Глава 10. Разговор с Рёлланом

Дни шли быстро. С момента моего с Рёлланом разговора работа закрутилась.

Сабуро и Лян каждое утро теперь ходили в бамбуковую рощу и возвращались нагруженные так, что их почти не было видно за зелёными стеблями. Бамбука по моим подсчётам требовалось действительно много. Хару рубил волокно, замачивал в больших деревянных кадках, от чего мастерская стойко пропиталась запахом бамбука и извести. А на плетение сеток мужчины позвали женщин из замка, среди которых была, кстати, и знакомая служанка Линь. Я и не рассчитывала на дополнительную рабочую силу, но женщины, оказывается, плели очень быстро, ровно и почти не глядя.

Рёллан появлялся на стройке каждый день. Теперь он большую часть времени носил камни, а меньшую – всё так же магически подсушивал швы огнём. После обеда неизменно уходил, коротко ссылаясь на неотложные дела. Как я постепенно поняла, Хиро-сан не снял с него прочих обязанностей и ремонт замка был далеко не единственным, что требовало его внимания.

Несколько раз, глядя, как широкая спина в синем кимоно удаляется за угол, я порывалась окликнуть Рёллана и попросить оставить нам какой-нибудь артефакт грузоподъёмности. Потому что человек явно не мог поднять десяток туфовых блоков просто так – значит, он пользуется магией. Пока я помогала Хару нарезать бамбук на полосы, я всё косилась на многочисленные кольца на руках мужчины и гадала: какое же из них отвечает за огромную силу? Вот то широкое с красным камнем – сила? Или вот то, витое? Или все сразу? Может, как-то намекнуть, что пока Рёллан занят своими бумажными делами, мы с ребятами могли бы с помощью артефакта ещё камней перетаскать в мастерскую?

Подойти и попросить я так и не решилась – всякий раз что-то мешало. То Рёллан уже уходил, то рядом оказывался кто-то из рабочих, то я сама в последний момент теряла решимость. Зато он сам, кажется, замечал мои косые взгляды на его кольца – однажды поймал мой взгляд, чуть приподнял бровь и улыбнулся краешком губ, но ничего не сказал. Пошёл за следующим камнем.

А я ещё три малых деления8 клепсидры смотрела ему вслед и делала вид, что изучаю кладку. Ох, как мне это не понравилось. Вначале на пятьдесят риен больше заплатил, теперь какие-то подозрительные улыбочки…

Несколько раз над Журавлиной Гаванью мелькала белая тень – Хиро-сан прилетал и улетал, не задерживаясь дольше необходимого. На стройку не заходил, издалека посмотрит – и всё. Я поначалу переживала: вдруг хозяину Цуру-дзё не по душе новый метод? Но потом махнула рукой. Захотел бы – подошёл бы. Да и Рёллан наверняка докладывает ему всё в подробностях.

Рёллан принёс очередную груду туфа, отряхнул кимоно и сказал:

– Прошу меня извинить, сегодня меня ещё ожидают важные дела.

– Господин Рёллан, а могу ли я с вами поговорить? – практически поймала мужчину за рукав, но тут же отдёрнула руку, понимая, как это некультурно должно выглядеть со стороны.

Совместная работа незаметно сделала своё дело. Я всё чаще забывала держать спину идеально прямо и выбирать слова с должной тщательностью.

«Ох, Кири, а ведь на суффикс „сан“ претендуешь! Леди называться хочешь! Маменька бы ужаснулась», – тут же проснулась совесть.

– Да, разумеется, – Рёллан галантным плавным жестом, будто не носил тяжести только что пять клепсидр подряд, предложил идти вперёд.

Мы пошли через сад.

Здесь я успела совсем немного – трещину расчистила от мусора, укрепила края плоским камнем, пересадила папоротник с северного склона вдоль разлома. Получилось скромно, но стена теперь занимала всё моё время и мысли, а саду я уделяла лишь вечера. Папоротник, впрочем, уже прижился и зеленел вполне уверенно, будто всегда тут рос. Это радовало.

Рёллан шёл рядом, заложив руки за спину, и молчал. Я тоже молчала, собираясь с мыслями. Порывистый ветер шевелил листья, намекая, что до месяца дождевых нитей совсем немного, да где-то вдалеке стучал молоток Хару. Тишина оказалась неожиданно уютной, и я сама не заметила, как мы дошли до центрального входа в Цуру-дзё.

