Глава 14

Этот день кажется бесконечным.

И следующие два тоже. Я остаюсь в отеле, который про себя уже называю тренировочным лагерем. В меня экстренно вливают столько информации, что голова идет кругом. Правила этикета, техники для интервью, имена людей, которые я должна знать, как будущая супруга миллиардера.

Мне показывают их фотографии. Некоторых из них я знаю заочно, все-таки люди известные и мелькающие на экранах. Так что запоминание дается довольно легко. У меня действительно хорошая память, а не выборочная, как у Макарова.

А вот уроки за обеденным столом мне не нравятся.

Чертова брускетта!

Зачем вообще заказывать сложные блюда?

Можно я съем ее дома без всяких условностей?

Вот прям возьму рукой и спокойно получу удовольствие от вкуса?

— Тарелку нельзя крутить, — назидательно сообщает учитель. — Саму брускетту тоже. Вот как поставил официант, так и нужно приступать. Берете вилку и нож, отрезаете маленький кусочек на один раз. Следите за положением вилки и руки.

— А куда нож?

— Положите на тарелку, под небольшим углом в центр.

Аппетит пропадает.

Я начинаю понимать, почему женщины из высшего света такие худые. Во-первых, огромная конкуренция, статусных мужиков на всех не хватает, а во-вторых, начинаешь искать в меню не то, что вкусно, а с чем меньше шансов облажаться. И лучше порцию поменьше.

Но есть и плюсы.

Мне нравится новая стрижка, меня научили красиво укладывать волосы и я подсмотрела пару секретиков по уходу. Потом мне сделали медицинский тест и назначали правильную дозу витаминов. Да и с Виталием я сдружилась. Как оказалось, компания Макарова оплатила его услуги на всю подготовку и поездку.

— До завтра, — произносит Анфиса с прохладой, когда третий день подходит к концу. — Завтра мы выезжаем из отеля.

— Да, мне уже сказали.

— В десять придет охранник за вещами.

— У меня всего одна небольшая сумка.

— Вот за ней и придет, — давит Анфиса. — Я сброшу расписание вам в чат.

Я, если честно, жду от нее пакостей. Анфиса достаточно умна, чтобы не подставляться сразу и чтобы придумать что-то хитросделанное. Но что-то точно будет. Я кожей чувствую ее нарастающее презрение. Она едва выносит, что меня каждый день “улучшают”. Я читаю в ее остром взгляде, что я недостойна такой чести и вообще полезла не в свою игру. Другое дело она — красивая, статная, ухоженная.

Я подумывала о том, чтобы попросить заменить ее. Но мне спокойнее, когда она перед глазами. Кто ей помешает строить интриги за спиной? Она секретарь Макарова, она знает всех помощников и ассистентов. Она как рыба в воде в его компании, это я новичок, который только пытается понять, что к чему.

Анфиса входит в лифт, чтобы спуститься вниз. Я же захожу в другую кабинку и поднимаюсь на самый верхний этаж. Меня переселили в люкс после подписанного договора.

Я провожу электронным ключом и захожу в номер.

Шум.

Я что оставила телевизор?

Хотя стоп!

Я замечаю, что другой электронный ключ уже вставлен в специальный кармашек рядом с дверью. Я со злостью сжимаю свой и иду вглубь номера.

Уже нигде нет покоя.

Интересно, что еще?

Меня будут учить, как правильно расправлять постель для богатого мужа? Под каким углом взбивать подушки?

Или как встречать его после тяжелого рабочего дня на бирже?

— Макаров…

Я удивленно выдыхаю, замечая его в гостиной.

Гад очень удобно устроился. Он сидит на огромном диване с бархатными подушками, на одной из которой стоит чаша с попкорном. На нем черное поло и пижамные темные штаны. Ноги босые. А на экране телевизора громыхает какой-то боевик.

— Как день? — спрашивает он совершенно будничным тоном и поворачивается ко мне, упираясь локтем в подушку.

— Что ты здесь делаешь? — шиплю.

— У тебя плохое настроение?

— Мы будем разговаривать вопросами?

— Можем, — он пожимает плечами и щурит глаза, словно ждет, взорвусь я сейчас или еще подышу. — Ты голодна? Я ждал тебя и не стал ужинать.

Он тянется к другой стороне дивана, чтобы взять сотовый.

— Салат? Паста? Вино? — перечисляет он, глядя в экран. — Ладно, я сам закажу. Ты, наверное, собиралась в душ?

Непробиваемый.

Ужасный.

— Я собиралась принять ванну.

— Давай, — он кивает, будто это требует его одобрения. — Я как раз фильм досмотрю. Или нужен будет массаж?

Он испытующе смотрит на меня.

— Я умею, — добавляет Макаров, понижая голос до явных хриплых интонаций.

— Не сомневаюсь.

Я перевожу взгляд на сотовый, когда тот пиликает. Анфиса прислала расписание, как и обещала. От убористых строчек, за каждой из которых стоит важное дело, хочется застонать. Я снова смотрю на Макарова и думаю о том, что он не испортит мне вечер.

