Глава 19

Чертовы маги!

Их всего двое, но проблем больше, чем от толпы. Щенки понимали друг друга без слов. Один начал, другой подхватил. Один просел, второй прикрыл. Еще этот проклятый зеленый огонь, перед которым не укроешься — прожигает насквозь. Вдобавок фея… Надо было убить ее еще тогда, в Пустом Мире, или оставить умирать под Академией. Эта выскочка бесила больше всего. Урона от нее никакого, но зато помех выше крыши. Только магов загоню в угол, эта дрянь какую-нибудь идиотскую преграду на пути поставит. И все заново.

Еще больше отвлекала паутина, тянущаяся ко мне со всех сторон. Она мешала сосредоточиться, сбивала. Из-за нее шумело в голове и звенело в ушах.  Сколько не пытался оборвать тонкие нити — не выходило. Только оборвешь одну, а она снова как змея тянется, за руки хватает.

Я бился, попутно прощупывая купол, который накинули эти глупцы, надеясь меня удержать. Лед, пламя, что-то еще. Намешано так, что не разберешь. Да и на хрен разбирать, надо просто сломать. Заставить фею сожрать свою волшебную палку, оторвать руки ведунье, лекарку выпотрошить, а головы магов насадить на копье и отнести к лагерю, чтобы все полюбовались. От кровавой картины внутри стало приятно, всколыхнулся голод. Лютый, злой, неумолимый. Поймать. Убить. Причинить столько боли, чтобы смерть показалась им сказкой. Сломать.

Чернильные вихри срывались с рук, сталкивались с огнем, разлетаясь горьким пеплом, вгрызались в лед, рассыпаясь миллионами жгучих искр. Вокруг серая мгла, будто мы все утопали в грозовом облаке. Раскаты грома, всполохи. Гул урагана и рев землетрясения.

И вдруг поверх всего этого, вспарывая нервы на живую, раздался рев. Дикий, злой…полный боли и страха. И одновременно с этим у меня внутри что-то оборвалось, со звоном разлетелось вдребезги, выплеснулось наружу разнося в лохмотья этот несчастный защитный купол, расшвыривая всю компанию миротворцев, решивших меня перевоспитать.

Все они не важны. Имеет значение только тот, кто кричал.

…Когда пыль и мгла осели я увидел черную тварь. Такую, что даже в самом жутком кошмаре представить сложно. Исполинская туша, состоящая из нелепых отростков, лап, вылезающих и пропадающих в разных местах. Пузырящиеся наросты по спине, хвост длинный, толстый с присоской на конце. Кривая морда с воронкой пасти.

Она была отвратительна. Вокруг нее искрили и звенели перегруженные делары, бурлила, расплескиваясь во все стороны, черная жижа. А под ней, раскинув бронзовые крылья и отбиваясь из последних сил, лежал дракон. Хрупкий и изящный…

Я узнал ее сразу. Рыжую девчонку, являющуюся по ночам.

Значит, все-таки драконид…

Перед глазами поплыла кровавая пелена и бешенство взметнулось до самых небес.

Никто не смеет обижать ее! Моя! Я уничтожу любого, кто посмеет причинить ей боль.

Я прыгнул на спину твари, вонзаясь клинками в черную хлюпающую спину. Она взревела, отвлеклась от крылатой жертвы и попыталась меня сбросить. Но я полз наверх, перетыкая клинки, словно ледорубами цепляясь ими за гадкое тело, неумолимо приближаясь к разодранной шее, из которой лилась черная кровь. В голове пульсировала лишь одна яростная мысль: уничтожить, порвать, стереть в порошок.

Чем ближе я подбирался к голове, тем сильнее ярилась тварь. Она отпустила драконицу, и та, поматываясь, отползла в сторону.

Я вскарабкался на загривок, подкинул вверх оба клинка, налету сливая их в боевую косу с длинным сияющим лезвием. Поймал древко и широко замахнувшись рубанул изо всех сил, вливая в этот удар всю свою злость, свою мощь, ярость.