До дверей оставалось каких-то пять или шесть кэн9, как Рёллан неожиданно свернул к трём большим валунам – в один из немногих уголков сада, куда я успела вложить и время, и душу, не пожалев ни того ни другого. Драконий помощник опустился на средний, вытянул ноги и посмотрел на меня.

Солнце зашло ему за спину, и волосы цвета жжёной охры вспыхнули ослепительным живым золотом, тёплым, как огонь в очаге. Я моргнула. Резкие скулы, янтарные глаза и разноцветные перья в прядях поймали свет. Кимоно местами запылилось после тяжёлой работы, но и это выглядело на нём как-то возмутительно красиво. Будто так и задумано, будто даже проклятая строительная пыль специально выбирала, куда лечь! Рёллан сидел на камне и выглядел так, словно позировал мастеру живописи.

«Несправедливо», – привычно хмуро подумала я. Почему кому-то такая внешность достаётся от рождения? И ведь даже не дракон…

– Так что вы хотели, мастер Кири? – Рёллан выдернул меня из размышлений.

Я открыла рот, вспомнила, зачем звала и – закрыла рот. Внезапно острое смущение накрыло с головой. Я собиралась попросить артефакт грузоподъёмности! Личную вещь у человека, с которым знакома две недели. Это всё равно что попросить снять кимоно и дать поносить. Да на каких правах-то я собралась просить кольцо? И главное – зачем? По срокам мы вроде бы укладываемся, спасибо женщинам, которые плетут бамбук с такой скоростью, что Сабуро не успевает подносить прутья. А если Рёллан захочет ускорить процесс, то сам передаст артефакт тому, кого посчитает достойным, верно?

Моя заминка не укрылась от глаз Рёллана, но он расценил её превратно, решив, что мне некомфортно стоять, и учтиво предложил:

– Садитесь, мастер Кири, прошу вас. Этот камень на самом деле поудобнее скамейки будет.

Я покосилась на соседний валун. Если сяду, то придётся задрать штанины. А там зелёная чешуя. Фу. Какому мужчине будет приятно смотреть на подобное? И известь ещё на штанах, которые Линь выдала из своих запасов, и они на размер больше… А Рёллан такой красивый в лучах закатного солнца. Он – золото в солнечном свете. Я – речное пугало с рогами.

На меня напала какая-то странная робость, я сердито выдохнула себе под нос: «Соберись, Кири!» – и всё же села. Штанины задрались. Чешуя предательски блеснула на солнце.

– Знаю, сама этот камень по всему острову искала, – сказала я, делая вид, что нет ничего особенного в том, что у меня чешуйчатые ноги. У каждой второй барышни такие. Просто не у всех хватает смелости носить рабочие штаны.

– Позвольте узнать, чем могу быть полезен? Вы меня заинтриговали. Что за разговор потребовал уединения? – повторился Рёллан.

Я прикусила губу и вместо просьбы одолжить артефакт, спросила другое, что тоже меня давно волновало:

– Господин Рёллан, я пересчитала монеты в том кошельке, что вы дали. Почему вы заплатили сто риен? В контракте оговорено пятьдесят.

«Вы что, хотели проверить меня на честность? Не сворую ли я? Или какую другую услугу планируете от меня получить в счёт заплаченных денег?» – зудело на языке, но я вовремя себя остановила. Дыши, Кири, просто дыши.

Рёллан помолчал секунду. Потом уголок губ поплыл вверх. Смешно ему!

– Потому что вы того стоили. Вы разве не рады надбавке?

– Это не ответ, – отрезала я. – Уважаемый Рёллан, конечно же, я хочу заработать больше, но если вы рассчитываете, что я буду делать что-то недостойное незамужней барышни, то вы ошибаетесь. Давайте я лучше прямо сейчас верну пятьдесят риен…

Я потянулась к рукаву, где всё это время носила «сдачу», но Рёллан аж подпрыгнул на валуне:

– Стойте-стойте, мастер Кири, эти деньги ваши, и это был честный ответ. Я ни в коем случае не хотел вас обидеть. Вы приехали по контракту и спроектировали сад для Цуру-дзё, и кроме того, предложили новое искусство кладки для обвалившейся стены, которое мы сами не додумались применить за несколько поколений! – Он чуть наклонил голову, отчего пёрышки полыхнули. – Пятьдесят риен – это цена за услуги мастера Тихой Воды по договору. Сто – это то, что вы заработали на самом деле.

