Глава 5. Особенности семейной жизни

Конечно, с палаткой и спальником я преувеличила, но вот небольшой складной нож, спички, два батончика сникерса и ибупрофен теперь всегда были при мне. Во избежание повторных казусов Гордиан воздерживался от прикосновений, что радовало меня. А вот маг грустил. Ему нравилось дразнить свою жену.

– Обычно женщины сами падают в мои объятья, еще бегать от них приходится. А тут дал бог жену недотрогу. Где справедливость? – бурчал мужчина, вглядываясь в дорогу впереди. Он был за рулем, поэтому приходилось смотреть только через лобовое стекло, не отвлекаясь на остальное.

– Ну, раз падают, так лови. Зачем ко мне лезешь? Решили же, что брак лишь прикрытие, – напомнила о нашей изначальной договоренности я, поглаживая шею. Два часа в пути приносят свои неудобства.

– И что тебе понадобилось дома? Теперь едем в такую даль. Попросила бы, и я купил бы все, что нужно, – продолжал недовольно высказываться маг. Наверняка были планы на выходные, а я их сорвала своим требованием отвезти меня в город, чтобы я могла забрать свои вещи.

– Мне не нужно новое, мне нужно старое и мое, – кратко пояснила, открывая игру «Кристаллы» на смартфоне. Ехать было ужасно скучно.

С последнего случая моего внезапного перемещения прошла целая неделя. Как сказал Гор, нужно было понять причину этого явления, поэтому он старался не колдовать слишком часто и не переходить черту. Я хотела переехать из этого захолустья в город, где жила раньше, ведь не привыкла к отсутствию какой-либо приличной инфраструктуры, но муж сразу отмел эту идею. По его словам, дом Анны Петровны являлся источником, и я не могла надолго оставлять его. Вся сила, которую я абсорбировала при использовании магии Гордианом, сливалась именно сюда. Если бы я была настоящей ведьмой, то могла бы использовать этот источник, но, увы, это было недоступно для меня. Все, что мне оставалось, это закатки, огород и дискотека в местном клубе по выходным. Как же это раздражало!

Самое интересное, что мне не нужно находится рядом с магом, чтобы впитать излишки силы, достаточно просто быть связанной с ним контрактом. Вот так просто. Я приклеена к месту, а этот наглец может гулять смело. Несправедливо!

– Я хочу чем-то заниматься. Не сидеть же вечно у черта на куличиках и печь пироги. Мне необходима работа, – решила не медлить, и поговорить о наболевшем.

– Куплю тебе машину, сможешь устроиться на работу в ближайшем городе. Не мегаполис, но тоже ничего, по сравнению с деревней.

Я тяжело вздохнула. Перспектива учителя колледжа не сильно радовала. Вряд ли поблизости находился университет с нужной мне кафедрой, поэтому прощай мечта стать деканом.

– Можешь ходить в мою академию. Устрою тебя по блату, – он улыбнулся своим словам, продолжая следить за дорогой. – Правда, вряд ли знания по части колдовства хоть как-то помогут тебе в этом, но зато время убьешь и мозги подкачаешь.

У меня загорелись глаза! Было все же высшее учебное заведение где-то недалеко. Просто подарок судьбы. Даже если бы там обучали, как принимать роды у коров, это было лучше огорода и печи. Все же город давно въелся в мои кости, легкие и ум. Нельзя вытащить его из девушки, просто закинув ее в избушку посреди неизвестности.

– Ты учишься в академии! – радостно взвизгнула, захлопав в ладоши.

Однако мужчина не разделял моего восторга. Гордиан неожиданно нажал на тормоза и съехал на обочину, полностью останавливаясь. Когда маг посмотрел на меня, лицо у него было удивленным и возмущенным одновременно.

– Да за кого ты меня принимаешь? – точно, это было возмущение. Ему даже воздуха не хватало, чтобы нормально говорить. – Я в твоих глазах какой-то глупый студент. Юнец? Сколько по-твоему мне лет?

– Тридцать?