Мне нужно отдохнуть.

Без шуток.

Я поворачиваю к ванной комнате. Оставляю пиджак на спинке стула и скрываюсь за высокой белой дверью. Она закрывается на замок, для верности можно придвинуть квадратный пуф, но он слишком тяжелый на вид. Я отказываюсь от этой идеи и набираю ванну, бросая в нее ароматную бомбочку и щепотку соли.

— В массаж он умеет, — бурчу. — Лучше бы в чувство такта научился. И базовое воспитание подтянул заодно.

Я зажигаю большие свечи и выключаю верхние лампы. В комнате сразу становится волшебно — легкая подсветка и дрожание огоньков свечей добавляют уюта и спокойствия. Я снимаю одежду, собираю волосы в высокий пучок и с наслаждением опускаюсь в теплую густо пахнущую воду.

О да.

Именно это мне было нужно.

Шапка пены набухает на глазах. Можно еще включить легкий джаз… Нет, так я точно усну. Без того слишком хорошо. В люксовой ванне продумана каждая деталь. Она большая и со специальными выемками, для головы продумана мягкая подушечка, а температуру можно регулировать кнопками на сенсорной панеле.

Просто сказка…

В дверь стучат.

Дважды.

— Так что насчет массажа? — низкий голос Макарова разрушает всю умиротворяющую магию момента. — Ириш?

— Макаров, уйди.

Он пробует дверь, нажимая на ручку.

— Ты закрылась? — он изображает искреннее удивление. — От будущего мужа? Как ты привыкнешь ко мне, если будешь закрываться на замок?

— И отказываться от массажа.

— Именно, — он усмехается.

Раздается приглушенный шум, и Макаров отвлекается.

— Да, в гостиной, — распоряжается он, переключаясь на пришедшего официанта. — Один бокал можно сразу сюда.

Он щелкает пальцами.

И я вместо того, чтобы познавать дзен, представляю, как паренек в черной фирменной жилетке подает ему бокал. Обслуживает барина, который привык щелкать пальцами и добиваться своего любой ценой.

— Ты еще там? — произносит Макаров, снова переключаясь на меня. — Ужин принесли.

— Чудно.

— Если любишь остывшую еду, можем дальше поболтать через закрытую дверь.

— Тебе скучно?

— А еще холодно и одиноко, — дверь поскрипывает, и мне кажется, что Макаров спускается по ней, садясь на пол и нажимая спиной. — Я рассказывал, что купил новую компанию? Сегодня утрясли последние моменты сделки и пожали руки. Я заплатил больше рыночной цены, но рынок скоро нагонит, отрасль растет и в следующем квартале…

Я ухожу под воду.

Он не замолчит.

И не уйдет.

Поэтому я просто-напросто скрываюсь от его делового голоса под толщей. На несколько мгновений становится легче, но мне, как ни прискорбно, нужен воздух. Я выныриваю и понимаю, что его монолог не закончился. Макаров продолжает знакомить меня с рабочими буднями миллиардеров, словно мы настоящая пара и он рассказывает мне, как прошел его день.

— Он кстати классно играет в теннис. Ты играла в большой? Настольный не считается, — он замолкает, только чтобы отпить из бокала. — Я узнал, кто его тренер и перекупил его.

Боже.

За что?

— Даже не деньгами, а регалиями. У меня есть связи в спортивной федерации…

Я рывком поднимаюсь из ванны. Срываю махровый халат, в который можно укутаться в три слоя, и иду к двери. С волос капает вода, но мне плевать, я отщелкиваю замок и резко раскрываю дверь.

Макаров тут же падает к моим ногам.

Он все-таки сидел, оперевшись спиной на дверь. Так что он вваливается в комнату, потеряв баланс, а его голова опускается точно на мои мокрые стопы.

Даже жалко, что не на кафель!

— Привет, — произносит он без тени замешательства, продолжая лежать.

Он даже извлекает из этого выгоду — его наглый взгляд крадется выше по моим ножкам.

Я отступаю, выдергивая стопы из-под головы Макарова, и с внутренним удовлетворением отмечаю, что он все-таки прикладывается макушкой об пол. Пусть с детской высоты, ему все равно полезно.

— Я не играла в большой теннис и не хочу слушать о нем. О большом бизнесе тоже.

— Ты что-то не в духе сегодня, — замечает Макаров.

С него всё как с гуся вода.

Я смотрю в его хитрые зеленые глаза сверху вниз и лишь шумно выдыхаю. Потом разворачиваюсь и иду обратно в ванную, чтобы привести волосы в порядок. Я останавливаюсь у большого зеркала и беру полотенце с полки. Стоит бросить один взгляд через отражение, как массивная фигура Макарова вырастает за спиной.

Он подходит ко мне. Тормозит у второй раковины.

Номер задумывался для двоих, так что здесь есть, где развернуться.

— Ты подбираешь ключик? — спрашиваю его, собирая волосы полотенцем. — Ты то жесткий, то ироничный. Сегодня, я так понимаю, домашний вариант продемонстрирован.

