Глава 17

Константинов закрывает за собой дверь без хлопка, зато слышится звонкий щелчок. Он запирает меня на замок, оставляя на ночь в своем кабинете. Хозяин же, может командовать и распоряжаться! Чтоб его и его миллиардный банковский счет!

Внутри полыхает последняя гневная искорка, я произношу вслух проклятье в его адрес и вдруг чувствую, что всё. Даже на злость сил не осталось. Я отпихиваю стакан, который протянул мне Константинов, и тянусь к другому, наливаю воду своими руками и только тогда пью.

На автомате достаю сотовый из кармана, хочется то ли предупредить сестру, то ли выговориться, но вовремя вспоминаю, что уже поздно. Она с ребенком, да и к чему трепать ей нервы?

Я не представляю, как начну вспоминать прошлое и рассказывать всё то, что только что произнес Константинов. У меня до сих пор в голове не укладывается его правда, а от пересказа станет только хуже, Лизка решит, что у меня случилось помутнение рассудка и меня нужно спасать.

Она на три года младше и вообще не помнит родителей, это мне было семь, когда случилась трагедия, и у меня остались хоть какие-то воспоминания. И то полустертые и больше напоминающие выдумку, память странная штука, она слишком близко дружит с фантазией. Я несколько раз рассказывала Лизке, как мы ездили на речку всей семьей, и сама же сомневалась, что так было на самом деле. Что у нас была надувная лодка, а у мамы ситцевое платье голубого оттенка.

Я вытираю слезы, которые все-таки выступили, и спрыгиваю со стола. Смахиваю бутылку виски и большую подставку с часами на пол, будь во мне меньше усталости, я бы и по полкам прошлась! Разгромила бы кабинет из злого упрямства, чтоб больше не смел меня запирать. Я не заслужила такого отношения. Да, я подписала чертов контракт, но я не заключенная и уж точно не заслужила столь изощренной лжи.

Ведь он знал. С самого первого дня знал, что выбрал меня не в баре, но смотрел в глаза и врал.

За что он так со мной?

Или ему настолько плевать на всех вокруг? Захотел — ударил Германа, захотел — взял в невесту девушку, родителей которой снес с трассы девятнадцать лет назад. А почему нет? Статус и деньги позволяют.

Ненавижу…

Я не ищу никакую комнату отдыха, ложусь на кожаном диване для посетителей и засыпаю, уткнувшись лицом в локоть. Просыпаюсь от звонкого звука чашки, я порывисто поднимаюсь, щурясь от яркого света, и вижу рядом со столом брюнетку в строгом деловом костюме.

— Простите, — шепчет она виновато и нервно ведет плечами, словно ждет, что я устрою ей взбучку за оплошность. — Мне сказали принести завтрак.

Я выставляю ладонь, чтобы не ослепнуть из-за солнца. Все экраны подняты наверх и солнечные лучи буквально затапливают просторный кабинет.

— Это тоже приказали, — поспешно добавляет девушка, бросая взгляд на панорамные окна. — Но я могу опустить, если вы против.

— Вам ко мне еще какое-то дело?

— Нет, — она качает головой. — Я принесла кофе и круассаны. И овсянку с фруктами.

Я оглядываюсь по сторонам, пока она говорит, и вдруг понимаю, что спала очень крепко. В кабинете успели прибраться, спрятав осколки и подняв подставку с часами. Но, самое главное, рядом с длинным столом появилась напольная вешалка с нарядами. И три стальных чемоданчика с косметикой.

Отлично.

Ссора ссорой, а процесс движется по старым рельсам. Меня снова собираются наряжать, красить и готовить для выхода в свет.

— Я могу набрать ванну, — добавляет девушка. — Здесь не только душ, есть и ванна.

— От меня пахнет?

— Что? — она теряется, а в глазах появляется испуганный стажерский огонек. — Я не имела в виду ничего подобного.

— Или я выгляжу, как человек, который не может понять, как открывать краны?

— Нет, конечно, нет. Я прошу прощения.

Она опускает глаза на ковер с длинным ворсом, а мне становится противно, что я сорвалась на нее. Она же обычный сотрудник, ей просто-напросто не повезло зайти ко мне первой и выслушать затаенную со вчерашнего дня злость.

— У меня ваше расписание, — осторожно вставляет девушка и замолкает, ожидая моей реакции. — Стилист подойдет через двадцать минут…

— Нет.

— Нет?