– Шестнадцать, блин! – передразнил маг, явно начиная злиться. – Мне уже за восемьдесят! Я декан, Марго. Причем самый уважаемый!

Кажется, я задела чье-то самолюбие. Неудобно-то как вышло. Даже совестно стало, что я его принимала за младшего. Не думала, что он настолько старше. Кто из нас еще сыплется? Интересно, а Анна Петровна была его старше? Они знали друг друга в молодости?

– А я почти профессор филологических наук, – сама не знаю, зачем это сказала.

– Серьезно? – его брови слегка дернулись вверх. Это выглядело забавно. Мимика у мага и вправду была какая-то юношеская. – Не сказал бы. Думал, ты больше по естественным наукам.

– Все так думают, но нет. Я чистый гуманитарий, – поддержала смену темы я, но не удержалась, и добавила, – А вам преподаватель языкознания не нужен?

– Не думаю, но я уточню, – он попытался не слишком открыто улыбаться, когда говорил это. – Поехали. А то такими темпами мы будем на месте после обеда, и придется заночевать в городе.

Даже не знаю, нравилась мне эта перспектива или нет. С одной стороны я соскучилась по шумным улицам, выхлопам и кофейням, а с другой было непривычно находится там в другом облике. В любом случае, решение не за мной. Я оказалась в подневольной позиции.

***

Было непривычно стоять возле своей квартиры и осознавать, что неудобно открывать дверь. А все дело в том, что Анна Петровна была ниже меня и левша. Я с трудом подпись поставила на регистрации брака, используя другую руку, а тут еще и ключ в трудном замке не хотел правильно поворачиваться. Казалось бы, используй правую, но нет. Правая у этого тела была как моя левая у родного. Вот и оказалась я в позиции первоклашки, которая до прописей доросла, и это пока предел. Самое интересное, что в экстренных ситуациях обе руки функционировали исправно, но стоило понервничать и зациклиться на чем-то, как начинались проблемы.

С горем пополам, но мне удалось открыть дверь. Гордиан парковал машину и должен был вот-вот подняться следом, поэтому я не стала закрывать за собой. Позже я обрадовалась этому факту. Ведь стоило мне разуться и пройти на кухню, как из ванной рядом раздался до боли знакомый голос.

– Маша? Ты уже пришла? – кажется, текла вода, немного приглушая слова, но я все равно разобрала смысл. – Мороженное купила? А то у этой диеточки ничего слаще моркови нет.

Да, диеточка, мое обидное прозвище. Раньше называли деточка, а как похудела, изменила пищевые привычки и зажила стройной жизнью, так его немного изменили. Бесящее словечко авторства моей сестрицы.

Взгляд быстро метнулся в сторону, цепко осматривая кухню и находя такие привычные признаки чужого присутствия, как чашки с остатками чая на столе, вафельное полотенце на спинке стула и несколько использованных зубочисток с обломанными кончиками. Мама всегда любила подолгу сидеть и доставать остатки пищи после трапезы, оставляя после себя горку мелких щепок на тарелке или прямо на скатерти. Но позволяла она себе подобное лишь дома в кругу семьи.

Инстинкт самосохранения сработал безотказно. Меня сдуло с кухни в коридор за рекордные полторы секунды. Там меня настиг кошмар в виде трех пар женской обуви: шпильки и невысокая танкетка, батильоны и сапоги. А на вешалке роскошно расположились кашемировое красное пальто до бедер и черное изящное, почти до щиколоток. У меня начал дергаться глаз.

– Мила, ты долго там еще? Выходи! Я тоже хочу освежиться, – этот твердый голос с хрипотцой мне не забыть никогда. Таким генералы отдают приказы, а не задают вопросы.

Все внутри ухнуло вниз, сердце бешено забилось, а пятки аж горели. Мой кошмар выходил из гостиной с чем-то тряпичным в руках. Казалось, что все кончено, и я обречена, но на бабушке не оказалось очков. Минус девять, это не шутки. Я буду лишь сереньким пятнышком, что скроется из виду уже через три, две, одну…

– Бежать! Бежать! Как можно быстрее бежать! – возбужденно шептала себе под нос, сбегая вниз по лестнице босиком, с кроссовками под мышкой. Хорошо, что гардероб мне немного обновил муженек, иначе пришлось бы ехать в город в старых калошах или валенках. Ничего приличнее у ведьмы не было. Старики вечно мерзнут.