Я с подозрением уставилась на него.

У нас в Кленовой Долине если кто платил вдвое, значит, либо что-то нечисто, либо человек с утра ударился головой о притолоку. Третьего не дано.

– В нашей деревне так не делают, – осторожно сказала я.

– В вашей деревне, насколько я понимаю, и замков живых нет, – невозмутимо ответил Рёллан.

Резонно.

– И всё же, – не сдавалась я, – это странно. Вдвое – это вдвое. Контракт есть контракт.

– Контракт устанавливает минимум, – пожал он плечами, – не потолок.

Я смотрела на него с подозрением. Он ответил лёгким весельем в янтарных глазах.

«Небось от хозяина своего набрался», – мрачно решила я. Драконьи замашки. Летают туда-сюда, деньги раздают вдвое, замки у них живые, с характером. Обычные люди так не живут.

Где-то в ветвях над головой тихо переговаривались птицы. Свежепересаженный папоротник чуть покачивался на ветру. Хорошее место – я не зря его выбрала.

– Ладно, – сдалась я наконец. – Благодарю. Но предупреждаю: если в следующий раз снова заплатите вдвое, я буду вынуждена составить дополнительный договор.

– Хорошо-хорошо, – Рёллан поднял руки вверх. – Хотите свиток, будет вам свиток.

«И фиксированный крупный проект, который приближает меня к суффиксу „сан“», – с удовлетворением подумала я. После того как он согласился зафиксировать все договорённости письменно, внутри меня как будто пружина какая-то расправилась. Не то чтобы я подозревала Рёллана в чём-то плохом, но мудрые люди не зря говорят: даже самый надёжный мост лучше проверить, прежде чем ступить.

Мужчина напротив начал подниматься, а я поняла, что у меня есть последний шанс выведать ещё немного информации. Этот драконий помощник вечно такой занятой и неуловимый, что я и добрую половину сада облагородила без согласования с ним – не было у меня возможности его поймать!

– Погодите, – торопливо вставила я, пока Рёллан не ушёл, – у меня к вам ещё есть вопрос.

– Слушаю, – он снова сел на камень и посмотрел на меня янтарными глазами, в которых так и плясали смешинки.

Не знаю почему, но всякий раз, когда он вот так смотрел, меня охватывало ужасное раздражение. Я мгновенно остро чувствовала себя страшной, с неуместными рогами на голове и дурацкой чешуёй…

– Я давно хотела спросить, – начала я небрежно, – Цуру-дзё не принимает чужаков. Вы сами говорили. Как так вышло, что он впустил меня?

После моего вопроса наступила пауза. Рёллан чуть наклонил голову. Я вновь разозлилась. Что он там во мне рассматривает?! Рога на голове рогами…

– Я отвечу, – вдруг выдал он. – Но что мне будет за это?

Я моргнула. Нос зачесался. И кулак. Я же сказала, что я приличная барышня!

– А что вы хотите? – я постаралась произнести так, чтобы мой голос прозвучал максимально ровно.

– Вы тоже ответите на один мой вопрос. После.

О как… Похоже, я всё-таки поспешила с выводами. Господин Рёллан – благородный человек. Вздохнула и разгладила штанины.

– Хорошо, но при условии, что вопрос не будет порочить мою честь.

– Разумеется, – Рёллан кивнул. – Это был эксперимент.

Я уставилась на собеседника, медленно соображая, что мне только что ответили.

– Что, простите?

– Эксперимент, – повторил он спокойно. – Цуру-дзё давно никого не впускает. Отремонтировать его, пригласив десяток-другой строительных магов, я не мог: замок точно закрылся бы. Но я обратил внимание, что Цуру-дзё всё-таки пропускает по м-м-м… гостевой печати, назовём это так. Если хозяин кого-то приглашает в гости – на чай или на вечернюю беседу, то слово хозяина для замка значит многое. Я не был уверен, примет ли он мастера Тихой Воды, если я скажу, что это гость. Мне нужно было проверить.

