Глава 38

В дверях нас встречает целый десант помощников. Я ловлю легкий приступ дежавю. Стоило приблизиться к пафосной высотке, как закрутился водоворот из дел и людей. Алексей быстро просматривает бумаги, которые ему передают, и делает вид, что слушает блондинку в черном платье. По ее словам я делаю вывод, что она следила за квартирой, пока хозяин отсутствовал.

— Ты еще не был здесь, как вернулся из Кореи? — спрашиваю Макарова, заходя в лифт.

— Я жил в офисе.

— Да?

— Там все оборудовано, вполне сносно. И не нужно тратить время на дорогу.

Я вспоминаю, что он говорил о проблемах в бизнесе. Потерянный корейский контракт наверняка сказался на нем, как и война с семейкой Красовых. Не удивительно, что Алексей проводил сутки напролет в офисе.

— Мастера закончили, — продолжает блондинка, когда мы ступаем на нужный этаж. — Окна полностью поменяли еще в среду.

— Поставили пуленепробиваемые? — подшучиваю, наклоняясь к Макарову. — Одна моя подруга как-то снимала жилье в Мексике. В очень крутом районе. Так вот у нее действительно были пуленепробиваемые стекла. Она потом узнала, что до нее там жил кто-то из картеля.

— Мы не в Мексике, — замечает Макаров.

Он утягивает меня за порог. Жестом прогоняет всех лишних людей и закрывает дверь. Я же прохожу по абсолютно белому широкому коридору и оказываюсь в огромной гостиной со сногсшибательным видом на город. Квартира как будто парит в воздухе. Еще здесь очень много цветов.

— Достаточно было одного букета, — я оборачиваюсь к Леше и качаю головой с улыбкой. — Ну хорошо, двух. Два — это максимум.

— Я запишу, — он тоже отвечает мне улыбкой.

Я возвращаюсь глазами к его квартире.

К его холостяцкой квартире, как он сам признался.

Он успел заказать цветы, а помощница со светлыми волосами произвела ревизию. Я не могу знать наверняка, но мне кажется, что Леша все-таки отослал сообщение с приказом привести его квартиру в порядок. Кое-что рабочие успели, пока мы летели. Пустые места на полках намекают на это.

Это даже мило.

Он хочет показать себя с лучшей стороны. Хотя мне любопытно, как он жил.

Один или…

— Полина была здесь? — я уточняю то, что вдруг приходит мне на ум. — Вы же были настоящей парой, готовились к свадьбе…

— Мы жили в другой квартире, — Леша проходит к панорамным окнам и запускает ладони в карманы брюк. — Она хотела все перестроить под себя, и я отдал под это дело квартиру, которую было не жалко.

— А где вы жили с ней в Корее?

Я замечаю, что он хмурится. Я сама не знаю, к чему этот вопрос. Во мне просыпается ревность? Я вспоминаю о Полине и болезненные иголки все-таки впиваются в мякоть души. Находят незащищенное место. Или еще незажившее, скорее.

— В доме в Пусане, — коротко отвечает Макаров.

Он разворачивает корпус, чтобы я могла видеть его лицо. Я благодарна ему за этот жест. Мне важно, что он не прячется, хотя явно не рад направлению, по которому пошел наш разговор.

— Ты спал с ней?

— Ира, — он выдыхает и наклоняет голову набок. — Я не спал с ней. Мы не жили там как муж и жена.

Он смотрит прямо мне в глаза. Настойчиво и открыто, показывая, что ему нечего скрывать.

— А у тебя кто-то был? — спрашивает он и его голос меняется, тускнеет с каждым слогом. — Пока я был в другой стране.

— Я ходила на свидание.

— С кем?

Он так поспешно спрашивает, что я усмехаюсь.

— Чтобы ты испортил ему жизнь? — я качаю головой. — Нет, Леша, я не буду подставлять человека. Тем более это был всего лишь ужин в кафе. И не смей требовать отчет у охраны, они и так замучили меня в лагере.

— Мне ни о каком ужине не докладывали.

— Ты читал отчеты охраны обо мне?

— И фотки смотрел.