– Ты куда? – Гор как раз был этажом ниже и я наткнулась на него очень вовремя. – Ты чего босиком?

– Потом! – я схватила его за руку и потянула за собой вниз. – Бежим!

– Куда? – растеряно спросил маг, смешно спускаясь следом и ловя равновесие. Ему явно было неудобно, ведь я была невысокой, да еще и шла первой, и мужчине приходилось сгибаться, чтобы не нырнуть носом вниз с лестницы.

– Подальше отсюда!

– Да что произошло? – кое-как Гор смог меня притормозить и даже сумел остановить на два лестничных пролета ниже моей квартиры. – Ты ничего не забрала, кроме собственных кроссовок, так почему мы сбегаем?

Маг забрал у меня обувь, присел на корточки, расшнуровал и подставил поближе, чтобы я могла обуться. Что я незамедлительно и сделала. Стопы кололо от холода и шершавого цемента, но сбежать было важнее обморожения ног или цистита.

– Приехали мои бабушка, мама и сестра, – обмирая повторно от этого факта, я сказала все прямо. И пусть потряхивало меня не от холода, но я стойко ждала, когда Гор завяжет шнурки, и мы сможем убраться отсюда как можно дальше.

– Хм, – завязывая последний узелок на кроссовках, многозначительно хмыкнул муж. – Это, конечно, неприятно, но исправимо. Представилась бы подругой, что пришла за вещами их родственницы. Они же не в курсе, что наша Марго теперь в другом теле.

Гор произнес это с плохо скрытым смехом, после чего легонько сжал кончик моего носа между костяшками пальцев. Так в детстве мальчишки ставили друг другу «сливки», щипая так сильно, что выступали синяки. Меня миновала участь сизого носа, но поводили меня за него из стороны в сторону ощутимо.

– Марго?

И это был не Гордиан. Это была моя младшая сестрица, что застала нас в весьма интересной позе то ли пытки, то ли флирта. Но интересно другое, Маша смотрела четко на меня и обращалась тоже ко мне. Вот только теперь я выглядела иначе. Тогда почему она узнала меня?

– Ты чего это тут шуры-муры развела? В доме жрать нечего, гости приехали на пустое место и бегают по супермаркетам, а она распутничает. На вот, – и мне в руки сунули один из больших и тяжелых пакетов. – Помогай давай. И вы тоже, кем бы вы ни были.

Маша была в своем репертуаре и сумела припахать даже замершего мага старше восьмидесяти лет. А точнее нагло эксплуатировала «дедушку» с внешностью модели или актера. Такой себе старичок удалой, где возраст, это только цифра.

– Чего трубку не берешь? Мать телефон оборвала, пытаясь дозвониться. Три дня тишина была, поэтому сама виновата, что мы всей кагортой заявились. Не отвалилась бы рука принять вызов, если не хотела такого исхода.

Обычно моя семья редко мне звонит, ибо я от них часто сбегаю и общаться не горю желанием, но кто ж знал, что именно в этот сложный период они решат наладить отношения таким оригинальным способом.

– Что происходит? Как она меня узнала? – незаметно зашептала на ухо магу, пока сестра самозабвенно обвиняла меня в жестких сидениях в поезде, клопах в матрасе и отвратительных бутербродах на станциях. – Я изменилась?

Мой товарищ по несчастью присмотрелся, стараясь при этом не споткнуться, поскольку все оставшиеся пакеты моя сестрица отдала ему, и они сместили центр тяжести мужчины.

– Никаких изменений. Все та же Анна в молодости, – озадаченно ответил муж, перехватывая ручки пакетов поудобнее. – Не переживай. Заберешь вещи и сразу уйдем.

Я понимаю, что он пытался меня подбодрить тем, что общаться с семьей долго не придется, но вся загвоздка заключалась в том, что мужчина слишком плохо знал женскую половину моей родни.

