Глава 19

Ольга покидает самолет до взлета. Я же недолго любуюсь тем, как лайнер отрывается от земли, а затем кромка облаков становится ближе и ближе.

— Тебе не кажется, что ты просчитался? — я обращаюсь к Константинову, бросая беглый взгляд в его сторону. — Тебе стоило снова взять в жены Ольгу, а не заключать контракт со мной.

— Думаешь?

— Она намекала на это. Не знаю, каким ты был в браке, Константинов, но у меня чувство, будто я правда увела тебя у Ольги. Она смотрит на меня с уязвленной ненавистью, как на преуспевшую во всем соперницу. А я-то вижу ее второй раз в жизни, — я кручу в ладони наушники, которые могут спасти мой полет, если вторая попытка разговора с Максимом тоже окажется пыткой. — Почему так?

— Почему она так зла?

— Да, — я киваю. — Я подслушала ваш разговор в гримерке и теперь понимаю то, что не поняла тогда. Ольга сказала, что “искромсала себя”, чтобы не быть похожей на кого-то. Я подумала, что она говорила о невесте Цебоева или еще о ком…

— Нет, она говорила о тебе.

Меня когда-нибудь убьет прямота Константинова.

— С ума сойти, — я качаю головой. — Только не говори, что у вас дома висел мой портрет.

— В спальне. Пять метров на пять, — острит Максим.

Я отворачиваюсь к иллюминатору, но не могу выбросить слова Ольги из головы. Меня задевает ее ревность и желание поквитаться. Но я ведь ни в чем не виновата перед ней! А она смотрит на меня так, словно я годами участвовала в войне за Константинова и все-таки вырвала счастливый билет прямо из ее ухоженных рук. И плевать, что я даже имени его не знала долгое время. Мне было всего семь, когда случилась трагедия, и двадцать, когда Константинов обратил на меня внимание как на девушку. Это если верить его подвыпившим словам, которые он произнес в кабинете.

Он что влюбился в меня заочно? Придумал красивый образ, к которому не приблизился, чтобы не ворошить прошлое, но под который подобрал жену. Ольгу. А она потом узнала правду, наткнувшись на мою фотографию или кто-то из добрых людей подсунул ей досье, что ее супруг помогает каким-то сестрам, оставшимся без родителей и родных, после чего она устроила скандал и хлопнула дверью. Или, наоборот, плакала и царапала стены. Не знаю, что делала Ольга, но их брак распался — это факт. И то, что она с тех пор затаила ужасную злобу — тоже.

— Она любит тебя, — зачем-то произношу вслух. — Как кошка. Глаза выцарапает за тебя. Ну или тебе.

— Я в курсе.

— Может, пора переиграть? Отпустить меня, а ее вновь повысить до жены?

Константинов молчит, я немного жду, а потом вкладываю в уши наушники. Включаю Adele и остаток полета провожу в красивых мелодиях и чарующих интонациях, даже выдыхаю чуть, позабыв о конечной точке путешествия.

После приземления нас встречает квадратный монстр, марку которого я не знаю. Сталь смотрится как шелк и переливается всеми гранями, когда водитель открывает передо мной дверцу. Максим садится с другой стороны и протягивает мне буклет, напоминающий гостиничную рекламку.

— Ты же сказал, мы едем в загородный дом твоего знакомого?

— Да, все так.

Константинов не дожидается моей реакции и просто-напросто кладет буклет мне на бедра. Я пролистываю первые страницы и едва сдерживаю стон… Боже! У нормальных людей разве бывают карты их домов вместе с рекламными абзацами? А тут схема дома и огромного участка с перечислением развлечений — бассейн, банкетная зона, теннисный корт, спортзал и конюшня.

— И кинотеатр, — произношу последний пункт. — Но это в самом доме, можно даже заказать любимый фильм. А попкорн со вкусом семги? Слабо?

— Я спрошу.

— Черт, Константинов… Стоп, ты прав, хватит тебя называть по фамилии! Максик, — я повторяю вибрирующую интонацию Ольги, и у меня удивительно хорошо получается, хотя мне всегда было противно, когда девушки так говорят, с хриплой вибрацией, будто их рот уже чем-то занят и чем-то большим. — А давай поменяем легенду? Я стану капризной невестой! Это же веселее.