— Пусть придет господин Константинов. Я не собираюсь ни с кем видеться до того, как появится он.

Она открывает рот, но реплика остается беззвучной. Я вижу, что она не знает, как реагировать, она не научена решать конфликты вроде этого и боится сказать хоть что-то.

— Просто передайте мои слова боссу, — говорю спокойнее. — Или его помощнику. А я пока поем, кофе пахнет чудно.

Я поднимаюсь с дивана и иду туда, где должна быть комната отдыха. Она прячется за панелью, оформленной под голубоватый мрамор, я толкаю панель в сторону и попадаю в компактный гостиничный номер, в котором есть всё необходимое. Двуспальная кровать, массажное кресло и уборная с душем.

Ванна тоже есть, помощница не ошиблась, и стоит она напротив кровати, как принято в ультра стильных дизайнах.

— Как у Людовиков, — фырчу, вспоминая королевские покои. — Не иначе.

Я иду в обычный человеческий душ, после закутываюсь в большое полотенце и провожу несколько минут у большого зеркала, открывая разные пробники с кремами. Сладковатые запахи парфюмерии всегда действовали на меня умиротворяюще, и сегодня не становится исключением.

Я слышу стук, который уверенной вибрацией расходится по панеле, и резко оборачиваюсь.

— Да? — отзываюсь.

— Я могу войти? — голос Константинова тоже приходит уверенной вибрацией. — Ты одета?

— Нет. Дай мне минуту.

Скрип ботинков подсказывает, что Константинов отступает от панели. Я же раскрываю чехол, который сняла с вешалки, и накидываю на себя темно-серое платье с запахом. Бирка Valentino летит в мусорное ведро, туда же отправляется пробник с BB кремом и зубная нить.

— Доброе, — бросает Константинов хмуро, когда я вхожу в кабинет.

Он по своей вечной привычке сел на край стола и потягивает мой кофе. Смотрит на меня коротко и отворачивается к окну, не добавляя ни слова.

— Оно ни черта не доброе, — говорю, проходя к столу. — Ты пришел, чтобы молчать?

— Я хотел поговорить в машине, нам нужно скоро выезжать, — он бросает взгляд на наручные часы. — Через семь минут уже подадут машину.

— Неужели она не сможет подождать босса? — я язвлю и пытаюсь спрятать гневное замешательство, я все-таки ждала, что Константинов будет вести себя по другому, начнет с объяснений и будет, черт возьми, смотреть мне в глаза!

— У нас самолет, — поясняет Константинов. — Рейс частный и может подождать босса, но свободное окно для взлета лучше не пропускать. Всё может затянуться в таком случае.

Он вдруг поворачивается ко мне и смиряет тяжелым взглядом. Встает со стола, оставляя чашку, подходит вплотную и всматривается в мои глаза, словно проверяет, что в них меняется с каждой секундой, за которое тает расстояние между нашими телами. Он подчеркнуто собран и создает впечатление скалы, в идеально сшитом костюме цвета графит и белоснежной рубашке с золотыми запонками.

— Мне передали то, что ты сказала. Хочешь ставить условия? Посылать за мной, как за мальчишкой?

Константинов не смотрит, а давит. Как щит опускается, отсекая его человечность.

— Условия? — я усмехаюсь с грустной улыбкой. — Нет, Константинов, условия ставишь только ты. Ты только зашел, но уже выдал целый список. Семь минут. Самолет. И чтобы без споров.

Я качаю головой, не понимая, как могла хоть на секунду увидеть в нем другого человека. Он делает только то, что ему выгодно, и мягко говорит со мной, когда требует момент. Привык давить и ни черта не чувствует разницы, кто перед ним — конкурент по бизнесу, подчиненный или девушка, которой забыл сообщить одну “маленькую” деталь перед подписанием договора.

— Ты засек семь минут? — я подхватываю его ладонь и поворачиваю к себе, чтобы взглянуть на циферблат. — Вдруг небо обрушится, если что-то пойдет не по твоему плану.

— Осталось шесть.

— Оу, — я закусываю нижнюю губу и качаю головой. — А у меня волосы мокрые и из макияжа только тон.

— В самолете всё сделают.

— Стилист полетит с нами? Как удобно иметь свой самолет, не нужно переживать за билеты.

Константинов не выпускает меня из виду, смотрит с холодным интересом, словно впервые видит меня при достаточном освещении.

