Глава 22

Мне не приходится выпроваживать Александрину, она сама прекрасно чувствует границы. Она задерживается всего на полчаса, переводя беседу в спокойное русло, а потом прощается и просит не провожать ее. Я остаюсь в доме одна и провожу день бесцельно по большому счету. Просто коплю силы и отхожу от недавнего потрясения. Я много сплю и временами выбираюсь на задний двор, чтобы подышать свежим воздухом.

Стас же приезжает поздно вечером. Мы пересекаемся на втором этаже и первые секунды молча смотрим друг на друга. Марков выглядит сосредоточенным, словно его мысли так и крутятся вокруг работы, и хмурым. Даже вертикальная складка между бровей появляется.

– Ты меня ждала? – спрашивает он. – Не стоило. Уже поздно…

– Я и так весь день спала. Не знаю, когда теперь лягу.

Я перебираю в ладонях плед, в который хотела завернуться и сесть на качели во дворе.

– Я до сих пор сбита с толку из-за появления Александрины. Это странно, разве нет?

– Она тебе не понравилась?

– Просто она жена твоего конкурента…

– Она ему не жена, они только назначили день свадьбы.

– Какая разница, Стас? Она назвала себя его супругой.

– И что она говорила?

– Не знаю. – Я пожимаю плечами. – Может, я слишком мнительная, но мне показалось, она намекала на то, что у нас с тобой фиктивные отношения.

– Интересно, – Марков лишь усмехается.

– Она может что-то знать о нашем контракте?

– Нет, не может.

– Но Элина… Откуда ты знаешь, кому и какую информацию она успела слить?

– Я знаю, – отрезает Стас. – Ее допросили мои люди, Элина всё рассказала.

– Да?

– У нее появился молодой любовник, идиот-игроман. Это длинная история, но Ольга смогла выкупить его долги. Она использовала Элину. Она пообещала ей защиту от меня, если Элина выполнит все ее требования, или, наоборот, угрожала всё рассказать мужу и заодно перепродать долги любовника людям, которые выбивают их монтировкой.

– Ольга умеет угрожать.

Я отворачиваюсь от Стаса и смотрю вниз через перила. Он сохраняет официальный тон, без капли тепла, словно мы теперь совершенно чужие. Вернее, босс и подчиненная. А уж упоминания Ольги вовсе даются мне тяжело. Ее стало так много в моей жизни, что иногда хочется выть.

– Александрина что-нибудь говорила обо мне? – спрашивает Марков.

– Она невпопад вспомнила о пресс-конференции, на которой ты оскорбил ее.

– Вот и ответ.

– То есть?

– Она решила, что я использую тебя. – Стас тоже подходит к перилам и кладет на них свои широкие ладони. – Поэтому показала тебе, что знает, каким уродом я могу быть. Мол, ты можешь открыться ей и найти понимание.

– Я не додумалась до этого…

– Аверин влиятельный мужик. Можешь попробовать переметнуться к нему. Тебя, считай, приглашают… Хотя нет, не можешь. Ты подписала контракт, и мои юристы сотрут тебя в порошок за такое.

– Ты это сделаешь? Позволишь? – Я смотрю ему в глаза.

– А ты собралась предать меня? – он снова усмехается, но без огонька. – Я вымотался, Полина. Поговорим завтра.

– У тебя неприятности в бизнесе?

Мой вопрос ударяет в его спину. Марков уже развернулся в сторону своей спальни, но останавливается. Он ловит шаг и хрипло выдыхает.

– Да, – отвечает он коротко и уходит.

На следующий день я снова просыпаюсь очень рано. График совсем сбился. Я принимаю таблетки, которые привезли вчера от доктора, и с раздражением думаю о том, что он до сих пор не поговорил со мной. Видимо, отчет о моем здоровье и результаты анализов передали Маркову или кому-то из его помощников и на этом закрыли вопрос.

Чудно.

И чувство, словно я совсем маленький винтик, нарастает. Около девяти утра ко мне поднимается девушка в брючном костюме и сообщает, что будет выполнять обязанности Элины. И вот с ней не возникает никакого желания переходить на «ты». Во-первых, я уже обожглась со своей доверчивостью, а во-вторых, она производит впечатление эталонной стервы.

– Как вы себя чувствуете? – интересуется она протокольным тоном.

– Нормально.

