Глава 20

Ольга удивительным образом сочетает в себе безумие и расчетливый ум. Ее план работает. Ближе к вечеру я слышу, как к дому подъезжает сразу несколько машин. Я снова нахожусь в спальне с закрытым окном, но звуки я в силах разобрать.

Я ставлю чашку с чаем на поднос и встаю с кресла, напрягаясь. Где-то три часа назад мне принесли еду, но притронуться к ней я решилась только сейчас. Ужасная слабость и головная боль заставили. Я успела всего пару раз укусить бутерброд и оценить хороший выбор чая – улун с клубничными нотами. Даже странно, в честь чего такая забота? Хотя Ольга вряд ли заваривала чай сама или контролировала этот процесс.

Я дергаю ручку и убеждаюсь в том, что и так знаю. Дверь заперли. Следом я прохожу к окну и пытаюсь расслышать хоть что-то.

Кажется, дверцы хлопнули…

Да, точно.

И шаги. По гравию.

Наверное, перед домом вымощены дорожки. Я ничего не помню, я даже не знаю, как выглядит снаружи дом, в котором меня заперли. Я пришла в себя уже в комнате.

Почему всё затихло?

Стекло кажется холодным, я прижимаюсь щекой к окну, стараясь уловить каждый шорох. И вдруг до меня долетает знакомый голос.

Боже, это точно баритон Стаса!

– …впервые здесь, – произносит он приглушенно. – Чей это дом?

Я ударяю плашмя по стеклу. А потом стучу снова и снова, как заведенная, чтобы он услышал меня. Я что-то выкрикиваю на эмоциях, зову его и вскоре чувствую, как пальцы начинают ныть. Еще чуть – и я собью костяшки. Так дело не пойдет. Лучше подыскать что-нибудь тяжелое.

Например?

В спальне очень мало мебели, а уж та, которую можно поднять и донести до окна, практически отсутствует. Я по третьему кругу окидываю комнату сканирующим взглядом и натыкаюсь лишь на поднос, на котором мне принесли обед.

– Где она?! Какая дверь?! – строгий голос Стаса раздается уже из коридора.

Я отбрасываю поднос и кидаюсь к двери. Снова дергаю ручку, расшатывая ее.

– Стас! – зову его. – Стас! Я здесь!

– Полина?

– Да-да! Я тут! Меня заперли!

– Где ключи?! Быстро! – шумит Марков грозно. – Ольга, прикажи ему!

Он тяжело выдыхает и добавляет что-то тише. Потом следует еще один выдох, словно Стас выдыхает все нехорошие слова, которые приходят на ум любому мужчине в адреналиновой ситуации.

– Полина, отойди от двери, – просит он меня. – Подальше, чтобы я не поранил тебя.

Я делаю, как он просит.

И вскоре на дверь обрушивается мощный удар. Маркову хватает двух подходов, чтобы выбить преграду к черту! Я вздрагиваю всем телом, безотчетно пугаясь, но через мгновение ощущаю, как мои губы трогает легкая и глупая улыбка.

Я так рада видеть его!

И счастлива, что он разломал этот чертов замок.

Стас машинально проводит ладонью по плечу, которому наверняка досталось, хотя он даже не хмурится. Его строгий черный пиджак не измялся. Марков выглядит с иголочки, как будто не существует передряги, которая оставила бы на его одежде залом.

– Стас, – произношу приглушенно и шагаю к нему.

Но он тормозит меня. Я улавливаю, как он коротко качает головой. Он явно посылает мне сигнал, а моя нервная система настолько перегружена, что для меня сейчас даже детский ребус кажется шифровкой ведущих спецслужб. Я зависаю на месте и просто смотрю на него. На то, как ходят желваки под его кожей, и на то, как Стас двигается подчеркнуто строго. Словно мы в офисе, в котором готовится заседание акционеров.

Или в этом как раз и заключается сигнал?

Я не должна показывать эмоции? Мне тоже следует вести себя сдержанно, а не бросаться на шею своему спасителю?

– Как ты? – спрашивает он официальным тоном. – Более-менее?

Он не перешагивает порог и остается стоять перед проемом. Я чувствую, что в коридоре находятся еще люди. Скорее всего, Ольга и ее охранники. Но это теряет всякий смысл, когда я заглядываю в умные глаза Маркова. Я погружаюсь в них, как в омут, и киваю. Да, я более-менее. Это самый точный ответ.

И самый безопасный.

Я не тороплюсь жаловаться Стасу, пытаясь видеть перед собой строгого и холодного босса, а не мужчину, который еще вчера жарко целовал меня в лифте. Ольге точно не стоит знать о том, что наши отношения все-таки шагнули за рамки контракта.

– Ты здесь один? – спрашиваю вполголоса.