– Забудь. Мы отсюда не скоро выберемся. Хорошо, если живыми.

– В смысле?

– В моей квартире Чума, Война и Голод. И я не преувеличиваю, – уже представляя масштаб последствий от присутствия рядом со мной мужчины, я начинала готовиться к моральному распятию.

– А Смерть куда делась? – пошутил маг, еще не осознавая того тайфуна, что скоро обрушится на нас.

– Поверь, тебе и этих трех всадников апокалипсиса хватит за глаза. Смерть будет освобождением, – я тяжело вздохнула и зашла в квартиру следом за неустанно жалующейся Машей. Она ни на кого не обращала внимания, занятая лишь собой и своими «тяготами», в которых, несомненно, виновата я.

Вот бы сейчас телепортироваться! Ради этого я даже была готова сама поцеловать мужа.

***

Если вы когда-нибудь бывали на суде потенциального смертника, то наверняка понимаете, как я себя сейчас чувствовала. И нет, роль бедняги осужденного досталась отнюдь не мне. Для меня была более подходящая, но не менее жалкая роль – адвокат подсудимого. Все три женщины из моей семьи окружили и загнали в угол мага, пытаясь взглядом прожечь в нем дыры.

Мама-прокурор выискивала любые недочеты в поведении и внешности, бабушка судья уже мысленно выносила приговор «очередной козел», а сестренка-присяжная прожигала заинтересованным взглядом. Дня нее мой мужчина был объектом флирта и поклонения ее величественности. Если ей не восхищались мои парни, значит, они слепые идиоты и с головой не особо дружат. Теперь, думаю, ясно почему я уехала от своей семьи подальше.

Закипел чайник и это стало своего рода отмашкой. Начался допрос.

– Гордиан, а кем вы работаете? – мама зашла сразу в лоб, наклоняясь над столом, за которым мы все сидели.

– Я преподаю в академии, – чувствуя себя абсолютно спокойно и уверенно, ответил маг, через секунду добавив. – Декан факультета.

– Что ж, раз сама не стала деканом, то хоть захомутала декана, – высказалась бабуля, скривившись.

– Ба! – как же стыдно.

– Что, ба? Разве я что-то не то сказала? – и тут же прикинулась одуванчиком, отворачиваясь от меня. – Вечно ты меня ругаешь и не слушаешь. Совсем не любишь бабушку.

– А есть ли у вас квартира? Планируете ли заводить семью? – пошла ва-банк мамуля.

– Ма! Какая семья? Смотри, какой он молодой. Поди еще не нагулялся, – и Маша открыто стрельнула глазками в мужчину. Все как всегда. – Да и с кем семью-то создавать?

Последнее было тихо сказано, но недостаточно, чтобы осталось тайной. Уверена, все расслышали. Захотелось провалиться сквозь землю или сгореть заживо на месте, но увы, этого я не умела.

– Ну, положим, семья у меня есть, как и жилплощадь, – Гор ехидно улыбнулся и посмотрел прямо на меня.

Ну спасибо, герой! Теперь меня разорвут.

– Что?! – бабушка перешла на ультразвук. – А я ж сказала, что она себе женатика нашла! Куды полезла, дура молодая? Семью вздумала разрушить? Дык сама останешься не у дел, да еще с прицепом, недалекая!

– Мама, тише, – попыталась успокоить бабулю моя родительница, но бестолку.

– Поздно говорить шепотом, Мила! Уже свершилось! – говорила старушка так, будто произошло второе пришествие, а не у внучки парень появился. – Дочь твоя прошматроска! Вертихвостка и проститутка! Ее дед и отец ушли к любовницам, так и эта решила протоптать тропинку в шалавью жизнь!

И вот смотрю я на все это и не понимаю, то ли плакать хочется, то ли смеяться. Гордиан вон наблюдает за всем, как за дешевым представлением и не скрывает презрительной улыбки. Наверняка жалеет, что не дал мне умереть, а связался с такой пропащей девицей. И ведь не отмоешься теперь.

