дыру, которая начинает засасывать в себя остатки.

— Ты память потерял, Дима? — спрашиваю я осипшим голосом.

— Не потерял, — огрызается брат и смотрит на меня виновато, но одновременно ещё и с укором. — Но я прекрасно знаю, что у тебя есть на этого Демона всё досье. И то, что он перебрался в этот город, знаешь не только ты. Только он сможет помочь!

— Ты идиот?! — выкрикиваю я, но быстро беру себя в руки. — Ты забыл, что он сделал?

— Сына тебе сделал! — огрызается Димка. — Которого ты сейчас можешь потерять из‑за своего идиотского желания наказать тех, кому пишутся законы в этом мире.

Я отшатываюсь, как от пощёчины. Не могу сделать полноценный вдох. Мне плохо, но пока никто не произносил этих слов вслух, вера в то, что я делаю благое дело, была сильной. Сейчас же… сейчас всё рушится. Внутри будто что‑то надломилось. Я разрываюсь между ненавистью к Демону и отчаянной надеждой, что он — единственный шанс спасти Макса.

— Прости, — тяжело дыша, произносит Димка и берёт меня за плечи, заставляя смотреть ему в глаза. — Но ты должна понять, Аглая, что только он сможет помочь. Ты же не просто так столько лет тренировалась на всех этих уродах. Я знаю тебя, сестрёнка. Ты хотела отомстить.

— Он бандит, Дима, — пытаюсь воззвать, только не могу понять, к кому: ко мне или к брату. Голос звучит глухо, безжизненно.

— Ага, — кивает Димка. — И отец твоего сына, о котором не знает ничего.

— Ты не посмеешь, — обречённо шепчу я и понимаю, что ноги меня не держат. Страх, отчаяние, вина — всё смешивается в один клубок.

— Я — нет, — уверенно, но холодно отвечает брат. — Ты — да.

В голове гудит. Перед глазами мелькают образы Макса, скачущего на месте и машущего мне с ринга. Демон и его взгляд, полный холода и похоти. Димка, бледный на больничной койке. Я стою на краю пропасти. Шаг вперёд, и я обращусь за помощью к последнему человеку, у которого можно просить её. Шаг назад — и я потеряю сына.

Дыхание сбивается. Ладони потеют. Я закрываю глаза, пытаясь унять дрожь. Но цена неправильного выбора…