– И вы решили провести эксперимент на мне?!

– Вы же прилетели, – развёл он руками. – И Цуру-дзё вас принял.

– А если бы не принял?! – я почувствовала, как голос слегка повышается. – Мне что, на голом влажном песке на пляже ночевать пришлось бы?! За воротами?! С рогами?! В темноте?!

– Но ведь принял же, – сказал Рёллан.

Это прозвучало так невозмутимо, что у меня буквально зачесались руки. Вот прямо нестерпимо захотелось взять ближайший папоротник и треснуть им этого рыжего экспериментатора по затылку.

«Нельзя, Кири! Ты претендуешь на суффикс „сан“, а леди так не делают».

Я медленно выдохнула.

– Значит, – произнесла я максимально ровным голосом, – вы привезли меня через всё Горячее Море на кондоре, не предупредив, что я могу оказаться за воротами на улице. Правильно я понимаю?

– Правильно, – кивнул Рёллан и добавил: – Вы, кстати, может, не помните, но очень мне сами помогли. Тогда, когда я почувствовал сомнение от Цуру-дзё, вы буквально потребовали разместить вас. Возможно, определённую роль ещё сыграла и ваша рана: замок смилостивился, но, как бы то ни было, вы первая, кого мне удалось разместить в Цуру-дзё для работы над ним.

У меня не находилось слов. И я ещё посчитала его благородным?! Да он… да он… ну очень плохой человек!

Итак, подведём итоги. Меня привезли через Горячее Море на кондоре – птице, от одного вида которой хочется немедленно уйти в монастырь. Не предупредив, что вообще могут не пустить в замок, оказавшийся живым существом с неуживчивым характером. А ещё меня порезали катаной, и именно эта рана в совокупности с моим требовательным характером помогла получить крышу над головой.

И всё это был эксперимент.

Рёллан выглядел как человек, довольный тем, как всё обернулось.

«Да мох тебе в сандалии! Да чтоб кондор тебя унёс! Да… Да бамбук тебе в самое то место!» – возмущённо подумала я и мысленно визуализировала, решив, что хватит с меня благодарностей. От последнего, кстати, полегчало.

– Вы знаете, – процедила я наконец максимально спокойным голосом, на который была способна, – хорошо, что я не знала об этом раньше. Потому что тогда я бы точно не приехала в Журавлиную Гавань.

– Но как же замечательно всё сложилось, что вы не только сюда прилетели, но и остались, – ответил Рёллан и так ослепительно улыбнулся, что весь мой боевой настрой куда-то улетучился.

«До чего же хорош, зараза! Как горный клён в месяц танцующих листьев. Даже злиться на него не получается… Интересно, а эти перья в голове обычные или тоже артефакты какие?..»

Я шумно вздохнула.

– Теперь ваша очередь, мастер Кири.

– А? Что? Что бы вы хотели знать?

Я уже и забыла о нашем уговоре. Мужчина хитро подмигнул, склонился ниже и нарочито серьёзным шёпотом, с видом человека, выспрашивающего государственную тайну, спросил:

– Мастер Кири, откуда у вас рога и чешуя? И почему вы всё никак не вернёте себе привычный вид?

А я бы и рада была поддержать шутливый тон, только всё хорошее настроение мигом выветрилось. М-да… Ты же сказала при первой встрече, что тебе нравится такой вид, вот и пожинай плоды, Кири. И зачем, спрашивается, ты давала обещание отвечать на вопросы?

– Это чай, – чуть помявшись, ответила я.

– Чай? – рыжие брови взлетели на лоб. – Вы пьёте специальный чай каждое утро, чтобы была вот такая… э-э-м… необычная внешность?

– Нет, – я поморщилась. – Я выпила не тот чай не у той ведьмы. Хотела стать чуть привлекательнее. Получила рога, чешую и попутный ветер в сторону Огненного Архипелага.

На меня смотрели всё еще непонимающе, поэтому пришлось рассказать. Да что там? Я уже так долго ходила с ветками на голове и видом полурусалки-получеловека, что уже даже перестала этого так стесняться, как раньше. Ну, почти.

«Хотя вот сейчас, когда янтарные глаза смотрят на тебя с таким искренним вниманием – стесняешься. Ещё как стесняешься, Кири».

Рассказала всё без прикрас.