Она кивает и проходит к двери в гардеробную. Она распахивает ее и ненадолго скрывается в небольшой комнате, в которой развешен мои новые вещи. Я слышу, как стучат вешалки и ходят туда-сюда ящики.

– Я думаю, изумрудная блузка и коричневые брюки будут идеальны, – произносит она, возвращаясь в спальню.

Помощница кладет вещи на кушетку. Я замечаю, что она успела собрать полный комплект вместе с аксессуарами. И она уже скручивает шелковый платок в жгут, чтобы украсить им классическую сумку, которую назвали в честь знаменитой актрисы и княгини. Мне всегда нравилась эта модель, но деньги за нее просят совершенно дикие. Словно ее шьют не из кожи, а вырезают из крыла Боинга.

– Я выбрала минимальную высоту каблука, чтобы вам было комфортно. И я могу помочь с макияжем и прической, – продолжает девушка на автомате, отвлекаясь на сотовый.

Следом с ее губ слетает приглушенное и раздосадованное: «Черт!» Она нервно поправляет воротник пиджака и быстренько вспоминает о такой безделице, как самообладание.

– Господин Марков уже спустился к машине, нам тоже надо поторапливаться.

– Мы куда-то едем? – спрашиваю ее.

– Вы сегодня сопровождаете Станислава Олеговича в офис.

Это звучит как приказ.

Или как пункт контракта, который я подписала.

Я отсылаю помощницу, чтобы переодеться без ее помощи. Она пытается протестовать, переживая, что я начну тянуть время, но я дважды указываю на дверь, и она испаряется. Я не тороплюсь, но и не задерживаюсь специально. Переодеваюсь в подготовленную одежду и беру с собой косметичку, чтобы доработать образ уже в машине.

Охранник распахивает передо мной дверцу, и я сажусь в просторный кожаный салон. Марков сидит за водителем и не сразу реагирует на мое появление. Он слишком погружен в свои дела. Так что приходится «общаться» с его мощной давящей энергетикой, которая заполняет все вокруг.

– Доброе утро, – я первой нарушаю молчание.

Шестидверный седан трогается, и Марков поворачивает ко мне голову. Светлые прядки густых волос падают на его лоб, и я ловлю себя на мысли, что мне хочется поправить их. Вообще хочется дотронуться до него и ощутить, что он все-таки живой. Не из камня или куска льда…

– Тебе сказали, что ты должна делать? – спрашивает Стас.

– Быть милой и любезной, – я утрирую слова помощницы.

– После встречи водитель отвезет тебя в реабилитационный центр.

– Что? – я задаю глупый вопрос из-за неожиданности. – Уже сегодня?

– Да, ты пообщаешься с врачом. Сегодня только предварительная консультация, но ты уже записана на операцию.

Я замираю.

Смотрю на Маркова, темный взгляд которого находит точку над моим плечом. Он кажется таким сосредоточенным и далеким, что это совершенно не подходит к тому, что происходит в эту минуту. Ведь меня захлестывают эмоции. Я знаю, что он должен оплатить мне операцию по контракту, но моя мечта вдруг становится такой близкой и осязаемой…

Я правда верну свою прошлую жизнь? Стану обычной девушкой, которую перестанут пугать зеркала?

– Спасибо, – произношу приглушенно. – Это значит, я смогу сделать операцию раньше?

– Да, должны успеть до нашей свадьбы.

К горлу подкатывает ком.

Это раньше, чем было прописано в контракте.

Стас идет мне навстречу? Он все-таки не из камня?

Почему тогда он такой холодный и неприступный? Особенно в этом чертовом костюме черного цвета и белоснежной рубашке, каждая деталь идеально подогнана к его телу и создает образ матерого хищника.

Мы приезжаем в офис НилИнвест. Стас открывает мою дверь и протягивает широкую ладонь. Я ловлю крупицы его тепла, легонько дотрагиваясь до его крепких пальцев. Мы поднимаемся на лифте, и стоит выйти из кабинки, как на глаза попадается Аверин. Он здоровается со мной, а Маркову показывает на кабинет. После чего Нил разворачивается и скрывается за дверью.

– У вас появились общие дела? – спрашиваю Маркова. – Вы сотрудничаете?

– Не надо, – неожиданно отрезает Стас. – Это лишнее, не лезь в мои дела. Просто делай свою работу.