– Да, Полина. – Марков протягивает мне ладонь. – Пойдем со мной, ты можешь выйти.

Я зачем-то снова киваю и направляюсь к нему. Когда я подхожу ближе, Марков меняет положение ладони. Он не дотрагивается до меня, хотя я уже готова протянуть ему пальцы. И мне так хочется ощутить его тепло! Его мужскую силу… Но Марков делает следующий жест, показывая мне направление. Он разворачивается первым, чтобы я могла скрыться за его спиной, и это успокаивает меня. Я оказываюсь в его «тени» и лишь украдкой выглядываю, чтобы оценить всю ситуацию.

– Убедился, что она в порядке? – с нервным вызовом бросает Ольга и ведет плечами. – Или вас оставить наедине?

Она усмехается и отталкивается от стены. По пространству расходится перестук ее высоких каблуков. Я с трудом отрываю взгляд от ее худого силуэта и замечаю за ее спиной двух охранников.

Это плохо…

Цепные псы нестабильной хозяйки.

Неужели они действительно способны на насилие? Марков не последний человек в стране, должны же они это понимать?

Я вместе со Стасом миную коридор. Мы выходим в гостиную, в которой я уже была. Только теперь здесь появились новые детали: на столе стоят нераспакованные пакеты доставки из ресторана. Я пытаюсь припомнить, видела ли я этот ресторан в городе. Ведь это может указать на наше местоположение. Хотя люди Ольги могли привезти еду на своей машине, или это сетевое заведение с разными точками на карте.

– Хочешь выпить? – Ольга бросает вопрос, который отвлекает меня от пакетов.

Я не вижу ее, я продолжаю следовать за Марковым и не выглядывать лишний раз из-за его спины. Стас останавливается у барной стойки и медленно проводит ладонью по каменной поверхности. Я занимаю место рядом с ним.

Марков качает головой. Ольга хмыкает и берет с полки бутылку, резковато скручивает крышку и целится в квадратный бокал.

– Ты уверена, что тебе можно? – спрашивает Стас, но остается стоять на месте.

Он старается не шевелиться лишний раз, а мне вообще хочется слиться со стеной.

– А почему нет? – бросает Ольга.

– Ты сейчас принимаешь таблетки?

– Какие?

– Ты знаешь какие, – надавливает Марков. – Там длинный список.

– Мне их прописал доктор.

– Которому ты купила спортивную машину? Это называется дилер, а не доктор.

С губ Ольги слетает язвительный выдох. Я ловлю ее силуэт в отражении большого зеркала, которое висит на противоположной стороне. Таким образом я нахожу безопасный способ, чтобы следить за тем, что происходит в комнате. И с каждой секундой я всё больше и больше чувствую себя зрителем. Причем случайным. Словно меня вообще не должно быть здесь. В точке, где пересеклись бывшие супруги и их болезненное прошлое, что до сих пор не отпускает их и не дает построить маршруты в разные стороны.

Развод легко оформить на бумагах, но жизни зачастую плевать на официальные подписи. Она умеет выворачивать наизнанку и доставать из потаенных уголков все обиды, недомолвки, случайные предательства и такие стечения обстоятельств, что ни одному сценаристу не придет в голову. Ей плевать на законы и правила.

Ольга качает головой, встряхивая пышной копной волос, и делает глоток из бокала. Она морщится и смотрит на Маркова с вызовом, словно ждет его нотаций.

– Ты плохо выглядишь, – произносит он спокойно.

– Ну спасибо.

Ольга прикрывает глаза и берет паузу, которой хватило бы, чтобы досчитать до десяти. Она снова отпивает из бокала, жаднее и резче, а потом выдыхает так, словно пробыла пару минут под водой.

– Я вспомнила, как ты приезжал ко мне в клинику, – говорит она. – У нее еще было ужасно пафосное название… Черт, забыла! Как там было?

– «Большое сердце надежды».

– Да, точно. – Она кивает и указывает на Маркова бокалом, зажатым в ладони. – Там было прекрасное белье, как в лучших отелях. Даже лучше, чем на курорте в наш медовый месяц. Я спросила у персонала, какой химчисткой они пользуются. Оказалось, у них была своя на цокольном этаже. Тогда я попросила показать мне их кондиционер для белья. Аромат был просто божественный. Такой тонкий, ненавязчивый, но в то же время запоминающийся, с цветочными нотами…

– Оля, – Марков зовет ее, потому что она начинает заговариваться. – Тебе лучше сесть.

Он перебрасывает ладонь и ловит стул за спинку.

– Я не могу сидеть. Я начинаю паниковать.

– Из-за чего? – Марков отпускает стул и приближается к ней на шаг.

