Глава 16

Утром вместо юриста приезжает Элина. Я рассеянно здороваюсь с помощницей, когда вижу ее в столовой. Потом снимаю чашку с подставки кофемашины и глубоко вдыхаю горьковатый аромат. Жду, что он то ли пробудит меня, то ли что-то сделает с «похмельем». Я не пила вчера, но состояние до сих пор ужасное и заторможенное. И я не знаю, радоваться тому факту, что Маркова не видно, или нет.

Он вообще ночевал здесь?

Или уехал, оставив меня в своем загородном замке одну?

Я определенно разозлила его вчера. Меня понесло из-за нервотрепки, да и нет во мне встроенной функции «безоговорочного доверия». Я повидала в жизни не самых приятных моментов, чтобы оставаться беззаботной девчонкой с ясным и наивным взглядом.

– История со снимками выплыла наружу, – сообщает Элина и кладет передо мной планшет. – Три сайта со светскими новостями опубликовали фотографии, которые были вчера в журнале. Эти фотографии уже подхватили многочисленные паблики с желтыми новостями, так что чистить и требовать удалить бесполезно.

Я смахиваю с экрана новости, не желая вновь смотреть на свои шрамы.

– Это тоже Ольга постаралась?

– Думаю, да. – Элина кивает. – Первая статья появилась еще вечером, она подготовилась заранее.

– И что мы будем делать с этим?

– Ничего. – Элина убирает свой планшет. – Можно дать официальный комментарий, но в любом случае это лишь вопрос времени. Пресса знает твое имя, а значит, найдет твою историю. Журналисты умеют раскапывать и более засекреченные факты, это их хлеб.

– Вскоре появятся статьи, как меня облили кислотой?

– Могут и твою подругу найти для короткого интервью. Ту, с которой тебя перепутали в подъезде…

– Я поняла, о ком речь.

Элина что-то помечает в заметках.

– И самого виновника, – добавляет она задумчиво.

– Но он в тюрьме.

– Организуют свидание, законом разрешается.

Я прикладываю ладони к вискам. Нет ничего хуже, когда самые страшные воспоминания вот так догоняют и заполняют собой всё вокруг. Словно нет никакого прошлого, словно они и есть мое настоящее.

– Я лишь хочу сказать, что шторм публичности можно только переждать. Пресса пошумит несколько дней и успокоится, переключится на другие информационные поводы.

Ее спокойный прохладный голос задевает меня. Для нее это всего лишь работа. И оно понятно. Не ее личные фотографии утекли в интернет, где каждый второй может глумиться и лезть в подробности моей личной жизни.

– И потом Маркову на руку эта ситуация, – я нервно усмехаюсь.

Элина поднимает на меня глаза и хмурится.

– Ты же работаешь в пиаре, – продолжаю. – Ты точно знаешь, как нужно подать новости о моих увечьях так, чтобы твой босс выглядел кандидатом на канонизацию. Мои шрамы не стали преградой для наших отношений, он любит меня такую, какая я есть, и вообще, ему плевать на модельные стандарты, хотя он может позволить себе самых роскошных и сексуальных женщин.

Я взмахиваю ладонью, устав подбирать слова.

– Уверена, ты придумаешь формулировки изящнее. Но суть я же правильно уловила?

Я заглядываю ей в глаза. Элина немного теряется, словно ждет подвоха.

– Я еще не обсуждала это со Станиславом Олеговичем, – коротко отвечает она.

– Как скажешь. – Я пожимаю плечами. – А где договор?

– Договор?

– Станислав Олегович сказал, что мне нужно повторить пункты.

Элина вновь выглядит сбитой с толка.

– Ты потеряла свою копию?

– Нет, мне обещали своего рода лекцию юриста.

Я не могу сдержаться и язвлю. Хотя уже догадываюсь, что Марков остыл и забыл вызвать ко мне юриста.

– Не бери в голову, – говорю Элине, которая уже прикидывает, кому звонить насчет договора. – На сегодня есть расписание?

– Да, ты сегодня сопровождаешь Станислава Олеговича на открытии жилого комплекса. Он произнесет короткую речь и перережет красную ленточку.