– Совсем разум потеряла! А ну иди сюда! – и моя мировая бабушка, чье детство и отрочество пришлось на военное время, вскочила со стула, схватила полотенце и давай меня лупить. Война в ее истинном обличии.

Пришлось уклоняться и уворачиваться. Мама пыталась остановить бабушку, говорила, что мы не одни и ничего не ясно, но жене военного было все равно. Она уже вычленила состав преступления и перешла к наказанию. Все это происходило ровно до того момента, как маг неожиданно не появился передо мной и не перехватил полотенце одной рукой. Маша радовалась, что отчитывают не ее, и наблюдала за всем с очевидной мыслью «заслужила». Однако вмешательство мужчины заставило ее заволноваться и даже возмутиться.

– Вы защищаете ее? – аж воздуха сестрице не хватало. – Это ж позор на всю семью. Она кидает тень на наш род, не смейте ее защищать! А потом хорошие мужчины обходят меня стороной из-за ее поведения.

Да, кто-то был голоден до мужского внимания. Чем не поведение еще одного всадника апокалипсиса.

– Маша, прекрати! За тобой свои грешки имеются, почему некоторые парни и обходят тебя стороной, – если бабулю мать не могла утихомирить, то на дочь влияние она имела. – Простите за весь этот сумбур, Гордиан. Просто у меня так сердце болит за дочку, а она совсем с нами не связывается. Вот мы и перенервничали. Ох, что-то мне дурно.

Женщина театрально схватилась за грудь, закатила глаза и осела на пол, перетягивая одеяло на себя. Про меня на время забыли, что было хорошо, но сомнительно. Ведь теперь в игру вступила Чума. Это был единственный способ прекратить военные действия, но взамен перейти к спасательным. Я готовлю холодный компресс из полотенца, Маша растирает стопы, пытаясь снять спазм, а бабушка громко причитает в уголке. Будто у постели умирающей собрались, не иначе. Отработанная схема, работает безотказно и без изменений. Такой себе закольцованный круг ада.

– Смотри, что ты наделала! Мама снова слегла. Сложно было позвонить? Как переехала, так напрочь позабыла о родственниках. Ни стыда ни совести. Я одна помогаю маме и бабушке, а ты разъезжаешь по стране и только собой и занимаешься! Хоть бы на лекарства денег прислала, – полушепотом, зло отчитывала меня младшая сестра.

Ей не повезло остаться без высшего образования, отчего и приходилось перебиваться должностью продавца и вести открытую жизнь модной начинающей инстаблогерши. На это денежки и уходили. Бьюти боксы, курсы по привлечению денег и исполнению желаний, одежда и косметика, а на жизнь не особо хватало. В этом она тоже винила меня, ведь денег на ее обучение не было из-за того, что я не помогала маме. А ведь сама я училась на бесплатном. Но Мария поступила только на платное. Мне по сей день припоминают, что я посмела уехать и бросить сестру без оплаты обучения. И всем плевать, что лаборанту в университете платят не так уж и много.

– Марго, милая. Я не осуждаю тебя, – простонала мама, протягивая ко мне трясущуюся руку. – Но ты же понимаешь, что так нельзя. Мы же растили тебя, ночей не спали. Я все тебе отдавала, когда отец ушел от нас. Как же так получается, что ты нас бросила, дочка. Да еще женатый мужчина… Нет, Марго, это неправильно, дорогая. Ты же понимаешь?

– Мам, все не так…

– Ох, я сейчас потеряю сознание! Маша, неси нашатырь! Скорее! – мне так и не дали договорить. Ведь это не важно, важно что из-за моих слов и поступков страдает мать и две пары глаз, молодые и старые, смотрят на меня с осуждением. И так от этого совестно и больно, что хочется забиться в угол и исчезнуть.

– Да что ж ты творишь? Лучше обними мать. Пусть дочь из тебя никакая, но хоть лгать прекрати! – подхватила эстафету словесного избиения бабушка.

– Кажется, дорогие родственники, вы все не так поняли.