Голова с противным чавканьем отделилась от тела, и на землю сплошным потоком хлынула чернота. Лапы, щупальца беспорядочно заметались, а сама туша медленно завалилась на бок, и с глухим гулом упала на землю, растекаясь во все стороны черным желе.

Дракон хрипел, мотал головой, беспорядочно бил крыльями. Я шагнул к ней, но она тут же вскинулась, оскалила зубы, угрожающе подняла гребень на спине.

— Стоять, — приказал, когда она начала пятиться, — Киара!

Она зарычала и снова отступила.

— Я сказал, стой!

Бока дракона были исполосованы когтями, а на гибкой шее зияла глубокая рваная рана. Слишком много крови. Надо ее остановить…

— Иди сюда, — я откинул клинки в сторону, поднимая кверху пустые ладони, — я тебя не трону.

Но вместо того, чтобы успокоиться и подойти, она широко взмахнула крыльями и поднялась в воздух. Развернулась и полетела в сторону западных гор.

— Киара! — я бросился следом, но ходу создавая аркан, но не успел.

По ногам что-то ударило, сбивая на землю. Не успел я подняться, как меня накрыло зеленым пламенем, а следом за ним хлынул лед, гася любое движение, затягивая меня в западню.

Я бился, не спуская взгляда с неровно летящего дракона, но эти оковы держали крепко. Сильнее простого льда, сильнее огненных силков. У меня не получалось их разбить, сколько не пытался.

Проклятые маги! Надо было спустить с них шкуру данным давно! Сжечь!

— Хельм! — ко мне подступила Ксана, — ты…

Осеклась, встретившись со мной взглядом. Я почувствовал, как в ней всколыхнулся страх, но проклятая ведунья не отступила. Наоборот, упрямо поджала губы и шагнула ко мне, намереваясь обнять.

Гадина! Уничтожу! Всех их! Сотру в порошок!

* * *

Энергия у ведуньи была горькая. Как и положено лекарству. Я чувствовал, как она прорывается внутрь, разъедая на пути черноту, как начинает пульсировать в венах, смешиваясь с моей собственной, вытаскивая на поверхность странные, давно позабытые чувства, заставляя дышать. Жадно, полной грудью.

Ее энергия была ядом для той части меня, что сдалась на милость безумия. Было больно, тело горело изнутри, но я не мог освободиться и оттолкнуть Ксанку. Зеленое пламя, застывшее во льду, держало намертво. Оставалось только рычать от бессилия и трясти головой в тщетных попытках вырваться, но и сама ведунья была далеко не слабой девочкой. Вцепилась в шею, не давая отвернуться, не позволяя разорвать зрительный контакт.

Я ненавидел ее. Я хотел убить ее. И всех остальных. Ледяного мага, блондина, целительницу, что накачивала их по полной делая неуязвимыми, фею, которая совместила несовместимое, и благодаря которой огонь и пламя свились воедино, превратившись в смертельную ловушку.

Всех разорвать. Насадить головы на кол и выставить в качестве трофея. Как смели они задерживать меня? Из-за них я упустил девочку-дракона. Перед глазами кровавое месиво на месте раны, и как на живую в ушах звучал рев полный боли.

Ей больно. Ее раны смертельны. Так какого черта меня держат в плену?

Снова рывок и снова бесполезно. Я будто замурован в каменную стену, а по венам несется раскаленная лава. Ксана продолжала поить меня своими силами, а вместе с ними в гудящую голову врывались сотни образов. Дружба, совместные приключения, маленькая Киара, отчаянно пытающаяся всех убедить, что меня еще можно спасти. Эти воспоминания жгли раскаленным металлом, причиняя боль, заставляя шипеть, метаться в тщетной попытке спасти свое безумие.

Я попытался призвать клинки, но мог пошевелить и пальцем. Ведунья прильнула еще ближе ко мне и обрушилась со всей силой, сминая темные заслоны.

… Впервые за долгое время грохот барабанов оборвался, и я остался один на один с собой, в тишине. Это было так странно, так внезапно, что я замер, прекратил свою борьбу и просто стоял, не понимая, что произошло.

— Хельм, — прошептала Ксана, — это ты? Скажи, что ты, пожалуйста.