Я не ожидала, что меня ждет новый выход в свет уже сегодня. Но мне не нужно открывать договор, чтобы знать, что я обязана сопровождать Маркова. Это моя работа. Или мой хлеб, как выразилась Элина.

После помощницы ко мне приезжает человек из службы безопасности Стаса. Он уточняет, когда и сколько раз я бывала в клинике, которую оплачивала Ольга. Я догадываюсь, что Марков поручил начать своего рода расследование. И это тоже злит меня. Он зашевелился, когда беда случилась, но не смог защитить меня от выходок бывшей жены. Хотя обещал.

Я стараюсь не думать о том, как буду себя чувствовать посреди посторонних людей. Мне бы побыть пару дней в четырех стенах, чтобы привести мысли в порядок. Но такой опции нет. Зато есть черный седан представительского класса, который подают к дому около шести вечера. Я молча сажусь в него и прикрываю глаза. Мне даже удается задремать, пропустив большую часть поездки.

– Первая парковка, – говорит водителю мужчина в черном костюме.

Он распределяет машины гостей и отправляет нас в вип-сектор. Мы заезжаем прямиком в просторный бокс, в котором уже стоят два внедорожника Стаса. Я только успеваю заметить их и подумать, что это означает, что он уже здесь, как слышу его голос. Зычный, давящий…

– Где твои люди?! – Марков не повышает голоса, с его металлическими интонациями это совершенно лишнее, он может «отделать» и шепотом. – Чем они занимаются?! Как можно было потерять человека?!

Я выхожу из седана и смотрю поверх его крыши. Мощный силуэт Маркова я нахожу сразу, хотя он, судя по всему, даже не обратил внимания, что в гараж заехала еще одна машина. Он слишком сосредоточен на охраннике, который стоит перед ним с каменным лицом.

– Парни работают, – пытается оправдаться охранник.

– Работают?! – Марков затыкает его рыком и выбрасывает ладонь вперед, он сжимает ворот его рубашки и скручивает так, что ткань трещит. – Тогда где Ольга?! Где она?!

– Нужно еще время, мы найдем…

Лучше бы он молчал.

Стас только сильнее распаляется, из-за чего мне становится страшно. Мне чудится, что он вот-вот ударит охранника по лицу. Смачно и жестоко. То, что в руках Стаса таится свирепая доза силы, даже я – девочка – понимаю. Поэтому меня несет вперед. Я подскакиваю к ним и повисаю на локте Маркова точно в тот момент, когда он выбрасывает руку вперед. То ли для того самого удара, то ли для обычного толчка.

– Стас, – выдыхаю и встречаюсь с ним глазами.

В первую секунду он не понимает, что вообще происходит. Почему какая-то девица держит его и лезет в мужской разговор. Но через мгновение он признает меня, и тогда с его губ слетает матерный выдох.

– Не надо, – прошу его и коротко качаю головой.

Марков берет еще секунду, после чего немым жестом отсылает охранника прочь. Тот сразу исчезает, словно владеет магией. Я же убираю ладонь с локтя Стаса, запоздало понимая, что это можно было сделать и раньше. Но он так странно влияет на меня. Как гипноз, честное слово. Во мне гуляют и злость, и усталость, потому что приходится разгадывать его поведенческие ребусы – чего он добивается? чего хочет на самом деле? какой он настоящий? – и притяжение! Чтоб его!

Я смотрю куда-то вниз между нашими телами. Собираюсь с мыслями, которые норовят сплести лабиринты в черепной коробке.

– Я могу задать вопрос? – спрашиваю его.

– Мы теперь будем общаться так?

– Что?

– Зачем ты спрашиваешь разрешения? Что за мода вдруг?

Видимо, зря я остановила взбучку охранника. Марков не успел излить на него весь негатив, так что его раздраженный тон теперь полагается мне.

– Хорошо, тогда я просто спрошу. – Я запрокидываю голову и смотрю ему в глаза. – Я беспокоюсь из-за того, что услышала. Твои люди не знают, где сейчас Ольга?

