Глава 24

Запах лекарств смешался с липким чувством нереальности, которое всё ещё преследовало Варю.

Дверь приоткрылась, и в палату уверенной походкой вошла врач — Антонина Степановна. Окинув пациентку профессиональным взглядом, она тепло улыбнулась:

— Ну что, Варвара, как мы себя чувствуем? Вы всех нас знатно напугали! Целую неделю в коме пробыли, между прочим. Но организм молодой, крепкий — слава богу, всё обошлось. Если анализы и дальше будут такими же стабильными, через пару неделек уже выпишем вас домой, к привычной жизни.

Варя отрешенно уставилась в одну точку на стене. В её ушах всё ещё стоял тот самый настойчивый птичий крик из её иллюзий, разговоры с Шариком и Матроскиным, а мысли крутились вокруг одного человека.

Света, переглянувшись с врачом, осторожно спросила:

— Антонина Степановна, скажите. . . а это нормально, что она после пробуждения бредила? Ну, утверждала, будто находилась совсем в другом месте, в какой-то деревне. . .

Врач понимающе кивнула, мягко вздохнув:

— О, милая моя, кома — это глубокое погружение. Мозг в таком состоянии строит самые невероятные защитные лабиринты. Во сне человеку может привидеться что угодно, а после пробуждения граница между галлюцинацией и реальностью какое-то время еще размыта. Это пройдет. Главное — покой и позитивные эмоции. Отдыхайте, Варвара, я зайду к вам позже.

Антонина Степановна поправила бейджик, ободряюще кивнула девушкам и вышла из палаты, плотно притворив за собой дверь. Едва шаги врача затихли в коридоре, как за окном палаты раздался резкий, раскатистый звук:

— Кар-р!

Варя вздрогнула всем телом и резко повернула голову. На широком оконном карнизе сидела крупная черная галка. Птица наклонила голову набок и несколько раз тяжело, в упор моргнула прямо на Варвару, будто подавая какой-то тайный, известный только им двоим знак.

Света тут же подскочила со стула и замахала руками на окно:

— А ну кыш отсюда, пернатая зараза! Тебя тут только для полного счастья не хватало!

— Не надо... — тихо, с какой-то пронзительной болью в голосе произнесла Варя. — Света, оставь её... Это же просто безобидная птица.

— Да уж, очень «безобидная», — фыркнула Света, подбегая к раме и с грохотом захлопывая створку окна. — Разносчица всякой инфекции, а не птица! Ты посмотри на неё, уставилась тут.

Галка настырно, с глухим стуком клюнула в оконное стекло, заставив Варю снова вздрогнуть. В груди поднялась острая, удушающая волна отчаяния. Девушка схватила подругу за запястье, вписавшись пальцами в ткань её кофты, и заговорила быстро, срывающимся, умоляющим шепотом:

— Свет... Света, послушай меня. Ты можешь сделать для меня одну вещь? Очень важную. Съезди сегодня, сейчас, ко мне на квартиру, умоляю тебя!

— Варь, ты чего за руки хватаешь? — испуганно выдохнула Света, пытаясь успокоить подругу. — Какая квартира? Тебе лежать надо!

— Нет, послушай! — Варя смотрела на подругу глазами, полными слез и лихорадочного блеска. — Там, на кухне... в старом навесном шкафу. Должен лежать старый дневник моей бабушки, карта и ржавый ключ. Пожалуйста, найди их и привези мне! Это правда невероятно важно для меня.

— Ты с ума сошла, что ли?! — ошарашенно вытаращила глаза Света. — Какой дневник? Какая карта? Варь, я понимаю, тебе досталось, такого врагу не пожелаешь, но ты бредишь!

— Я в своем уме, Света! — со слезами наотмашь крикнула Варя. — Привезешь ты их или нет?! Я тебя очень прошу, ради нашей дружбы!

Света растерянно заморгала, сдаваясь под напором подруги, и замахала руками:

— Да ладно, ладно! Поеду я, успокойся только! Господи, ну и нервы у тебя. . . Совсем странная стала.