Я не мог ничего сказать. Горло перехватило. Просто смотрел в зеленые испуганные глаза и видел в них свое отражение.

— Хельм?

Кивнул, с трудом.

У Ксанки по щекам покатились крупные, словно алмазы, слезы. Она громко всхлипнула, прижалась своим лбом к моему.

— Ты вернулся. Вернулся, — приговаривая шепотом, водила холодными трепещущими пальцами по моим щекам, — вернулся.

— Я уже могу набить ему морду, за вот это вот все? — раздался ревнивый голос блондина. Он всегда бесился, если я оказывался рядом с его драгоценной ведуньей.

— Занимай очередь, и без тебя желающих полно, — через силу прохрипел я.

— Можно его отпускать? — поинтересовалась Аравита, с опаской выглядывая из-за спины мужа.

Ксана снова вопросительно посмотрела на меня, как бы спрашивая, можно ли мне доверять.

Теперь да. Тьма ушла. Барабаны исчезли.

Ответ она увидела в моих глазах, поэтому просто кивнула:

— Отпускай.

— А, может, не надо? — подала голос Эльвира, — он же хитрый, как черт. Может, врет? Давайте, его так и оставим.

— Давайте, его лучше оглушим, — кровожадно добавил Нольд.

Ксана улыбнулась.

— Отпускай его, Вита.

Я едва устоял на ногах, когда оковы исчезли. Слабость невероятная, все тело дрожало, будто меня перемололо в жерновах. Хотелось лечь и спать, пока бока не заболят.

Когда я последний раз спал? Не помню.

— Где Киара? Куда она полетела? — спросил, растирая затекшие плечи.

— Прости. Мы все были завязаны на тебе. На нее нам просто не хватило сил, — ведунья отвела виноватый взгляд.

— Она туда отправилась, — Аравита указала на просвет между двумя горными вершинами, — по-моему, ей было очень плохо…

Голос феи печально оборвался, и она беспомощно посмотрела на друзей. Все они молчали, неловко перетаптываясь с ноги на ногу.

Как мне догнать драконицу? Я не умею летать... Зато в лагере есть тот, кто умеет.

— Я должен ее вернуть, — поднял с земли кристалл возврата, оброненный кем-то в пылу битвы, — настроен на Дестину?

— Да, — растерянно произнесла Эльвира, — ты уверен, что тебе туда надо? В лагере твоему появлению точно не обрадуются. Наверное, даже попытаются убить…

— Плевать, — отступил от них, чувствуя, как задыхаюсь от страха. Не за себя. За рыжую девчонку, пожертвовавшую всем ради нашего спасения, — Спасибо, что вытянули. Вы представить себе не можете, насколько я вам благодарен. Но мне надо найти Киару.

— Иди, — кивнул ледяной, — а мы пока здесь приберемся.

Все развернулись туда, где огромное чёрное нечто растекалось на месте Вдовьего озера. Отрубленная безглазая голова продолжала конвульсивно сжимать челюсти, а длинный хвост все еще подрагивал и пытался до нас дотянуться.

— Я в жизни такой твари не видел, — прошептал блондин.

— А я очень надеюсь, что больше, что больше и не увижу, — едва дыша пропищала Вита, — что это за монстр?

— Это нулевая тварь, — тихо сказала Ксана, и я сразу понял, о чем она говорит.

— С последнего прорыва? — удивились маги, — Как вы ее проморгали?

— Нет, — я покачал головой, — она здесь давно. С самого начала. С нее начался первый прорыв в наш мир.

— Охренеть, — только и смог сказать огненный, — просто охренеть.

Дальше я их разговор не услышал, потому что сжал кристалл возврата и тотчас перенесся к лагерю.

* * *

Я специально выбрал место рядом с драконьим лежбищем, надеясь, что смогу поговорить с Лифаром до того, как набегут защитники. Стоило мне только пройти сквозь защитный купол, как сирена надрывно загудела, а черный дракон встрепенулся, вскочил на ноги, угрожающе подняв крылья.

Я замер, в покорном жесте подняв руки.