Я закидываю ногу на ногу и бросаю на Константинова хитрый взгляд. Я чувствую, как энергия возвращается ко мне, я, наконец, отошла от разговора о прошлом, который оглушил меня. Я чуть поспала в самолете и чувствую себя бодрой.

— Помнишь, ты говорил, что Ольгу сразу испортили большие деньги? Такова правда жизни, не будем идти против ее логики. Я же невеста миллиардера! Я тоже уже испортилась и покрылась коркой высокомерия.

Я задираю подбородок и выпрямляю спину, чтобы смотреться идеальной фарфоровой статуэткой.

— В какой спальне нас поселят? — я перебираю страницы, ища маркер, которым должны были пометить нашу комнату. — Нет-нет-нет, Максик. Мы не можем спать на втором этаже, когда есть третий. У нас должен быть самый лучший вид.

— Ты не устанешь подниматься?

— А у твоего друга нет лифта? Ну что за нищеброд?! Ты везешь меня в дыру, я поняла! Как тебе не стыдно, мы еще даже не расписались, а ты уже показываешь себя не с лучшей стороны.

Константинов пока молчит. Он не верит, что меня хватит надолго и что я смогу быть избалованной нахальной девицей с другими людьми. Он же выбрал воспитанную и милую девушку с нежным голосом. Но воспитанные и милые тоже бывают с ноготками. Особенно, если их просят выпустить раз за разом. Я, конечно, не Ольга, до ее уровня стервозности мне еще шипеть и шипеть, но поцарапать тоже могу.

— Черт, Максик, а тебе не кажется, что у меня одна рука толще другой?

Я вытягиваю ладони вперед и подсовываю Константинову запястья, чтобы он оценил.

— Ужасно, ужасно, — причитаю. — Мне срочно нужно другое платье. С длинным рукавом! Я не выйду из машины, пока не переоденусь!

— Какой чемодан тебе нужен? — буднично интересуется Константинов.

После чего наклоняется к водителю и приказывает притормозить на обочине. Я с интересом наблюдаю за показным спокойствием будущего мужа и мысленно обещаю себе довести его до белого каления. Ничего, ничего, он не сможет быть покладистым весь уик-энд, не тот человек, я еще услышу, как скрипят его зубы и как закипает кровь в золотых венах.

— Чемодан? — я аж ввизгиваю, словно Максик оскорбил меня своим вопросом. — Откуда мне знать, в каком чемодане нужное платье?! Я даже не знаю, какое хочу надеть! Для этого есть стилист. Где кстати мой стилист?!

Я оглядываюсь через плечо и ищу взглядом машину сопровождения.

— Мы же взяли стилиста? Нет, Максик, только не говори, что ты взял толпу помощников для себя любимого, но забыл моего стилиста!

Константинов резко поворачивается в мою сторону. Наши взгляды пересекаются и вдруг рождается искра, яркая и ослепляющая, мы смотрим с вызовом друг на друга и электризуем воздух между нашими лицами до опасных значений.

— Что? — спрашиваю, глядя ему в глаза. — Плоха невеста?

— Нет, — он качает головой. — Ты права, у меня уже была капризная невеста. Я привык.

Он тянется к ручке дверцы, не разрывая зрительного контакта со мной. Следует глухой щелчок, после которого Константинов резко разворачивается и покидает салон. Я не успеваю придумать, что лучше делать дальше, как в раскрытой дверце появляется мой стилист. Он выглядит встревоженным и удивленным одновременно.

— Я хочу что-нибудь с длинным рукавом, — произношу спокойно, все-таки грубить стилисту выше моих сил, он в первый день в доме Константинова подбодрил меня и даже заставил улыбнуться. — Лучше несколько вариантов.

Стилист кивает и отлучается.

А я затягиваю примерку как могу, когда он возвращается. У меня вдруг появляется аллергия на синие оттенки и приталенные силуэты, а еще на шелк и итальянские бренды.

— Это пошло! — произношу, сминая бирку Gucci. — Может, мне сразу на голое тело налепить купюры? Эффект тот же!

Я ворочу нос от пиджаков, добивая Константинова. Я вижу, что он уже курит, переговариваясь с кем-то из помощников. Но не уезжает. Все-таки явиться в гости по отдельности с невестой не хочет.

— Ладно, ладно, — я поднимаю ладони, когда стилист теряет азарт и готов предложить мне свою рубашку. — Я тут подумала, симпатичное у меня платье и руки не самые плохие, не стыдно показать.