– Ты же всё слышала.

– Стас…

– Мои люди скоро найдут Ольгу. Ее отец тоже ищет ее. Скорее всего, она поехала к кому-то из приятелей. У нее есть парочка охранников, они могли помочь ей уехать скрытно. Но этих усилий не хватит надолго.

– Я начинаю бояться ее, – признаюсь, потому что глупо скрывать очевидное.

– А еще ты продолжаешь не доверять мне, – вдруг произносит Марков и касается пальцами моего плеча, он поправляет мой пиджак и следит за моей реакцией. – Как вчера закрылась, так и осталась в панцире.

– Ты наблюдательный. Главное, чтобы мне сегодня не пришлось много говорить. Я вряд ли смогу поддерживать непринужденные беседы.

– Можешь быть хмурой и молчаливой. После вчерашней истории с фотографиями никто не удивится, если ты будешь не в духе.

– Как удачно, – я нервно усмехаюсь. – История со снимками дважды сыграла тебе на руку. Во-первых, это отлично для твоей репутации. Ты теперь идеальный мужчина, которому плевать на шрамы любимой.

– А во-вторых?

– А во-вторых, теперь не нужно переживать, как я справлюсь с ролью фиктивной невесты. Любой мой прокол можно списать на нервное напряжение из-за скандала со снимками.

Марков буквально испепеляет меня взглядом. Этот словесный пинг-понг дорого мне стоит, я не привыкла ходить по самому краю и чувствовать, как где-то здесь начинается бездна. Я даже не могу объяснить себе, почему задеваю его и кидаю обвинения, пусть и не прямым текстом.

Что на меня нашло?

Зачем, Полина?

Если я опасаюсь, что он опасный и двуличный игрок, то зачем лезу на рожон? Наоборот, надо улыбаться и делать вид, что я наивная дурочка в пятом поколении. Целее буду. Но я не могу так. Меня буквально несет, словно близость Стаса выбивает почву из-под моих ног и заставляет говорить всякие глупости. И даже больше. Мне хочется встряхнуть его. Словно если потрясти его хорошенько, то я смогу снова разглядеть того предупредительного и обаятельного мужчину, который успел запасть мне в душу. Я как будто хочу побыстрее избавиться от своих сомнений. И поэтому специально задеваю его и тоже слежу за его реакцией.

– Занятно, – замечает Стас и снова касается моего пиджака, сбивая с него невидимую пылинку. – Мне уже становится любопытно, все ли браки такие? Даже фиктивные?

– Какие «такие»?

– С тонной недоверия и обвинений. Я уже всё это проходил с Ольгой. Видел, как красивая женщина смотрит на меня с холодом и кидает фразы, из которых выходит, что я последняя сволочь.

Он переводит взгляд на наручные часы и продолжает говорить, не отрывая взгляда от циферблата.

– Если хочешь думать, что это я дал приказ слить твои фото прессе, то продолжай. Мне так даже привычнее. Я ведь тоже переживал, как буду играть в фиктивные отношения, а тут по накатанной. Дерьмовый брак у меня был, я прекрасно знаю, как себя вести в нем.

Он усмехается. После чего резковато опускает ладонь и подхватывает мои пальцы. Его неожиданное прикосновение обжигает меня. И дело не во внезапности, а в том, как он касается. Жестко, властно, по-хозяйски. Я чуть не царапаю его, но Марков уверенно перебирает пальцами и берет мою ладонь в тиски.

– Значит, ты будешь вести себя так? – спрашиваю его. – Использовать силу?

Я даже не драматизирую. Нет ни малейшего шанса, что я смогу освободить руку. Стас намного сильнее, и он не стесняется показать, кто в нашей паре носит брюки.

– Ты уже дошла до обвинений в домашнем насилии? – Он щурится. – Или подождешь, когда я поцелую тебя при людях?

– Я не хочу с тобой целоваться.

– Придется, милая. Я ужасный тиран.

– Стас, я серьезно…

– Я тоже.