— Лиф…

С яростным ревом он ринулся на меня. Ударил мордой в грудь, отшвырнув как тряпку на десяток метров и тут же оказался рядом, придавливая когтистой лапой к земле. Из узких ноздрей валил черный дым, янтарные глаза светились злобой и яростью.

— Прости меня, Лифар, — прохрипел, пытаясь столкнуть с себя лапу, — прости.

Снова рев, сквозь который слышно, как в груди клокочет готовое вырваться пламя.

— Помоги мне, пожалуйста, — кости трещали, едва выдерживая напор ящера, — та девчонка, Киара. Ты помнишь ее? Она действительно оказалась драконидом. Спасла нас всех. Лиф! Она ранена сильно. Я боюсь, что она не выживет.

Дракон медлил, будто выбирал, что делать дальше, а я продолжал торопливо говорить:

— Она улетела, куда-то на восток. Я не смогу найти ее без тебя. Пожалуйста. Помоги! Потом делай со мной что хочешь. Дави, жги, да хоть сожри. Только помоги найти Киару, — обессиленно руки раскинул, сдаваясь на милость чёрного ящера.

Откуда-то издали доносились голоса: к нам бежали воины, маги.

— Я не знаю, как она обратилась. Но если бы не ее вмешательство, нас бы всех размазало по долине. И меня, и ведунью, и магов. Всех! Там такая тварь появилась… больше тебя в три раза. Киара пыталась ее остановить. Она напугана, не понимает, что происходит и сильно ранена. Помоги.

Лифар щёлкнул зубами перед самым моим носом и отступил, разрешая подняться. Дракон оглянулся на приближающихся защитников, раздраженно заворчал и взмахнул крыльями, поднимая клубы пыли.

— Спасибо, — я шагнул было к нему, чтобы по привычке забраться на холку, покрытую шипами, но вместо этого он обхватил меня лапищей поперек тела, словно коровью тушу и взмыл в воздух, не обращая внимания на крики людей, оставшихся на земле.

Я мотался у него в лапе, чувствуя, как один из когтей больно врезался в бок. Что ж, заслужил.

Мы полетели низко над долиной к Вдовьему Озеру. К тому, что от него осталось.  Там Лиф сделал несколько кругов, рассматривая, как внизу Джер, Нольд и девчонки изучают останки неведомой твари.

Заметив крылатую тень, все подняли головы кверху. Ксана приветственно махнула рукой, а Вита еще раз указала направление, в котором улетела Киара.

— Нам туда, — попытался высвободить руку, но дракон снова сжал так, что чуть глаза из орбит не вылезли, а потом и вовсе перебросил в другую лапу, так что я мог видеть только его темное брюхо, — все понял. Молчу.

По-моему, он на меня сердился. И есть за что.

Сколько дел я наворотил, будучи в черном забытьи. Перед глазами разгромленный лагерь, Али, обливающийся кровью, отвесно падающий Лифар, бегущие в панике разведчики.

Тошно. Но страшнее всего, то, что я могу не успеть, что с рыжей случится нечто непоправимое, и это тоже будет на моей совести.

Девочка дракон. Маленькая. Отчаянная. До конца верящая в то, что меня можно спасти.

Я обязан ей всем.

Лифар летел медленнее, чем обычно. Перебитое крыло еще не до конца восстановилось, и он его берег, не делая широких взмахов, предпочитая большую часть времени парить.

— Ты видишь ее? — спросил уже в сотый раз.

— Чуешь?

— Как думаешь, она далеко?

Он сжал меня когтями и выпустил клубы черного дыма, как бы говоря: да заткнись ты уже, надоел.

Однако спустя десять минут я не утерпел:

— Ну что там? Я ничего не вижу.

Лифару надоело слушать мои вопросы, и он просто разжал лапу, сбросив меня в высоты птичьего полета. Я даже дернуться не успел, как он снова меня поймал, в этот раз перехватив по-другому. Теперь я болтался головой вниз как перезрелая груша, а крепкие когти сдавливали мои ноги. Зато мне стало видно землю.

— Спасибо. Ты настоящий друг, — проворчал я. Дракон в ответ лишь выразительно чихнул.