Как гром среди ясного неба. Никто не ожидал услышать чарующий мужской голос, да еще с таким заявлением. Кажется, про моего спутника и вовсе позабыли, занятые бичеванием нерадивой дочери, внучки и сестры.

– Марго моя законная жена. Мы живем вместе, и мы счастливы.

– Ж-женаты? – больше всех удивилась Маша. В ее понимании я должна умереть старой девой, брошенкой или матерью одиночкой.

– Но почему нас не пригласили на свадьбу? – обиженно и с подозрением поинтересовалась очнувшаяся без нашатыря мама. Она даже села на диване и голос прорезался. Вот что животворящее слово «жена» делает с людьми.

– Моя Марго сказала, что обойдемся без родственников, и я согласился, – супруг обнял меня за талию и притянул к себе в довольно собственническом жесте. Раньше я бы возмутилась, но не сегодня. Сегодня я готова была стерпеть даже большую наглость со стороны мужчины.

– Ну, Маргарита ты даешь! – возмущению матери и сестры не было предела.

– Я ж говорила, что она неблагодарная, – пробурчала старушка и отвернулась от меня.

– И вот теперь я понимаю, почему, – припечатал Гор, повернувшись ко мне. – Они действительно невыносимы, ведьмочка моя.

Маг так заигрался, что наклонился и поцеловал меня в щеку, крепко обнимая. Я, честно говоря, не ожидала ничего подобного, поэтому растерялась и продолжила стоять, как статуя.

– Собирай вещи и уходим отсюда, – шепнул мне на ушко Гор и сделал странный пасс рукой в сторону начинающей громко возмущаться троицы.

Тишина накрыла квартиру внезапно, но так вовремя. Можно было услышать, как машет крыльями муха, которая застряла в жалюзи. Неописуемое блаженство. Никаких криков, возмущений и обвинений. Только три женщины разных поколений, застывшие в самых необычных позах, с искаженными криком и злостью лицами. Я знала, что в принципе они неплохие, но жить с ними под одной крышей было невыносимо.

Гордиан подтолкнул меня в сторону шкафа, побуждая двигаться и начать собирать все необходимое. Когда я завершила свои дела в квартире, мы покинули это место под аккомпанемент крыльев бьющейся о жалюзи и стекло мухи.

Я была выжата как лимон, но удивительно спокойна. Будто непрекращающаяся война в моей душе просто внезапно закончилась. Я понимала, что это не навсегда, однако хотелось сделать это постоянным.

***

Дорога домой была долгой. Начало вечереть. Солнце красиво садилось за деревьями, окрашивая почти голые верхушки в оранжево-розовые тона. Казалось, будто весь лес обуял пожар, желтея пламенем на кронах.

Я наблюдала яркие, а затем пастельные тона на горизонте в легкой задумчивости, не задерживаясь взглядом на мелькающих за окном деревьях, чтобы не почувствовать головокружение. Мы ехали в тишине, и я думала, что так будет до самой деревни, но ошиблась. Гордиан прервал поток хаотичных мыслей, обратившись ко мне. Он был весьма деликатен, что ранее не водилось за мужчиной.

– Могу я спросить?

– М? – мне не хотелось говорить, но было действительно интересно, о чем спросит декан целой академии магии после наблюдаемого спектакля от моей семьи.

– Твоя семья бедствует?

Вот это было неожиданно. Я могла предположить вопрос о здоровье матери, отце и дедушке, о моем плохом воспитании, провальной карьере или ярлыке «синий чулок», но точно не об этом.

– Не то чтобы, но им приходится туго. Когда я могу, я посылаю им деньги. Все же у мамы проблемы с сердцем, а сестра довольно безответственна, чтобы помогать материально, – честно призналась, и тут же почувствовала укол вины. Будто откупалась от собственной семьи. Бабушка об этом часто говорила по телефону, из-за чего я несколько раз возвращалась домой, но ненадолго.

– Это странно, – расплывчато заметил мужчина. Неужели он тоже осуждает меня за то, что бросила семью?

– Что именно? – сглатывая, и поворачиваясь к магу, уточнила.