Он вдруг наклоняется и подхватывает меня на руки. Теперь я в буквальном смысле теряю почву под ногами и лишь хлопаю ресницами, пытаясь понять, что на него нашло. А вот он замирает на мгновение. Через это же мгновение я догадываюсь, что он ждал, что я размахнусь и влеплю ему смачную пощечину. Но с моей заторможенной реакцией можно успеть лишь стукнуть по спине, когда противник уже развернулся и пошел по своим делам.

– Ты понесешь меня к гостям? В высшем обществе так принято?

– Тебе будет так удобнее шипеть мне в лицо.

Я ловлю себя на мысли, что мы странно смотримся со стороны. Невозможно понять, флиртуем мы или ругаемся. Ведь флирт бывает агрессивным? Таким, что искры летят как шальные пули?

Я все-таки пытаюсь вывернуться из горячих рук Маркова. К счастью, он опускает меня на пол, когда мы оказываемся у двери. Тут дежурят двое мужчин в черных жилетках, со списками гостей. Но наших имен никто не спрашивает, мы молча проходим последний рубеж охраны и попадаем в большой зал, который гудит от десятков разговоров. Гости уже собрались и переговариваются между собой, то и дело бросая взгляды на сцену. Там горят экраны с презентацией жилого комплекса, а красная лента натянута между двумя тумбами, которые символизируют новые дома.

– Суфлер не работает. – К нам подскакивает встревоженный ассистент Маркова. – Какая-то неполадка…

– Я помню речь, – бросает Стас.

– Сейчас будет выступать Никитин из администрации, потом ваша очередь.

Марков кивает и увлекает меня вперед. Мы проходим в первые ряды, хотя держимся в стороне. Это даже странно. Стас привел меня, чтобы показать всем, что у него теперь есть невеста, но не тащит меня в гущу чужаков. Мол, можно только смотреть.

Неужели он думает, что мне так легче?

Да мне как раз от взглядов и плохо!

Я стараюсь выглядеть уверенно, только мне не удается поднять глаза выше одного метра от пола. Я на подсознательном уровне боюсь пересекаться с другими людьми. Понимаю, что это глупость и что мне нечего стыдиться, но это происходит на уровне рефлекса. Я не могу пересилить себя. Сжимаюсь и зачем-то вспоминаю, как вчера всем раздали буклеты с моими фотографиями из клиники.

И из-за этого завожусь еще сильнее. Эмоции как будто выбирают выход не через слезы и отчаяние, а через злобные волны в сторону Маркова.

Он-то непоколебимый образчик мужской самоуверенности. Скорее вселенная схлопнется и поместится в ушко иголки, чем он перестанет излучать волны: «Всё могу, всё получу!»

Вообще, я завидую людям, которым плевать на чужое мнение. Не на словах, а на самом деле. В минуты бравады я тоже могу сказать, что слушаю только свои желания и не иду на поводу у чужих представлений о том, как надо жить. Но, как известно, дьявол кроется в мелочах. Сколько раз я отказывалась от новых впечатлений, не решаясь переступить внутреннюю черту?

Например, я не явилась на встречу жильцов дома, в который переехала, когда устроилась на новую работу после реабилитации. Я мило с ними общалась в чате и действительно хотела повидаться. Но не решилась. В чате легко спрятаться за аватаркой: выбрать свое лучшее фото и «облагородить» его фильтрами. А в жизни я струсила. Я до сих пор не могу понять, что на меня нашло, но я начала сомневаться и сравнивать себя с другими жильцами. Все они сразу стали мне казаться очень успешными, красивыми и остроумными. Словно между мной и ними вдруг образовалась пропасть, а противный голос в голове стал нашептывать: «Ты будешь выглядеть хуже всех. Еще и скажешь что-нибудь глупое. Испортишь всё впечатление о себе. Лучше дома остаться». И это при том, что у меня уже была карьера, я много раз общалась с людьми на больших должностях, но я так легко и так быстро накрутила себя, прибив самооценку к плинтусу всего за пару часов, что никуда не поехала. И такое со мной случалось не один раз.

– Сколько ты будешь на сцене? – спрашиваю Стаса, устав от молчания.