– Просто улыбаться? – Его грубость задевает меня, но я не подаю вида, все-таки вокруг много посторонних.

Марков ничего не отвечает. Он притягивает меня к себе и целует в щеку, играя во влюбленную парочку для чужих глаз. Он уходит вслед за Авериным, а мне остается только злиться. Весь позитивный настрой улетучивается, хотя совсем недавно я была счастлива из-за консультации в реабилитационном центре.

Зачем Стас вообще взял меня в офис?

Если моя работа – изображать идиллию и порхать красивой бабочкой вокруг своего миллиардера, то чего он закрывается от меня в кабинетах? Тем более когда тут Аверин, жена которого успела подумать, что меня нужно спасать из лап Маркова.

С этими мыслями я дергаю ручку и перешагиваю порог. Глаза мужчин сразу устремляются в мою сторону. А я успеваю пожалеть. Они явно заняты важным делом.

– Не помешаю? – спрашиваю, с трудом заставляя себя издать хоть звук.

– У тебя есть секреты от невесты? – Нил оборачивается к Маркову.

– Нет, – отвечает Стас.

Он не отрывает темного взгляда от меня, и в его глазах с легкостью можно прочитать: «Какого черта?» Я захожу в комнату и прикрываю за собой дверь.

– Мне не нужны благодарности, – продолжает Аверин, упираясь ладонями в длинный стол для переговоров.

– Я и не собирался. Ты мог принять предложение Ольги, я бы не умер от этого.

Стас отворачивается к панорамному окну, за которым высотки делового центра закрывают друг друга. Но это не мешает мне задать вопрос, который царапает горло:

– Какое предложение Ольги?

– Три дня назад она вышла на Аверина, чтобы передать ему свои акции, – после паузы произносит Марков. – Решила насолить мне. Но Нил отказался. Видимо, не захотел пачкать руки в грязных интригах.

– Она больна, Стас, – бросает Нил голосом, в котором вдруг чувствуется участие. – С ней опасно иметь дело. Ей необходимо лечение…

– Это я без тебя разберусь.

– Разберись, – Аверин тоже заводится. – Пока я разговаривал с ней, она показала письмо, которое собиралась разослать другим акционерам. Там фотографии с места ДТП, какие-то графики… Она сказала, что ты хотел убить ее перед разводом. Подстроил аварию.

– Это липа. Я видел эти графики, в них нет смысла.

– Но это плохо для компании. Наведи порядок, черт возьми, пока у НилИнвест не начались крупные проблемы.

Марков поворачивается к нему лицом. На его рельефных губах появляется ядовитая усмешка.

– Да, партнер, как скажешь – отвечает Стас без тени дружелюбия.

Аверин тяжело выдыхает, после чего отталкивается от стола и покидает кабинет.

Я смотрю на Стаса и пытаюсь понять, о чем он думает.

Да, черт возьми, о чем он думает?!

Аверин ведь прав, что Ольге нужно лечение, а он огрызается, словно Нил предложил что-то дикое. Это выводит меня. Я не могу ничего поделать с собой и проваливаюсь в ядовитое болото. Все плохие мысли возвращаются. Я бы хотела быть равнодушной и прочертить границу там, где на нее указал Марков. Мол, между нами только контракт. Но простите, я не железная леди, которой плевать на дьявольское обаяние Стаса. И я не настолько люблю деньги, чтобы закрывать глаза на плевки ради большой суммы. Ольга подвергла мою жизнь опасности, она сделала немыслимое, выкрав меня…

– Ты решил простить Ольгу? – спрашиваю его, оставаясь стоять у двери. – За невинную шалость? Подумаешь, приказала схватить меня бандитам и угрожала моей жизни?

Я пожимаю плечами. Хочу сделать это с насмешкой, но выходит кривой нервный жест. Марков поднимает на меня глаза. Он щурится, словно надеется, что ослышался. Но я вздергиваю подбородок, не находя другой способ, чтобы показать свою решительность.

– Ты всё ей прощаешь, – добавляю. – И раз за разом предаешь меня. Да, я никто и просто фиктивная невеста, но ты обещал мне защиту, Стас. И ты уже дважды облажался!

Я повышаю голос, это выходит само собой.