В нет ни капли смущения или раскаяния за вторжение в мою личную жизнь. Я шумно выдыхаю и возвращаюсь взглядом к интерьеру. Вскоре я замечаю детали, о которых предупреждал Макаров и которые не успели подчистить. Над диваном висят фотографии в толстых рамах. И на них просится маркировка — только для взрослых. Причем, для взрослых мужчин. Фотограф определенно старался ублажить именно мужскую аудиторию.

— Их снимут, — бросает Макаров, когда я наклоняю голову параллельно к полу, чтобы получше рассмотреть замысловатую позу известной модели.

— Она очень гибкая.

— Вроде того, — Алексей не двигается и, кажется, ждет новых подколов с моей стороны.

— Там и автограф есть. Крутой фотограф снимал?

Остроты моего зрения хватает, чтобы увидеть следы черного маркера. Я делаю шаг, а с губ Леши срывается что-то хриплое и сдавленное.

Он хочет поймать меня, но я успеваю прочитать надпись. Это оказывается не совсем автограф. Скорее, послание.

“Любой ракурс. Когда захочешь”.

— Это же не от фотографа? — подшучиваю, догадываясь, что красивый почерк принадлежит гибкой модели.

— Я забыл об этом.

— Все в порядке. Я прекрасно вижу, какой мужчина передо мной. Было бы странно, если бы было по-другому. Это же прошлое?

— Да.

— Оно меня не волнует. А вот настоящее… Да, Леша, эти фотки надо будет снять.

Я отхожу от фотографий, чтобы не смущать Лешу. Он все же занервничал. Да и мне не стоит смотреть на идеальных моделей в рамках. Я надеюсь, что на других фотках нет надписей черным маркером и что Макаров не заводил интрижку с каждой красоткой. Иначе мне придется произвести работы с собственной самооценкой. Одно дело допускать его бурное прошлое, как что-то абстрактное и далекое, а другое — видеть собственными глазами. Видеть шикарную фигуру другой девушки, ее соблазнительную улыбку и завидную пластичность.

— Тут есть проектор, — сообщает Макаров и тянет ко мне ладони.

Он обхватывает мою талию, массируя, а потом притягивает к себе. Я оказываюсь в жарких и крепких объятиях. Он целует меня в волосы и начинает рассказывать о чудесах техники. Я плохо разбираю смысл его слов, но они успокаивают меня. Его близость стирает все сомнения. Какая-то минута в его руках, и я забываю о снимках моделей. Мне даже кажется, что он специально. Почуял, что я начала думать о всяком скверном, и тут же стер эти глупости своими прикосновениями.

— Я — не подарок, — добавляет он тише, касаясь губами незащищенного местечка за ухом. — Я знаю это, Ириш.

Мне не показалось.

Он действительно все почувствовал и постарался исправить.

— Я тоже не тяну на приз, — я усмехаюсь и откидываюсь на его плечо. — Я ужасно беспокойно сплю, могу ворочаться битый час. А еще я люблю пользоваться шумными приборами по утрам. Кофемашина, капучинатор, блендер.

— Ужасно, — Макаров подыгрывает мне.

Он ведет меня дальше по квартире. А я постепенно осознаю, что останусь здесь. Окончательное озарение случается в тот момент, когда из отеля привозят мои вещи. Я вдруг понимаю, что все это не шутки и не обычный флирт, а мы действительно решили попробовать пожить под одной крышей. Причем так, чтобы не поубивать друг друга.

Следом в квартире появляются трое мужчин в спецовке. Они убирают картины и кое-то из мебели. Квартира заметно пустеет, хотя и так была обставлена на строгий мужской вкус. Мужчины вообще больше всего ценят в интерьерах воздух. Им нужен простор. А уют они понимают, как возможность припарковать шестидверный автомобиль прямо посреди гостиной.

— Я могу позвонить Валентине, — говорит мне помощница со светлыми волосами, которая тоже возвращается в квартиру. — Она дизайнер, работает с компанием Алексея Дмитриевича. Она может помочь с…

Помощница подыскивает слова, а ладонью указывает на обрывки упаковочной бумаги, которую еще не убрали грузчики.

— … лакунами, — наконец, заключает женщина.