— У тебя чудные руки, Светик, — стилист почти мурлычет на радостях. — Не знаю, что на тебя нашло.

Константинов на меня нашел. Но вслух я благодарю стилиста за помощь с ласковой улыбкой и помогаю ему собрать наряды обратно в чехлы.

— Это платье определенно лучше, — роняет Константинов, возвращаясь на место.

То ли специально издевается, то ли ограничивается дежурным комплиментом, даже не взглянув как следует.

Я заглядываю в рекламку еще раз и запоминаю, что загородный дом принадлежит чете Растровых. Хозяина зовут Игорь и именно он встречает нас, когда наш кортеж из трех машин въезжает на закрытую территорию. Впрочем, забора как такого нет, его роль выполняют поля. Мы проехали несколько нелюдимых километров после развилки, пока не наткнулись на уединенный вип-поселок. Не удивлюсь, если каждый уголок здесь просматривается камерами и у случайного человека нет ни единого шанса заглянуть на огонек.

Хозяин дома протягивает Максиму руку и они обмениваются дежурными светскими фразами.

— Любимая, — Константинов подзывает меня, протягивая ладонь. — Познакомься.

Я с трудом отрываю взгляд от роскошного дома, который выглядит как королевский замок. Игорь явно не ценит современный дизайн и построил себе фамильное гнездо голубых кровей. Тут и благородный специально состаренный камень и ухоженный по французским заветам парк, не дом, а открытка.

— Светлана, — Игорь чуть искривляет линию губ. — Много слышал, много видел.

— Мм?

— Ваш эфир, — он хитро улыбается. — Не думал, что это будет настолько увлекательно.

Он смеется, раздражая мой слух, и делает это чертовски самодовольно, словно весь мир крутится только с той целью, чтобы рассмешить его.

Я выныриваю из раздражения, когда Константинов легонько сжимает мою ладонь. Он использует мое замешательство и надежно переплетает наши пальцы.

— Вы красивее Ольги, — добавляет хозяин. — Макс не прогадал. Хотя это не секрет, жен нужно вовремя менять.

— Ох, если бы только жен, — я смотрю на мужчину с прищуром. — Мужчины шутят одни и те же шутки годами и верят, что они остаются смешными.

Я вытягиваю ладонь из захвата Максима и делаю шаг прочь. Хочу уйти от этого душного богача в идеальном голубом костюме.

— А она с характером, — слышу его реплику за спиной.

— О, да, приятель. Держи дистанцию.

Константинов надвигается сзади уже у ступенек. Он прекрасно ориентируется, показывая, что бывал в резиденции друга не раз.

— Уже придумала, что будешь делать дальше? — произносит Константинов, наклоняясь к моему уху. — Если надумаешь бить посуду, то самый дорогой сервиз стоит в гостиной с камином. Хотя закатывать истерики пока рано, гости только собираются…

Константинов неожиданно подхватывает меня за талию и я взмываю наверх.

— Осторожнее, — комментирует он, опуская меня на пол. — Бросили провод для подсветки на улице.

Я оглядываюсь и понимаю, что он прав. Я чуть не споткнулась об стальную полоску, под которую спрятали провод.

— О чем мы говорили? — он хмурится.

А я замечаю, что он оставил ладони на моей талии.

— Тебе нравится прикасаться ко мне? — я запрокидываю голову, чтобы увидеть его глаза. — Все ждешь, когда я привыкну и перестану замечать?

— Ты уже не вырываешься, малышка.

— Ты сильнее, Константинов.

— Дело только в этом?

Я обхватываю его ладони и скребу ноготками. Но этому гаду хоть бы что.

— Ай, — он расщедривается на возглас, который звучит как поощрение моих силовых стараний.

— Ты не умеешь ухаживать, Константинов. Ты же красивый как бог, а потом еще ужасно разбогател. Девушки сами падали в руки и успели убедить тебя, что ты великолепен. Думаешь, я из упрямства сопротивляюсь? А на самом деле уже потеряла голову…

— Я уверен в этом.

— Боже, перепады высот плохо на тебя действуют.

— Мы можем проверить. Сколько можно тянуть, милая? Сейчас поднимемся в спальню и, если ты через десять минут останешься в одежде, я признаю свой проигрыш.