Мы пролетели через горное ущелье, преодолели широкий разлив черной реки и теперь скользили над густым сосновым лесом. Я всматривался изо всех сил, пытаясь увидеть следы Киары, но везде было пусто.

— Ты уверен, что мы летим куда надо?

В ответ тишина.

— Лифар! Может, она отправилась в другом направлении? — не унимался я.

Он сердито щелкнул зубами и отклонился влево, облетая одинокую гору, похожую на лисий зуб. За скалой снова раскинулся бескрайний лес, а где-то далеко впереди сверкнули отблески заходящего солнца на темной воде.

Я пытался сориентироваться, понять, куда мы прилетели, но выходило из рук вон плохо. Все внутренние ориентиры, все границы сбились. Я был разобран, сломан, почти пуст. Ощущение такое, будто меня выпотрошили. Я сам себя выпотрошил.

Всеми силами я отгонял прочь мысли о том, что успел натворить за время беспамятства. Погорюю потом, и отвечу за содеянное тоже. Сейчас нам надо найти Киару.

Вскоре под нами появилось идеально круглое озеро, цвета небесной лазури. В закатных лучах оно сияло будто камень в драгоценной оправе. Лифар начал плавно спускаться, делая круги над озером. И чем ближе мы оказывались к воде, тем яснее становилось, что тот островок, который я принял за земляную насыпь, на самом деле бронзовый дракон, лежащий на дне.

* * *

— Отпусти меня! — заорал я, пытаясь вырваться из цепких когтей, но Лифар продолжал держать, пока не спустился на безопасную высоту. Только тогда он разжал лапы, позволяя мне упасть в воду, а сам опустился на песчаный берег.

Вода доходила мне до груди, затрудняя движение. Я раздраженно разгребал руками, то ли плыл вперед, то ли бежал, отталкиваясь от дна.

— Киара! — обхватил гладкую морду, — ты слышишь меня?

Дракон застонал и с трудом приоткрыл мутные глаза.

— Это я. Хельм.

Она попыталась отодвинуться и не смогла. Не было сил. В воздухе сладко пахло кровью, вода вокруг нее окрасилась в красный цвет.

— Тише, тише, — гладил ее по здоровому участку шеи, стараясь не смотреть на изуродованную плоть, а в голове только одна мысль билась.

…С такими ранами не живут.

— Ты можешь обернуться? Стать человеком?

Она измученно прикрыла глаза, тяжело дышала и мелко подрагивала. Потом массивное тело покрыла сеточка едва заметных искр, и дракон исчез. Я едва успел подхватить легкую, как пушинка девушку, и придать к себе, не дав скрыться под водой.

— Хельм, — бесцветно прошелестела она. Попробовала поднять руку, чтобы прикоснуться к моей щеке и не смогла, — это правда ты.

— Я, — у меня сердце скрутило от страха. Холодного, липкого, бесконтрольного.

— У них получилось… Они вернули тебя, — вялым голосом произнесла Киара, и по ее губам скользнула бледная тень улыбки.

— Вернули.

— Как хорошо, — девушка сонно прикрыла глаза.

— Не спи! Не закрывай глаза! — я прижал ее к себе сильнее и поспешил к берегу.

— Не надо. Остановись.

— Тебе нужно перевязать раны. Нужно

— Не нужно. Уже не нужно. Ты же знаешь, — сказала она, едва шевеля бледными губами.

— Прекрати. Я вытяну тебя. Ты только попроси. Я не могу лечить по своей воле, — шептал я как умалишённый, зарываясь рукой в рыжие, сырые волосы, — попроси, чтобы я спас тебя.

Киара открыла глаза, посмотрела ласково и все-таки прикоснулась к моей щеке. Я накрыл ее руку своей, прижал к коже, мечтая поделиться жизненной милой. Она улыбнулась и едва заметно покачала головой.

— Спаси себя, Хельм.

— Хватит геройствовать, — зарычал я, — просто попроси.

Голубые глаза снова прикрылись, и сколько бы я ее ни тормошил, ни звал, девушка не реагировала. Я задыхался, просил ее открыть глаза, ругался, умолял. Кричал, отказываясь принимать неизбежное.