— Я думаю, это преждевременно.

Я улыбаюсь ей. Я иду к своему чемодану, который закатили в спальню. Шорохи посторонних людей вскоре стихают. Хотя я понимаю, что столь большие квартиры требуют целый персонал. Наверняка, сюда приходят убираться и готовить. А еще рядом с Алексеем находятся ассистенты. Он же почти всегда работает.

В общем, к многому придется привыкать.

А что-то, может, даже стоит перестроить.

Ему нужно научиться отдыхать. Переключаться.

Я слышу его низкий голос, пока разбираю вещи. Он с кем-то говорит по телефону. Я же раскрываю двойные двери гардеробной и ловлю прединфарктное состояние.

Макаров все это носит?

Точно?

Тут одних черных костюмов хватит на целую жизнь, а серых — на загробную. И все же разложено по палитре, оттенки плавно переходят от светлых к темным, внизу устроены стеклянные ящики для аксессуаров, а вся дальняя стена отдана под обувь. Нет, тут без персонала никуда. Я только его сорочки буду гладить до пенсии! Тем более я не умею. Мне везло на отношения с айтишниками, а они носят футболки и толстовки.

Я сдвигаю вешалки, совершенно преступным образом нарушая идеальную композицию. Но мне нужно найти место для вещей. Моих плечиков всего пять, я не брала с собой много одежды в командировку. Хотя если съездить в мою квартиру, то Макарову придется подвинуться сильнее. Мой шкаф тоже забит доверху.

— Ирина, простите, — раздается воспитанный стук, а по голосу я узнаю помощницу. — Я могу отвлечь вас?

— Да, я слушаю.

Я выхожу к ней.

— В квартире поменяли стекла и сегодня должны устанавливать подсветку в карниз. Нужно утвердить, какой вариант…

— Я же сказала, что все это преждевременно.

— Да, но Алексей Дмитриевич сказал, обратиться к вам. Он сказал, что вы теперь здесь хозяйка и решать вам.

Хозяйка.

Я слышу это слово в свой адрес впервые.

Меня пробирает чувство, что мы наверстываем упущенное в стремительном темпе. Те три месяца, которые мы провели в разных странах, дают о себе знать. А еще больше дает о себе знать то, что мы чуть не разбежались в разные углы окончательно. Я признаюсь себе, что тоже не хочу тормозить. Я не загадываю сильно вперед, но мне хочется, чтобы пазл сложился.

Черт, конечно, мне этого хочется!

Макаров сказал много правильных слов и смотрит на меня с нежностью. Он идет навстречу. Ему удалось убрать горькое послевкусие, которое осталось после истории с Полиной.

— Давайте посмотрим, что там за подсветка, — я киваю женщине.

Она достает планшет и показывает образцы. Я смотрю то на экран, то под ноги, потому что она уводит меня обратно в гостиную.

— Вот здесь можно установить подставку для пульта, — она указывает на стену. — Будет удобно переключать режимы освещения.

Я обхватываю ладонью подбородок.

Все же мне не по себе. Что-то решать в огромных респектабельных апартаментах — стресс. Интересно, сколько стоит здесь ошибка? Если заказать не те шторы, например? Тут высота потолков под четыре метра. Это же сколько надо ткани…

Стоп!

Я, кажется, поняла, почему в крутых апартах не вешают шторы. Вечно все дизайны с голыми окнами.

Экономят!

Шутки-шутками, а проблема остается. Я прохожу к панорамному окну и смотрю на беспокойный город. Из другой комнаты снова прорывается голос Леши. В нем играют металлические нотки босса. Он явно занят рабочими вопросами, может, вовсе проводит совещание по конференц-связи.

Он считай один из тех, кто крутит шестеренки этого мегаполиса. Ему некогда заниматься домом. Он готов оплатить любую смету любого ремонта, но в доме уют появляется не из-за денег. Это особая атмосфера, она либо есть, либо нет.

А как он сказал? Он оставался последние ночи ночевать в офисе, потому что тогда не нужно было тратить время на дорогу. Для него нет разницы между этой квартирой или комнатой для отдыха в компании. Кровать и кровать.

Он же устал от этого, да?