— Я, кажется, поняла, — я замечаю, что до сих пор держу его запястье, Константинов не двигается, позволяя мне делать, что угодно. — Ты ждал другого, да? Думал, я изнервничаюсь за ночь и кинусь к тебе на шею за утешением. И за сладкими для простой девчонки подробностями, как такой большой бизнесмен нашел меня и подарил роль своей невесты.

Я отпускаю его запястье и запрокидываю голову, чтобы получше разглядеть резкие волевые черты Максима. Я больше не смущаюсь и могу спокойно дышать его воздухом, пусть он сотню раз будет крепким и с мускатным послевкусием. Я не вру себе и прекрасно вижу, сколько темной силы в его глубоких, знающих жизнь глазах, на радужке видно трещинки.

— А я вздумала злиться и топать ножкой, чтобы ты пришел, — я качаю головой, цокая языком. — Непорядок.

Я снова заглядываю в его циферблат.

— Я слежу за временем, — отзывается Константинов. — Продолжай, ты явно не закончила.

— Ты давно видел нормальных женщин, Константинов?

— Сейчас как раз смотрю, — он щурит глаза и в уголках появляются морщинки.

— Смотришь и злишься, потому что привык к другому. А я не охотница и не светская девушка, которая готова тебе в рот смотреть за шанс запостить фотку из частного самолета в Инстаграм. Я не кукла и не пленница, которую можно запирать.

Я поворачиваюсь к столу и беру с тарелочки круассан, отрываю кусочек и отправляю его в рот. Еще нужно решить вопрос с кофе, который выпил Константинов, так что я осматриваюсь по сторонам, ведь где-то должен быть кофейник или кофемашина. В огромном кабинете что-то просто обязано быть.

— Вкусный? — спрашивает Константинов.

Он за один шаг оказывается рядом и прислоняется бедром к столу. Смотрит на меня снизу вверх, чуть наклонив голову набок.

— Вкусно, — киваю. — Только ты выпил мой кофе.

— Подержи, пожалуйста, — он поднимает тарелку к моей груди и легонько встряхивает. — Я могу и на колени встать.

Я беру тарелку с круассанами, только чтобы он отстал со своей наигранной вежливостью. Но Константинов вдруг подхватывает меня на руки и резко разворачивается к двери.

— Нет, Константинов, нет! — шиплю и бьюсь плечом об его каменную грудь, но он лишь сильнее стягивает ладони вокруг моего тела.

Он так ловко обхватил меня, прижав к своему торсу, что я с каждым рывком убеждаюсь, что я совсем крошка рядом с этим ужасным мужланом. Гендерная разница играет ему на руку, а у меня даже маникюр короткий и каблуками я тоже не успела вооружиться. Никаких женских штучек, а вот стальные мускулы Константинова при нем.

— Кофе принесут в машину, — бросает Константинов, вынося меня из кабинета. — Латте? Капучино?

— Что-нибудь с ядом и тебе!

— Меня не берет. Я же гад и подонок, а у нас с рождения иммунитет.

— Я никуда не полечу с тобой! Мне плевать, пусть твои юристы пишут штрафы или что там? Я лучше влезу в кредиты, чем проведу с тобой еще день!

Я кричу на него, но не истошно, мое идиотское воспитание даже истерику не дает закатить как следует. И еще я, как идиотка, держу тарелочку с круассанами, пока Константинов вносит меня в кабинку лифта. Он коротким рыком выгоняет всех прочь, мы остаемся в ней вдвоем и только тогда я швыряю тарелку на пол.

— Ты же сказала, они вкусные, — Константинов коротко смотрит под ноги, после чего перешагивает через мой завтрак. — В самолет можно заказать, что захочешь.

— Даже черную икру? — я стягиваю лацкан его пиджака, перекручивая его между пальцев со злостью. — Ты снова не слышишь меня. Мне не нужны завтраки, я никуда не полечу.

— Ты хорошо подумала? — он опускает на меня взгляд, окуная в омут мужского превосходства. — Ты не потянешь штрафы, Светлана. Вы с сестрой останетесь без всего.

Все остроты застревают в горле.

От беспомощности я дергаю его ткань сильнее, слышится треск, на что Константинов качает головой.

— Мой приятель устраивает большую встречу в загородном доме в Питере. Своего рода каникулы для избранных, мы проведем в гостях три дня. Там будут главные игроки, многие приедут с семьями, — продолжает он как ни в чем не бывало. — Идеальное место, чтобы представить тебя всем.