– Не знаю… Кажется, что если я остановлюсь, то всё вокруг остановится. Исчезнет, – она запоздало усмехается, переводя свои слова в шутку. – Или, может, это из-за этих чертовых клиник? Я слишком много времени провела в палатах. Сперва из-за аварии, потом по-женски, а потом ты решил спасать мою психику…

– Тебе нужна была помощь, – отвечает Стас. – Она и сейчас тебе нужна.

– Так ты помнишь, как приезжал ко мне? В «Большое сердце»?

– Помню.

– Тогда ты и начал отдаляться. У тебя стал другой взгляд. Ты сломался тогда. Сдался.

– Ты хотела развода. Постоянно говорила, что презираешь меня.

– Да, – она кивает, – мне было так больно…

Она отбрасывает бокал, и тот падает на ребро на барную стойку. Ольга хочет скинуть его вовсе на пол, но Марков уверенно ловит ее тонкую ладонь. Ольга вздрагивает от его прикосновения, словно по ее телу проходит электрическая волна, и несколько раз судорожно выдыхает.

– Почему ты в тот день взял мою машину? Господи, почему?! – всхлипывает она.

– Ты знаешь ответ. Я говорил тебе тысячу раз. Я торопился и сел в ту машину, которая стояла первой на парковке.

– Если бы ты поехал на своей, ничего бы не произошло. Я просто не справилась с управлением, мне пришлось ехать на твоем внедорожнике… меня закрутило на дороге, я запаниковала…

– Это случайность, Оля. – Марков пытается поймать ее за плечи. – Никто не виноват.

– Нет! Кто-то всегда виноват! – выпаливает она, заводясь вспышкой. – Ты сэкономил жалкие три минуты и пустил мою жизнь под откос!

– Оля…

Она встряхивает головой и отшатывается от него прочь. Мне даже мерещится, будто что-то рвется в воздух. Будто натянутые струны, которые Марков старался обходить изо всех сил, разговаривая с Ольгой, как с нестабильным пациентом, все-таки лопнули. И в этот момент острый воспаленный взгляд Ольги набредает на мой силуэт. Я перестаю быть затаившимся зрителем и ощущаю себя так, словно на меня направили мощный прожектор для сцены.

– Ты из-за нее такой послушный? – спрашивает она у Маркова. – Боишься за нее? Поэтому ходишь тут на цыпочках и боишься спровоцировать меня?

Марков ощетинивается. Он разворачивается, закрывая меня своим телом еще надежнее, и выдыхает с хриплым отзвуком. Я буквально кожей чувствую, как меняется его настроение. Он молниеносно реагирует на угрозу Ольги и перестраивается.

– Ты вообще не понимаешь, что творишь? – произносит он с холодом. – Ты выкрала Полину. Привезла ее в дом, набитый вооруженными людьми.

Марков выставляет ладонь и указывает на одного из сторожевых псов.

– Зачем он здесь? – Падает секунда тишины, и Стас обращается к охраннику напрямую: – Зачем ты здесь? Ты уверен, что потянешь столкновение со мной? Ты же в курсе, кто я?

– Ему плевать, – огрызается Ольга.

– Нет, ему не плевать. И еще сильнее ему будет не плевать, когда моя служба безопасности заговорит с ним в его стиле. Сейчас пригонят крузак и запихнут в багажник, а потом обсудят что да как в тихом месте. Как тебе такой расклад, малыш? Интригует?

Марков не отпускает глаза охранника, которого назвал «малышом». Он впивается в него мертвой хваткой и забывает обо всех остальных в комнате.

– Ты понял меня? – давит Марков. – Я вижу, что ты главный среди своих. Не думай, что ты такой умный и твой план сработал, если я сейчас здесь один. Я здесь один, пока меня это устраивает. Пока я хочу закончить дело миром. И эта девушка…

Стас заводит руку за спину и касается моего локтя.

– Под моей защитой, – бросает он. – Никто не имеет права тронуть ее даже пальцем.

– Под защитой, – тут же отзывается Ольга.

Она шагает вперед, отсекая Маркова от охранника. Она становится между ними, а до меня долетают сладковатые ноты ее цветочных духов. Этот запах кажется чрезмерным и липким, как июльская жара в мегаполисе.

– Даже глаза полыхнули, – продолжает она тише. – Жалко, ты не видишь себя со стороны… Но я теперь точно знаю, что ты спишь с ней.

Ольга останавливается прямо перед Марковым и вытягивается на носочках. Она кладет ладони на его покатые плечи и тянется еще выше, словно хочет поцеловать его в губы. Стас не отталкивает ее, что задевает меня. Непрошеная ревность царапает до нутра и заставляет меня сжать кулаки.

– И что? – цедит Ольга. – Она лучше меня?

Стас молчит.