Он хочет остепениться? Найти свой дом, в который поедешь даже через дикие пробки.

— А как вы сказали имя того дизайнера? — я поворачиваюсь к помощнице.

— Валентина.

— Да, точно. Давайте все-таки устроим встречу с ней. Она сможет приехать, например, завтра утром?

— Я передам ей. Она обязательно будет.

— Вот и отлично. Вопрос с подсветкой тогда оставим до встречи с ней. Это же терпит?

— Я скажу мастерам, чтобы сегодня не приезжали.

— Отлично. Спасибо.

С полупустой квартирой все-таки придется что-то делать. А то и правда, как в офисе. После разговора с помощницей, я ухожу на кухню. Я привыкла работать на кухне в своей квартире. Поэтому я достаю ноут, пробегаюсь по тексту для книги, вставляя новые идеи и расширяя план. Потом берусь за готовку.

Я припоминаю факты, которые заучивала о Макарове, когда была его фиктивной невестой. Там говорилось, что он любит стейки. Но это, кто из мужчин не любит? Да и я их люблю. С кровью в том числе. Я открываю холодильник и зависаю над ресторанными контейнерами. Они разложены по приемам пищи — завтрак, обед и ужин — и на каждом красуется фирменный стикер с названием блюда.

Салат из вяленой свеклы с козьим сыром.

Ригатони с телятиной и кремом из тунца.

Эскалоп с белыми грибами.

Да уж.

Я, конечно, умею готовить. Но тут я явно не конкурент.

— Ты очень привередлив в еде, — произношу, когда чувствую его присутствие.

Я оборачиваюсь через плечо и понимаю, что не ошиблась. Алексей стоит рядом, упершись плечом в выступ. Он усмехается и проходит в столовую. Он успел переодеться, на нем теперь белое поло и коричневые брюки из мягкой ткани.

— Знаешь, что я давно не пробовал? — он подходит ко мне и обнимает со спины. — Редьку с медом.

— Редьку с медом? — я хмурюсь. — Это когда делают углубление и заливают медом? Но это же делают, когда болеют.

— Да, мне мама делала в детстве. Просто вдруг вспомнилось.

— Ладно, с десертом разобрались, — я говорю сквозь улыбку. — Правда, придется подождать. Оно должно постоять несколько часов.

Я проверяю, есть ли необходимые продукты. Макаров вызывается помочь, он вооружается ножом и ждет моих указаний. Мне становится любопытно, как быстро пострадает белоснежная ткань его поло. Я делаю ставку на вторую минуту, но Леша оказывается довольно аккуратным, он “спотыкается” лишь на меде. Проливает на себя густую струйку, которую я тут же собираю пальцем.

— Ты сладкий, — подшучиваю, глядя в его глаза.

Он тянется ко мне и запирает в тесные объятия, пачкая мою рубашку тоже. Я пытаюсь вывернуться, смеясь и пряча лицо, но он не только аккуратный, но ловкий. Как-то так выходит, что его наглые губы накрывают мои и дарят истинную сладость. Вкус меда ничто по сравнению с этим.

— Я сладкий, а ты горячая.

Он наклоняется и подхватывает мои пальцы. Медленно проводит языком, слизывая мед с моей кожи. Мне не сразу удается отбиться от его приставаний. Макаров так дотрагивается, что земля уходит из-под ног. Он может даже не целовать, а только быть рядом и окутывать своей энергетикой. Я буквально чувствую, как между нами рикошетят импульсы. Я накрываю ладонью его губы и взглядом показываю, что надо вернуться к другому десерту.

— Теперь нужно поставить в холодильник, — произношу строго.

Поднос отправляется на полку. А вот контейнеры я, наоборот, достаю. Мы оба успели проголодаться.

— Я поговорил с Русланом, — бросает Леша, подвигая к себе тарелку. — Он занимается связью с общественностью. Он сказал, что подготовит заявление.

— И что в нем будет?

Макаров постукивает костяшками по столу.

— Он предлагает не форсировать события. Отвечать только, если начнется скандал.

— А пока что прятаться?

— Он просит неделю. Неделю не появляться на публике, чтобы он не усложнять ситуацию.