– …вот так и получился случайный форс-мажор, – закончила я, погрустнев к концу рассказа. – Теперь коплю на ведьму, которая снимет… это всё.

– Чайный форс-мажор, значит?

Вот же ж! Закатное солнце в волосах, смешинки в глазах, бровями играет, как будто это искусство отдельное. Любуйся – не хочу. Я не удержалась и всё-таки улыбнулась.

Мы помолчали. Сильный ветер с моря прошёлся по саду. Низ моих штанов чуть колыхнулся. Я покосилась на небо и подумала, что такой ветер бывает перед сезоном дождей. Ускориться бы с кладкой стены…

– Позвольте полюбопытствовать, – после паузы сказал Рёллан, и голос у него стал чуть серьёзнее, – вы хотели стать привлекательнее – для чего?

Я покосилась на чешуйки на ногах. Зеленоватые, блестящие. Потом на собеседника. Потом снова на чешуйки.

– Ну… – начала я осторожно, – это же очевидно, разве нет? Я замуж хотела выйти. За богатого и красивого дракона, – и добавила, уставившись в землю: – Насколько низко упало ваше мнение обо мне после этой… истории?

«Ох, ну и дурёха ты, Кири, в таком сознаваться… Да ещё и кому?! Мужчине…»

Рёллан помолчал. Я ждала насмешки или снисходительного взгляда, или хотя бы тех самых смешинок в янтарных глазах, которые обычно меня раздражали, но и их не было. Мужчина вдруг ответил:

– Ничуть не упало.

Я подняла взгляд.

– Желание выйти замуж за богатого и красивого – это нормально, – произнёс он спокойно, без тени иронии, как будто я только что не призналась, что планировала окрутить его хозяина. – Барышни выбирают качества будущего супруга. Это скорее разумно. Было бы странно, если бы незамужние барышни не хотели себе в супруги определённый… хм… назовём это типом мужчины. Вопрос лишь в том, правильные ли качества вы отбираете, мастер Кири.

– Простите?

Я совсем растерялась. Оказывается, моё наивное желание стать невестой дракона его ничуть не разозлило, но он был с чем-то не согласен. Вот только с чем?

Рёллан наклонил голову к плечу.

– Разве щедрость супруга не важнее богатства? Богатый скупец и небогатый щедрый человек – кто из них будет лучшим мужем? Первый набил сундуки золотом, но жена его ходит в старом кимоно и просит жалкие скрипты10 на булочки с рисом. Второй, может, и не имеет лишнего, зато последнее с женой разделит.

Я молчала.

– А красота, – продолжал Рёллан, – зачем она нужна в муже? Красоту дети от матери наследуют, а в долгом браке от неё толку немного. Встречаются мужи-нарциссы, красивые, как расписной веер: держать приятно, да толку мало. Все восхищаются их идеальными чертами лица и грацией движений, вот только те любуются на своё отражение в пруду клепсидрами напролёт. Заплачет дитя ночью, а такой и не встанет. Скажет: лицо помнётся, под глазами тени лягут, завтра на люди выходить, вставай ты, жена. А другой, может, и не красавец вовсе, вскочит без колебания, потому что думает не о своём отражении в пруду, а о супруге, которой с утра снова хлопотать.

Он помолчал немного и добавил:

– И ещё одно. Красивые мужчины привыкли к восхищению, им оно нужно как вода. Перестанет жена смотреть с обожанием – и заскучает. Пойдёт искать восхищение там, где его дадут щедрее. Очень часто красота требует зрителей, понимаете, мастер Кири? А верность – нет. Верный муж не уйдёт, потому что жена устала и смотрит не с восторгом, а с усталостью после долгого дня. Он останется потому, что он уже выбрал. Так что же нужнее в муже: красота, которая требует постоянного поклонения, или верность, забота и внимание, которые не меркнут с годами? Выбирать нужно качества будущего супруга или всё-таки отношение к вам, как вы считаете?

Я уставилась на папоротник.

Вот это вопрос.

Мне всегда казалось очевидным: выйти замуж за богатого и красивого дракона – вот и весь план. Маменька так не говорила, это я сама как-то решила, лет в двенадцать, и с тех пор не пересматривала установки. А сейчас Рёллан задал вопрос – простой, в общем-то, вопрос, – и оказалось, что я никогда об этом не думала. Совсем.