Варя тяжело откинулась на подушку, судорожно выдыхая. И тут её взгляд случайно упал на тумбочку у кровати, где стояли два роскошных, совершенно разных букета. Раньше она их просто не заметила.

— Стой... а это откуда? — кивнула она на цветы.

Света вздохнула, возвращаясь на стул:

— А, это. Розы — от твоего бывшего, объявился всё-таки, совесть проснулась. А вот эти ромашки. . . — Света загадочно улыбнулась. — от того самого мужика, который тебя сбил.

Варя мгновенно встрепенулась, чувствуя, как внутри замирает сердце:

— От какого мужика?!

— Ну, который на дороге тебя сбил и сюда примчал, — кивнула Света. — Медсестра говорила, он почти каждый день сюда приходил, справлялся о тебе. Я сама его не застала, но медсестра говорила — мужчина видный, интересный такой...

На лице Вари дрогнула слабая, робкая тень улыбки.

— Свет... — тихо шепнула она, глядя на подругу. — Поезжай быстрее. Пожалуйста.

Светлана со вздохом покачала головой, собираясь уходить:

— Ладно, уговорила. Сейчас поеду к тебе на квартиру и привезу твоё барахло, если оно там вообще есть. Ненормальная ты у меня, Варька.

Дверь за подругой тихо закрылась. Варя осталась абсолютно одна со своими метаниями и разрывающей душу бурей в груди.

Она медленно, превозмогая резкую, жгучую боль в забинтованном боку, приподнялась на подушках. Тонкие пальцы дрожали, когда она потянулась к прикроватной тумбочке, на которой стоял скромный, но удивительно нежный букет полевых ромашек. Варя бережно, будто боясь спугнуть хрупкое видение, вытащила цветы из вазы и поднесла к лицу.

Резкий, медовый аромат свежей травы и лета ударил в нос, мгновенно пробуждая в памяти те самые воспоминания: старый домик, прохладный туман и его тёплый, глубокий взгляд.

— Хоть бы это был он... Хоть бы это был Федя. . . — шептала Варя, прижимая холодные стебли к горячим, влажным от слёз щекам.

Сердце колотилось как безумное, отсчитывая секунды. В её голове лихорадочно крутились обрывки воспоминаний, складываясь в единую, звенящую мозаику:

«Птица за окном... Она же не просто так смотрела на меня! Разве настоящие галки так умеют глядеть? А ромашки? Откуда он мог знать, что я обожаю именно полевые ромашки? Меня сбила машина, Печкин напал во дворе... Всё сходится, всё абсолютно реально! Значит, и Простоквашино, и дом, и Федя — всё это существует на самом деле, это не был бред! Но... а что, если он меня не помнит? Что, если в этой жёсткой, серой реальности он обычный человек, который просто случайно сбил меня на дороге, и у него нет ни Кота, ни Шарика, и он даже не знает моего имени?»

Варя судорожно зажмурила глаза, с силой мотая головой, пытаясь отогнать эту страшную, леденящую душу мысль.

— Нет-нет-нет, бред! — вслух сорвалось с её пересохших губ. — Откуда тогда эти ромашки?! Откуда он знал?!

Она глубоко и прерывисто задыхалась, чувствуя, как внутри растет слепая, отчаянная надежда.

— Ладно, сейчас Светка вернется. Она привезет дневник. Если... если там записано то, что было там, если слова сойдутся — значит, он тоже здесь. Значит, он настоящий!

Варя прижала ромашки к груди, вглядываясь в пустой дверной проем, и замерла в томительном, мучительном ожидании, которое казалось вечностью.

Спустя час тяжёлого, томительного ожидания дверь в палату резко распахнулась. В проёме появилась запыхавшаяся Света, сжимавшая в руках потрёпанную спортивную сумку.

— Всё, я нашла то, что ты просила, — с порога выдохнула она, тяжело отдуваясь.

Света неуклюже плюхнулась на металлический стул у кровати, расстегнула молнию и извлекла старый, потёртый дневник с исписанными от руки страницами.