– Сперва она оскорбила меня, показав фотографии и явившись на закрытую вечеринку, а потом выкрала меня. Где была твоя охрана? И что ты позволишь ей еще?

Я оглядываюсь по сторонам, не выдерживая его тяжелый взгляд.

– Я вообще хоть здесь в безопасности? Ты ведь не глупый человек и должен понимать, что происходит с людьми, когда они чувствуют безнаказанность. – Я шумно выдыхаю и все-таки делаю шаг к нему. – Они повышают ставки, Стас.

Он выпускает из рук золотую ручку. Та падает на стол и медленно скатывается по нему, пока, наконец, не падает на пол. Точно так же из моих легких выходит воздух.

– Что ты хочешь от меня? – спрашивает Марков.

– Ох, вот и агрессия… Ты теперь злишься на меня?

– Нет. – Он качает головой и ни разу не выглядит доброжелательно, все его тело скрепила бетонная стяжка, а в глазах разливается черный холод. – Я пытаюсь понять, чего ты хочешь.

– Где сейчас Ольга?

– У отца.

– То есть дома? Она просто отдыхает после всего, что натворила?!

Я всплескиваю руками. Я все-таки ожидала другого, верила, что Стас сделал хоть что-то.

– Теперь я понимаю, почему ты договорился о моей операции пораньше. – Меня несет на еще один шаг навстречу ему, словно подсознательно сокращаю расстояние между нашими телами до той отметки, когда станет возможна хлесткая пощечина. – И Александрину оставил в своем доме, чтобы я не проснулась одна. Да, она супруга твоего конкурента, но она милая девушка, и она действительно отвлекла меня, помогла прийти в себя… Это твои подарки? Ты не можешь защитить меня от Ольги и решил дать хоть что-то? Подсластить пилюлю?

В его глазах мрак: зрачки поглощают радужку. Но мне становится плевать на все стоп-знаки. На то, как ходят желваки под его кожей и как в каждом его выдохе слышится отзвук бури.

– Я такая идиотка. – Я поднимаю ладони и растираю виски. – Я поверила тебе и ввязалась в ваши больные игры. Я ведь боялась именно этого…

Марков протягивает ладонь и касается моего запястья. Меня обжигает, и я дергаюсь, пытаясь сбросить его длинные пальцы.

– Ты так и не ответила на мой вопрос, – бросает он мне в лицо, сжимая мою ладонь. – Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– А тебя всё устраивает?

– Полина!

Его срывает на мгновение. В его стальном голосе полыхают стальные эмоции, но он продолжает контролировать свою силу. Я не могу освободить свою ладонь, но Стас не делает мне больно.

– Я согласна с Авериным, что ей нужно лечение.

– Принудительное?

– Принудительное, – повторяю с уверенностью.

– Значит, я должен запихнуть в сумасшедший дом женщину, которую когда-то обещал сделать самой счастливой? И которая повредилась умом после брака со мной?

Его слова выбивают почву из-под моих ног. Стас произносит их тихо, вырывая из самых глубин, в которые, быть может, и сам заглядывал нечасто. Он все-таки отпускает мою ладонь и отходит в сторону. Я догадываюсь, что эти вопросы мучают его и он никак не может принять решение.

Я замираю, ища точку равновесия. И спустя два выдоха сама тянусь к нему. Дотрагиваюсь до его рубашки, поддевая светлую пуговицу, потом соскальзываю ниже и запускаю пальцы под ткань. Стас хмурится, не понимая, что я делаю.

– Я тоже вижу твои шрамы, – произношу.

Я смелею и дергаю пуговицы. На весь ряд моих сил не хватает, но какие-то отрываются, а другие выскальзывают из петель. Я распахиваю мужскую рубашку и вспоминаю, как Стас точно так же запустил ладонь под мою юбку и нашел мои шрамы.

– Как ты видел мои, – добавляю и касаюсь его груди. – Ты завяз в прошлом, в ней…

Я черчу полоску по его загорелой коже. В голову бьет мысль, что с видимыми шрамами справиться легче, чем с теми, что прячутся намного глубже.

– Я не люблю ее, Полина, – уверенно произносит Марков.

– Но испытываешь чувство вины. – Я рисую вторую полосу, и у меня получается крестик на его сердце. – Это даже хуже…

Я отшатываюсь от него.

– Я хочу выйти из контракта, Стас. Хочу уехать подальше.