А ведь он прав.

Богатый скупец – просто богатый скупец. Красивый нарцисс – просто красивый нарцисс. Ни тот, ни другой не сделают меня счастливой. А вот тот, кто смотрит на меня так, словно я и есть первый цвет сакуры…

Я моргнула, отгоняя мысль.

– Я… никогда не думала об этом так, – призналась тихо.

– Теперь будете.

Такой короткий разговор, и так сильно он поменял моё мировоззрение. Как будто кто-то перевернул свиток, который я читала всю жизнь – и оказалось, что с другой стороны написано совсем другое.

– И последнее, – Рёллан взглянул на меня из-под тёмно-рыжих ресниц, – почему вы хотели стать красивой?

– Так… сказала же, чтобы замуж выйти. Мне не нравилась моя форма носа и недостаточно острый подбородок. Да и цвет волос, сами видите, слишком невзрачный, – я смущённо развела руками, однако Рёллан покачал головой.

– Глупо проводить ритуал Слияния Жизни с тем, кто прежде всего ценит вашу внешность. Подобный муж полюбил не вас – он полюбил отражение в пруду. Изменится отражение – изменится и любовь.

Он посмотрел на меня прямо и без насмешки.

– Вы и так очень красивая, мастер Кири.

Я открыла рот. Закрыла.

Это шутка?

– Я это отметил с первой встречи, – добавил он спокойно, словно говорил о чём-то совершенно очевидном.

– С первой встречи? – я не удержалась и засмеялась. Ну точно шутка! – Вы приняли меня за нечисть, а Хиро-сан едва не отрубил мне руку катаной.

– Это поначалу, – Рёллан чуть улыбнулся, – пока не разглядел.

– И что же вы разглядели?

– Вы только что слетели с кондора, упали в пыль, вас порезали катаной – а вы выпрямились, поклонились и представились так, будто прибыли на торжественный приём. – В янтарных глазах что-то потеплело. – Потом потребовали бинты и место для ночлега с такой деловитостью, что Цуру-дзё, я думаю, просто растерялся и впустил. Потом три дня ходили в платьях по стройке с видом утончённой леди. Потом явились ко мне со свитками и объяснили про бамбук и землетрясения так, что я сам не сразу понял, как мы без этого обходились. Вы бойкая, деловая и упрямая, – продолжил он негромко. – Даже с рогами и чешуёй вы очень красивая. Я заметил довольно быстро.

Я не знала, куда деться. Никогда в жизни ни один мужчина не говорил мне таких слов.

Щёки предательски потеплели. Я опустила взгляд на руки – известь под ногтями, мозоль на указательном пальце от туши, чешуя поблёскивает на запястьях.

– Благодарю вас, – сказала наконец тихо. – Это… незаслуженно щедрые слова.

– Нет, – он чуть покачал головой, – это просто честные слова. Щедрость тут ни при чём.

Я встала и поклонилась – коротко, но искренне. Так кланяются не из вежливости, а когда слова заканчиваются, а сказать что-то надо.

– Я… пожалуй, пойду и поразмышляю ещё над тем, можем ли мы сделать что-то с северной башней. Сейчас по вашему плану мы просто накрываем её соломенным навесом, чтобы дожди не залили и продолжим стройку в месяц звёздных ночей, но я хотела бы поискать решение. Возможно, сумею найти что-то такое же, как для стены, чтобы башня не трескалась от смеха богов.

Рёллан усмехнулся по-старому, вернув себе прежнюю несерьёзность, и кивком отпустил меня, но едва я встала на гравийную дорожку, окрикнул:

– Мастер Кири?

– Да?

– М-м-м… возможно, вас это расстроит, но я чувствую, что обязан вам это сказать. Так сложилось, что мой младший брат Явар женат на весьма могущественной ведьме из Смешанных Земель11, и я много знаю об этих леди… Зря вы копите на услугу снятия магии. Такой не существует. Та ведьма вам сказала правду. Убрать последствия чая можно только через ритуал Слияния Жизни. Если не верите, можете зайти в мой кабинет, у меня как раз есть свиток на эту тему.

– Спасибо, Рёллан, – пробормотала я потрясённо, вновь поклонилась и поспешила в свои покои.