Я делаю короткую вылазку и бегло осматриваю людей, которые расположились рядом со сценой. Мое внимание привлекает высокая брюнетка с острыми скулами. Она буквально пожирает Маркова глазами и явно ждет момента, когда он посмотрит в ее сторону. Только он глядит то на своего ассистента, который уточняет график мероприятия, то на меня.

– Минут пять, – отвечает Марков.

Брюнетка настолько завлекла меня, что я не сразу понимаю, к чему Стас произнес это. Потом я рассеянно киваю и наблюдаю, как к Стасу подходит менеджер, чтобы показать дорогу за кулисы.

– Ты будешь здесь? – обращается ко мне Станислав. – Или поднимешься со мной?

– Поднимусь.

Мы вместе с ассистентом и двумя охранниками уходим за сцену. Стас подает мне ладонь, помогая подняться по лестнице, и не отпускает мои пальцы, пока мы не подходим к самому краю. Еще шаг – и ослепнешь от софитов.

– Пожелаешь мне удачи? – с ироничной улыбкой спрашивает Марков. – Я слышал, в парах так делают.

– У меня плохие отношения с удачей.

– Как и со мной?

– С тобой – ужасные.

Он щурится. А сбоку вежливо откашливается менеджер, намекая, что пора выходить к микрофону.

– Ладно, я тогда согласен на ужасный поцелуй на удачу.

И он тянется ко мне. Кладет ладонь на мою шею и наклоняется так, словно уверен, что я отвечу взаимностью. А я пытаюсь припомнить, неужели я пропустила параграф в договоре, который прописали мелким шрифтом? Хотя стоп! Невозможно прописать близость в официальном документе. Это точно незаконно.

– Не боишься, что я укушу тебя и тебе придется идти на сцену с опухшей губой?

– А ты собралась кусаться? – Марков хмурится с актерским старанием.

– Определенно.

– Тогда давай запомним, на чем мы остановились, и продолжим, когда я вернусь.

С этими словами он разворачивается и уходит прямиком навстречу аплодисментам. Ведущему приходится объявлять Маркова второй раз, потому что он все-таки задержался. А я чуть отступаю в сторону и нахожу среди гостей ту брюнетку. Теперь она игриво улыбается и то и дело прикладывает к губам бокал на высокой ножке. Она выдвинулась максимально близко к сцене, явно надеясь, что ее заметят.

Охотница.

Первое слово, которое мне приходит на ум. Хотя вру – это второе. Первым приходит неприличное хлесткое словечко.

Интересно, как много таких девушек вьется вокруг бизнесменов уровня Маркова? Он же еще преступно привлекателен. Я оглядываю его крепкий силуэт, отмечая высокий рост и широченный разворот плеч. Черт, он даже со спины классный. А еще по залу расходится его ровный баритон, в котором брутальной хрипотцы хватит на несколько бессонных ночей для особо впечатлительных барышень.

Впрочем, таких девушек, как эта брюнетка, впечатляют другие вещи. Банковские счета и манящие возможности. Я отвлекаюсь от нее и придумываю для себя развлечение – выискиваю в зале других девушек, которые пришли сюда на охоту. Я, конечно, не тяну на эксперта, но еще две красавицы попадают под мое подозрение.

– …Теперь всё! Официально! – объявляет мужчина на сцене.

Он вместе с Марковым перерезает красную ленту. Зал вновь взрывается аплодисментами.

– Ой, – щебечет брюнетка, подходя к разделительной черте сцены. – Мне оставить это на память?

Она смеется, а в ее ладони зажат кусочек красной ленты, который упал к первым рядам. Она протягивает его Маркову и продолжает сексуально улыбаться.

– Можно и оставить, – отвечает Стас. – Красный вам к лицу.

На ней красная кожаная юбка, которую я замечаю только сейчас.

– Красный вам к лицу, – повторяю его фразу, когда он покидает сцену и возвращается ко мне. – К лицу? Юбка находится немного ниже.

– Я знал, что ты оценишь.

– А я не знала, что ты такой наблюдательный. Всё успел рассмотреть.