– Сколько баб у тебя было после нашего развода? Там счет на десятки, да? – Она коротко смеется, но в ее смехе нет ни капли веселья, только фальшь и уязвленное женское самолюбие. – Хорошо, что я давно не ревную тебя.

– Ты и не должна, мы давно не вместе.

– Хотя поправка! Я не ревную, когда ты развлекаешься с однодневками. Но с ней… Знаешь, почему я сейчас всё это говорю? Мой психотерапевт сказал, что я должна быть честной и показывать свои эмоции.

– Сомневаюсь, что он имел в виду такой способ.

– Ты специально? С ней – специально? Чтобы сделать мне больно?

Она переносит ладони на его шею и буквально повисает на нем. Я перестаю хоть что-то понимать в ее поведении, она выглядит как человек, которого может качнуть в любую сторону в следующую секунду. Здесь нет никакого плана или вектора. Только оголенные рефлексы. Хотя Ольга сама говорила, что любит и презирает Маркова одновременно. Вот ее и шатает.

– Ты сама ввела Полину в мою жизнь, – отвечает Стас. – Устроила в мою компанию, дала ей квартиру на моем этаже. Я понял, что ты хочешь подставить меня, и переиграл ситуацию.

– Решил совместить приятное с полезным? – Ольга коротко усмехается и следом дотрагивается губами до шеи Маркова.

Она жмется к нему, вбирая аромат с его белой рубашки, и зажмуривается. Стас дает ей всего пару секунд и переносит крепкие ладони на ее талию. Крепко сжимает и переносит Ольгу, усаживая на барную стойку.

– Сколько людей в доме? – спрашивает Стас у охранника поверх ее головы.

Ольга реагирует на его строгий голос и запрокидывает голову. Она открывает глаза, но ее затуманенный взгляд набредает на меня.

– Ты не будешь счастлива с ним, – произносит она отчетливо. – Он мой. Ты же видишь? Он даже оттолкнуть меня не может.

Стас не вслушивается в ее слова, он слишком занят охранником. Тогда Ольга протягивает руку и обхватывает его ладонь, она переплетает его и свои пальцы у меня на глазах и улыбается хмельной улыбкой. Она не отрывает от меня взгляда и складывает одними губами: «Видишь?»

А я вижу.

Марков машинально сжимает ее пальцы и прочно держит. Интимно.

В этот момент в комнату влетает еще один охранник. Он взбудоражен и со злостью сжимает в ладони рацию.

– Командир, там…

Это всё, что он успевает произнести. Остальные его слова тонут в грохоте. Я успеваю заметить, как разлетаются окна. Чернота за ними вспыхивает ослепляющими огнями, а потом водопады осколков оседают на пол. Я тоже падаю, прикрывая голову ладонями, и вздрагиваю всем телом от нового скрежета. Я оглядываюсь и вижу, как в комнату прорываются грозные мужчины в черной одежде. Впрочем, они волнуют меня всего секунду.

Я обращаю внимание на Стаса…

Он утянул Ольгу вниз и закрыл собой от осколков.

Я встречаюсь с ним глазами, потому что он вспоминает обо мне и подается в мою сторону. Но вместе с его движением из моей памяти выплывает недавний издевательский вопрос его бывшей жены: «Видишь?»

А она вообще бывшая? Или их развод оформлен только на бумагах, без печати в сердце?

Ведь первая реакция – самая честная…

А он закрыл ее от осколков.

– Полина, – горячие ладони Стаса проходят по моим плечам, он гладит меня и притягивает к себе ближе, – ты как?

– Я цела. – Я киваю.

– Не задело?

Он дотрагивается до моих волос и заглядывает в лицо. Осматривает, как внимательный доктор.

– Я цела, – повторяю и уже тянусь наверх.

Марков встает, опережая меня, и помогает подняться. Он не дает мне выбраться из своих крепких рук, которые буквально страхуют каждое мое движение. И Стас теснее прижимает меня к себе, когда раздается истошный крик Ольги. Я отворачиваюсь, не желая смотреть, как ее хватают и пытаются успокоить. Я вообще стараюсь отключиться от всего, мне нужно как можно меньше увидеть и услышать. И так с избытком, и так перед глазами проклятая пелена из-за эмоций.

– Мне нужно на воздух, – говорю Маркову.

– Да, сейчас.

Он подхватывает меня на руки, и я слышу, как под его ботинками хрустят осколки. Неприятный звук преследует нас, пока мы не выходим на улицу. Там и правда становится легче. Я делаю несколько жадных глотков свежего воздуха и снова приказываю себе не прислушиваться к истерике Ольги, которую всё не могут унять. Мне даже приходится прижаться к груди Стаса, а левой рукой накрыть ухо, чтобы оказаться в непроницаемом звуковом коконе.