— На, держи своё сокровище. . . — Светлана скептически скривила губы, скрестив руки на груди. — Слушай, Варь, твоя бабуля, земля ей пухом, была, похоже, знатной фантазеркой. Я заглянула в пару страниц. Представляешь, она на полном серьёзе описывала, будто с ней в доме разговаривали кот и собака! А ещё — подумать только! — писала, что втюрилась по уши в какого-то мужика по имени Фёдор из Простоквашино. Ну не бред ли сумасшедшего?

Варя не слушала последние слова подруги. Едва завидев знакомый переплёт, она судорожно выхватила дневник из рук Светы. Её дрожащие пальцы лихорадочно перелистывали страницы, выхватывая родной, знакомый почерк — её собственный почерк, которым она выводила каждую строчку, находясь там, в сказочной и в то же время невероятно живой реальности Простоквашино.

Каждое слово, каждая буква, каждая аббревиатура кричали об одном.

— Это... это я писала... — едва слышно, пересохшими губами прошептала Варя, прижимая блокнот к груди. Слёзы мгновенно затуманили глаза, но на губах расцвела безумная, счастливая улыбка. — Значит... значит, он тоже здесь! Он существует на самом деле!

Света ошарашенно уставилась на подругу, широко раскрышив глаза. В её взгляде читалось неподдельное замешательство и страх за психическое здоровье Вари:

— Кто «здесь», Варь?! Ты можешь нормально объяснить, что вообще происходит?

Но Вара уже не обращала внимания на её слова. Лихорадочный блеск в её глазах пылал с новой силой. Она резко откинула одеяло, спустила ноги с больничной койки и натянула тапочки.

— Свет, дай мне ключи от своей машины! — выпалила Варя, решительно поднимаясь на ноги.

Света отшатнулась от неё, как от умалишённой, и замахала руками:

— Чего?! Ты совсем из ума выжила, Варька?! Куда ты собралась?! Ты только из комы выползла, тебя неделю назад ножом в бок исполосовали, швы ещё даже не сняли! Какие ключи, какие машины, куда ты лыжи навострила?!

Варя, морщась от резкой, пронзительной боли в забинтованном боку, всё же выпрямилась во весь рост. Одной рукой она намертво вцепилась в заветный дневник, а второй схватила Свету за плечи, заглядывая прямо в глаза с такой безумной, всепоглощающей мольбой, что у той перехватило дыхание.

— Свет, послушай меня. . . Я знаю, я сейчас выгляжу, как неадекватная, — голос Вари срывался на плач, смешанный со смехом. — Ты хочешь, чтобы у твоей лучшей подруги было настоящее, неподдельное счастье? Настоящая любовь?

Она протянула свободную руку ладонью вверх, требуя ответа.

— Свет, ты не понимаешь... Он реальный!

— Да кто реальный-то?! — уже почти плача от отчаяния и беспомощности, воскликнула Света.

— Федя! — со слезами на глазах и сияющей улыбкой выкрикнула Варя. — Это его ромашки! Те самые, понимаешь?! Я обязана его увидеть, прямо сейчас! Пожалуйста, умоляю тебя, дай ключи от машины!

— Какой нафиг Федя? Ты меня пугаешь пуще прежнего! — возмутилась подруга.

Света долго смотрела на бледное, исхудавшее лицо подруги, на её горящие глаза, полные слез и безумной надежды. Тяжело, обреченно вздохнув, Светлана полезла в сумочку, вытащила ключи и со злостью, вперемешку с улыбкой, швырнула их Варе в руки:

— Ну ты и чокнутая на всю голову! — сквозь слёзы засмеялась Света, махнув рукой. — Только попробуй мне машину поцарапать или в кювет улететь — я тебя сама второй раз закопаю! Верни в целости и сохранности, поняла?!

Но Варя уже не слышала её последних слов. Прижимая к груди дневник и крепко сжимая ключи, она со счастливым криком поковыляла к выходу из палаты, навстречу своей разрушенной, но теперь уже точно обретшей смысл жизни реальности.