– Одежда на них была точно не с базара. Брендовые вещи, дорогая обувь и два пальто из лимитированной коллекции. Да и золота на теле прилично, – рассказал о своих наблюдениях Гор. – Не вяжется это с бедностью.

– Да нет, ты ошибся. Они подобные вещи и в глаза не видели, только в модных журналах и на китайских порталах с подделками, – я весело улыбалась от того, что даже такого красавчика и долгожителя моим родственникам удалось обвести вокруг пальца. – Что до украшений, то это еще бабушкино наследство. Они его не оставляют дома никогда. По их мнению лучше на себе носить, чтобы не украли.

– Наследственные серьги твоей сестры подозрительно напоминают Bvlgari из последней осенней коллекции, – саркастично заметил Гор. – Не сомневаюсь, что твои предки были теми еще знатоками дизайна ювелирных украшений.

– Ты говоришь глупости. Да мы видели твои Bvlgari только через витрину, даже в руках не держали. – Я, конечно, понимала, что мои родные не идеальны, но обвинять их в ложной бедности, это уже слишком.

– И я охотно верю, что ТЫ видела подобную одежду и украшения только на витринах, в кино и журналах. Чем и объясняется твое полное невежество в этом деле и полная безнаказанность твоих родственников. Наверняка ты верила им безоговорочно.

– Что за чушь! – я была сильно возмущена. Какое право он имел так говорить обо мне? Даже если я не ношу дизайнерские шмотки, разве это повод делать из меня дуру? Однозначно нет!

–Твоя мать больна? – неожиданно перескочил с темы мужчина.

Я вся негодовала, прям пылала изнутри, а он взял и просто оборвал разговор! Хотелось высказать все, что я думаю о престарелых магах и их маразме, но чудом удержалась и через силу ответила.

– Больное сердце, слабая печень и диабет, – отрывисто произнесла и добавила. – Что, и это все ложь? Инсулин тоже воображаемый? Наверняка она колет себе витаминчики каждый день.

– Не исключено, – он широко улыбнулся, явно специально, чтобы позлить меня еще больше. – Однако в диабет я верю. А вот больное сердце и печень никак не вяжутся с двумя бутылками вина, которые купила твоя сестра. Не скажешь же ты, что Мария одна может всадить полтора литра крепкого красного?

– Ты про бабулю забыл, – насупилась я, складывая руки на груди.

– А она пьет? – он удивленно посмотрел на меня.

Как же не хотелось отвечать, ибо это рушило мою картину мира, из-за чего злость росла с ужасающей скоростью. Однако я решила говорить правду. Не думаю, что Гордиан распознал бы ложь, но я все равно не хотела вмешивать нечто подобное в наши отношения. Ведь совру я и могу получить в ответ то же самое.

– Нет, – почти прошептала.

Я отвернулась к окну и приготовилась выслушать очередные умозаключения мужчины и выводы о моих лживых родственниках, но на удивление ничего не услышала. К слову, я знала, что мать пьет алкоголь. Не запойно, скорее от случая к случаю, но это все равно плохо, учитывая ее болезни. И пила она, когда я в очередной раз уезжала или отдалялась. У нее часто случалось приступы после этого, отчего она оказывалась в больнице. Вот и сейчас наверняка у нее сдали нервы от тревоги за меня, и она снова хотела прибегнуть к разрушительному способу успокоения. И куда только Машка смотрела, когда покупала это пойло?!

– Мы приехали.

Я резко встрепенулась, осознавая, что задремала по дороге и даже не заметила этого. Мы действительно были у дома Анны Петровны, теперь моего дома и моего источника. Пора уже смириться с новой жизнью и принять ее. Старая была не так уж и радужна. Наверное…

Кстати, как вообще родные узнали меня? Ведь внешность сильно отличалась от моей прежней? Родственная связь? Кровные узы? Что вообще произошло?

Увы, ответа не было. Даже старец Гордиан ничего не знал о подобном. Зато обещал взять меня с собой в академию и дать пропуск в библиотеку. Там можно было что-то найти по данной теме, да и все интереснее, чем торчать в тьме тараканьей без связи и современного досуга.