Сочные губы побледнели, тревожная складка между бровями разгладилась. Она выглядела спокойной, умиротворенной и, казалось, будто она просто задремала и во сне легко улыбается своим красивым грезам.

Я прижал ее к себе крепко-крепко, не желая отпускать. Зажмурился. Воздуха вокруг не осталось. Каждый вдох будто раскаленные осколки стекла, обломки прошлой жизни.

-Киара, — прохрипел, прижимаясь губами к холодному лбу, а в ответ неизменная тишина.

Над нами начали собираться тяжелые тучи, где-то в отдалении послышались первые раскаты грома, а порывистый ветер зло прижал к воде камыши.

Лифар на берегу протяжно заревел.

— Я не могу ее отпустить. Не могу, — шептал я как заведенный, — надо вытащить ее на берег. Надо…

Вода не отпускала. Я делал шаг вперед, она оттаскивала меня на два назад. Я пытался плыть, но греб на месте.

Черный дракон на берегу бесновался, но в воду не лез, топчась возле самой кромки.

Водный поток бил по ногам, вклинивался между нами, отталкивал меня от девушки-драконида.

— Не отдам, — взревел я раненым зверем и снова ринулся к берегу.

Но чем больше я сопротивлялся, тем настойчивее неведомые силы вырывали ее из моих рук.

— Нет, — заорал я, когда почувствовал, как она выскальзывает, — не надо.

Попробовал снова ухватить ее за руку и не смог. Пальцы скользили по холодной коже. Киара медленно опускалась на дно

Я начал нырять, пытаясь найти ее во взбаламученной воде, шарил руками, ползал по дну, пока хватало дыхания, но ее нигде не было.

… Лазурное озеро забрало обратно свое дитя.

С неба упали первые тяжелые капли, а я все метался из стороны в сторону, что-то кричал, бил руками по воде, требуя, чтобы мне ее вернули, но водная гладь в ответ хмуро пенилась, а потом настойчивый поток из глубины сжал холодными тисками мое тело и вышвырнул на берег.

Обессиленный, лишившийся надежды и воли к жизни я растянулся на траве. Закрыл лицо руками и хрипел как раненый зверь.

— Это все из-за меня! Все из-за меня.

Лифар подошел ближе, шумно втягивая воздух узкими ноздрями, толкнул меня носов в бок.

— Уходи. Возвращайся к барьеру.

Он снова меня толкнул, заворчал, будто пытаясь утешить.

— Отстань от меня.

Мне хотелось только одного. Остаться в одиночестве и сдохнуть, как я того заслужил.

Дракон не отставал. Пихал меня, пытаясь поднять на ноги, сердито рычал, а мне было все равно. Я все растратил, мне больше нечего было беречь и не за что сражаться. Я больше ничего не хочу.

Дождь тем временем разошелся во всю и хлестал по земле, зло прибивая траву.

— Улетай, — из последних сил оттолкнул от себя черную морду дракона, — а лучше сожри меня, или раздави.

Он лег на землю, обвил вокруг меня свой шипастый хвост, положил рядом голову, а сверху прикрыл нас крыльями.

— Почему ты не улетаешь? — спросил едва дыша.

Он только вздохнул и провел по руке шершавым языком.

Эта ночь была страшной. Я не мог спать, не мог подняться. Ничего не мог. Балансировал в полудреме, в бреду, ни в состоянии ни проснуться, ни окончательно заснуть.

Снаружи барабанил дождь, звонко шлепая по кожистым крыльям, рядом размеренно сопел Лифар, изредка приоткрывая один глаз, чтобы посмотреть на меня.

В груди было больно. Из-за Киары, из-за того, что натворил, а еще из-за того, что потратил слишком много. Перешел черту. Там, где раньше билось сердце, теперь пульсировала пустота.

Зря меня ведунья вытащила. Сожгли бы на хер, и дело с концом. Так было бы лучше для всех.

Мне было все равно, что ждет дальше. Трибунал, наказание, изгнание. Какая разница? Все это уже не имело никакого значения. Ни что не имело.