— Я не продумываю каждый свой шаг.

— Значит ты развлекаешься, — я киваю.

Я откидываю полотенце и начинаю наносить крем на лицо.

— Я хочу, чтобы ты расслабилась, — добавляет Алексей. — Привыкла ко мне. Я не извращенец, не урод, я нормальный мужик. Меня учили не обижать девочек.

И он совершенно рутинным жестом тянется к упаковке, на которую нанесена надпись “дентал кит”. Там зубная щетка и паста на одно использование. Макаров разрывает пакет и выдавливает весь тюбик на щетку. Я почему-то завороженно наблюдаю за этим, словно впервые вижу, как представитель противоположного пола чистит зубы. Потом правда прихожу в себя и вспоминаю, что хотела подсушить волосы феном.

Его металлическая ручка как раз торчит из стены. Он оказывается довольно мощным, я сушу волосы и украдкой наблюдаю за Макаровым. Он выглядит расслабленным и даже немного уставшим. Как и полагается после рабочего дня.

А вместе мы выглядим как обычная пара.

Словно старательно репетируем наши вечера в поездке. Там точно будет один номер на двоих, как-то странно снимать отдельные люксы сразу после свадьбы.

— Но мы же не будем спать в одной кровати? — выпаливаю, выключая фен.

Бровь Макарова изгибается.

Это и правда выходит странно. Я размышляла о происходящем про себя, а заключительную фразу выдаю вслух. Я выдерживаю его напирающий взгляд через зеркало и вижу, как он наклоняется к крану и умывается.

— В договоре очень размытые формулировки…

— Ты вообще слушаешь, что я говорю? — жестко обрывает меня Макаров.

Он протягивает ладонь и касается изгиба моего локтя. Он едва ощутимо нажимает, придавливая ткань халата.

— Или ты ждешь, что я закину тебя на плечо и потащу силой в кровать?

— Сразу предупреждаю, я буду царапаться.

— Не сомневаюсь, — он усмехается.

Макаров выключает воду и вытирается моим полотенцем, после чего отправляет его в угол для химчистки. Еще секунда и он молча уходит, не забывая подобрать бокал с пола. Макаров умудрился не разбить его, когда упал к моим ногам.

Я разворачиваюсь и упираюсь поясницей в мраморную столешницу. Дверь осталась открытой, так что я слышу его шаги. Потом звон ресторанных крышек для блюд.

Не урод.

Нормальный мужик.

В голове всплывают его слова.

Только совсем чуть-чуть манипулятор. Мне не дает покоя мысль, что спектакль с Артуром устроили его люди. Я не могу знать наверняка, но подозрение точит и от него не отмахнуться. Так что в добряка Макарова я не верю, себе дороже. Кто знает, что на самом деле спрятано в его душе?

Я переодеваюсь и вхожу в гостиную. Телевизор работает без звука, а Макаров сидит за столом.

— Мы будем жить под одной крышей, но спать в разных комнатах, — произносит он, замечая меня.

— Хорошо.

— Только прекращай сторониться меня. Вылет через неделю, а ты напрягаешься каждый раз, когда я подхожу ближе.

Он выдвигает стул рядом с собой.

— Ты голодная?

— Да, — признаюсь. — Сегодня был сумасшедший день. Я видела еду только утром и то на уроке, меня учили как правильно справляться с брускеттой и пастой.

— Здесь можно не церемониться.

Макаров смахивает лишние приборы, оставляя рядом с моей тарелкой лишь одну вилку.

— Я не кусаюсь, — добавляет он для верности.

На этот счет я сомневаюсь, но решаю все-таки подойти.

— Значит, учили не обижать девочек, — произношу, опускаясь на стул. — Чему еще учили в детстве?

— Серьезно? Ты психолог, я не забыл. Я слова не скажу о своей семье, особенно о матери. Я ваши штучки знаю.

— Бывал на психотерапии?

— Я только где не бывал.

— Под следствием?

Макаров смеется.

— Один раз, — он проводит ладонью по подбородку. — По молодости, по глупости. Эту строчку уже стерли из моей биографии.

— Оу, значит у меня теперь есть компромат на тебя.

— Ты не знаешь, по какой статье.

— А ты не скажешь мне?

Он щурит глаза.

— А ты угадай.

Мне становится любопытно. Я концентрируюсь на его волевом лице, а Макаров подыгрывает мне — он откидывается на спинку и расправляет плечи, чтобы мне было удобнее рассмотреть его.

— Ты рисковый и любишь авантюры. Плохо понимаешь слово “нет”.

— Пока подходит что угодно.

— Ты угнал машину? — кидаю первое, что приходит на ум.

— Черт, так неинтересно, — в его голосе слышится настоящая досада.

— Попала?

— У меня был один приятель, ему подарили крутого британца с раллийной раскраской. Он был из мажорской семьи, так что меня даже угрызения совести не мучили.

— А ты не был из мажорской семьи?

— Нет, Ирина, — он кривит уголки рельефных губ. — Ты не поймаешь меня. Я не буду говорить о семье.