Сквозь дрему я слышал крики людей в Дестине, лязг металлических цепей, рев дракона и тихий смех, похожий на журчание ручейка. Перед глазами кружились образы, хорошие, плохие, яркие и серые, как дым. Они сменялись, перетекали друг в друга, и не разобрать, где заканчивалось одно и начиналось другое.

Только барабанов не было слышно. Проклятые ан’хары замолчали. Безумие ушло, оставив за собой выжженное пепелище.

* * *

Под утро мне все-таки удалось заснуть. Я провалился в душный безликий сон, не приносящий отдыха и умиротворения, а потом меня разбудил Лифар.

Он шевельнулся, зевнул, широко распахнув зубастую пасть и сложил крылья. На меня тотчас обрушился поток холодной воды.

— Ох, — я с трудом сел, потирая затекшую шею. Сил по-прежнему не было. Будто пропустили через мясорубку и бросили в мусорное ведро.

Дракон по-собачьи отряхнулся, щелкнул пастью и подошёл к воде, но пить не стал. Только тревожно принюхался и фыркнул. Ему не нравилось лазурное озеро, а я бы остался здесь на всегда. Заплыл бы на середину, нырнул вглубь, опустился бы на самое дно и…

Лифар снова бесцеремонно толкнул меня в бок.

— Чего тебе?

Он опять меня толкнул, так что я откатился на несколько метров по сырой траве.

— Я не хочу вставать.

Лифар угрожающе поднял крылья.

— Зачем мне возвращаться? Меня там никто не ждет. Разве что клетка и топор палача.

И снова уставился на безмятежное озеро, которое еще вчера бурлило, закручиваясь водоворотами, а сейчас было похоже на зеркальную гладь. Где-то там, на глубине остались осколки моего сердца.

— А знаешь, — сказал я, решительно поднимаясь на ноги, — полетели. Может, действительно повесят.

Я был бы не против. Какой смысл влачить жалкое существование, если вокруг не осталось света, и каждый миг, каждая секунда наполнены сожалениями о содеянном. Остаться у озера и смотреть до скончания века на лазурную синеву его вод – слишком слабое наказание за все, что я сделал.

— Пора заканчивать с этим всем, — подошел к дракону ближе.

Он смотрел на меня недоверчиво, хмуро и даже как будто с осуждением.

— Хватит. Полетели.

Я ждал, что он снова схватит меня своей могучий лапой, но Лифар опустил крыло, приглашая забраться на спину. Взгляд скользнул по светлой нежной чешуе, выросшей на том месте, куда я его ранил.

— Мне так жаль, — я аккуратно прикоснулся ладонью. Лифар напряженно вздрогнул, но не отодвинулся, позволяя к себе притронуться. — прости.

А ведь есть еще Али, на котором я отыгрался за шутку с розовым передником, есть парни, которых я чуть наизнанку не вывернул, есть еще множество человек в лагере, которым досталось просто так, ни за что. Я поморщился, словно хлебнул горькой отравы, с каждым мигом чувствуя себя все поганее и поганее. Оказывается, в том, чтобы быть р’хандом есть свои плюсы. Ему никогда, ни за что не стыдно. Он не чувствует боли, сожаления, жалости. Он просто живет в свое удовольствие, разрушая все на своем пути. Он монстр. Чудовище… я чудовище.

Пока я устраивался на спине, между жестких пластин, дракон топтался на месте и тревожно прислушивался. Потом раскинул крылья и одним сильным взмахом поднялся в воздух. Мы сделали круг над озером, будто прощаясь с отважной рыжей девчонкой и развернулись в том направлении, откуда прилетели.

Прижавшись к могучей шее, я продолжал смотреть вниз, на яркую, прозрачную воду, сквозь которую на мелководье было видно илистое дно, на заросли камышей по краям, на песчаную отмель, посреди которой развесила раскидистые листья шельм-трава.

…А из-под нее выглядывала тонкая, женская рука.

Уверенны, что показалось, я свесился, пристально всматриваясь и едва не соскользнул вниз. Черный дракон сердито зарычал, изогнул шею, чтобы одарить меня грозным взглядом.

— Спускайся, — просипел я. Сердце билось во рту, на кончике языка, на оголенный натянутых нервах, — давай вниз.

Он недоуменно заворчал, но начал снижать. Мне не хватало терпения. Я не мог дождаться пока, он сложит свои огромные крылья и опустится на берег, поэтому спрыгнул вниз, когда до земли оставалось метров десять.

Приземлился тяжело. Раньше бы такой высоты и не заметил, а сейчас все кости загудели, но мне было плевать. Медленно, как в тумане я брел к этому кусту, не отрывая взгляда от тонкой безвольной руки.

Во рту было горько. Давление в груди с каждым мигом нарастало все сильнее, а остатки сердца захлёбывались кровью. Я упал рядом с ней на колени, дрожащей рукой отвел в сторону широкий резной лист и едва сдержал стон, рвущийся из груди.

Она лежала на сочной изумрудной траве, такая нежная, такая хрупкая…как живая.

Я нерешительно протянул к ней руку, желая притронуться, но пальцы замерли в миллиметре от кожи.

Невыносимо. Страшно. Больно. Моя вина.

Я задыхался. Не знал, что от чувств может быть так больно. В горле горел тугой ком, который никак не удавалось проглотить.

Я все-таки к ней прикоснулся. Провел подрагивающими пальцами по щеке. Невесомо, едва уловимо, словно боясь осквернить ее своими прикосновениями.

— Прости меня, — просипел, умирая изнутри, захлебываясь своим отчаянием.

…. Длинные ресницы затрепетали.

* * *

Я не поверил своим глазам. Бред воспаленного мозга, выдающего желаемое за действительное. Не иначе.

Голубые, такого же цвета как лазурное озеро, глаза распахнулись. Я не смел пошевелиться. Смотрел в них и тонул, уверенный в том, что схожу с ума.

Девушка приподнялась на локте и внимательно на меня посмотрев, нахмурилась.

— Добрый день.

Я как идиот кивнул. Может, безумие не отступило? А просто переродилось в другую форму, рисуя мне иллюзорные картинки?

— Киара, — я не знал, что дальше говорить. Все слова выветрились из головы, и осталось только ее имя.

Она задумалась, потом просияла улыбкой:

— Да, меня так зовут.

— Как…ты…, — я просто указал на озеро. Она обернулась в туже сторону и снова улыбка заиграла на губах.

— Красиво, правда? Здесь вода не простая…она жизнь дает, — рыжеволосая снова обернулась ко мне и робко, будто стесняясь, спросила, — как тебя зовут?

Я всматривался в ее лицо, в глаза цвета спокойных вод, и не видел привычного отклика. Она меня не узнавала, но улыбалась тепло, ласково.

— Хельм, — едва смог выдавить осипшим голосом.

— Хельм? — переспросила она, будто пробуя мое имя на вкус, — Хельм…

Подняла руку и легонько коснулась пальцами моей щеки.

— Я пока не помню тебя, но ты у меня вот здесь, — вторую руку приложила к сердцу, — навсегда.

— И ты у меня.

— Я знаю, — улыбнулась рыжая.

Лифар, до этого времени тихо стоящий в сторонке, гулко засопел, подошел к нам и бесцеремонно отодвинув меня носом в сторону, склонился над девушкой, шумно принюхиваясь, хищно всматриваясь янтарными глазами.

Киара погладила его широкой морде и засмеялась. Он низко и отрывисто заворчал, будто рассказывал ей что-то

— Раз надо лететь, значит полетим, — просто ответила она, и не успел я даже охнуть, как в небо взвился изящный бронзовый дракон.

Лифар засмеялся. Жутко, по-драконьему, но от души. По-моему, он был рад, что все так закончилось. Пока я забирался к нему на спину, он, не отрываясь следил за драконицей, которая, несуразно размахивая крыльями кружилась над озером, рассматривая свое отражение в водной глади.

Дорогие читатели! Надеюсь вам понравилась история Хельма и Киары? Из всего цикла "Наследники Туарии" она получилась самой тяжелой и драматичной, но не менее любимой. Не забывайте, пожалуйста, поддерживать книгу звездочками и комментариями. Для автора это очень важно.