Глава 12

Анжелика

За его плечами сгущается темнота, из-за чего его глаза кажутся практически черными. Он собирался явно не покурить. И спутница, которая вместе с ним… переминается, обиженно кусает пухлые губы и поправляет лиф платья. Не остается сомнений в его планах на вечер. А теперь он предлагает их мне?

Усмехнувшись, я собираюсь ему отказать, а потом… Дверь на террасу распахивается, донося сюда тихую музыку, разбавленную чужим смехом, и мелькает мысль: да какого, собственно, черта?!

Я всегда могу уйти. В любой момент. И вряд ли этот вечер может стать еще хуже.

Едва моя ладонь ложится в его, он резко дергает меня на себя. Наши тела соприкасаются, но ему будто этого мало, и, скользнув рукой по моей спине, он прижимает меня сильнее.

— Привыкай, — говорит негромко, но в приказном тоне. — Ты должна чувствовать мое тело. Отзываться. Не бояться меня.

— Что-то еще?

Я уверена, что говорю резко и с вызовом, но слышу лишь шепот, который вызывает усмешку у Воронова.

— А еще тебе должно это нравиться.

Его пальцы начинают выводить на моей спине какие-то узоры. Но я не успеваю ни поинтересоваться ими, ни отодвинуться от него. Эти узоры как горячие линии, такое ощущение, что они впиваются в мою кожу, хотя я в платье и в его пиджаке. От неожиданности я делаю жадный вдох и подаюсь еще чуть вперед.

— Ну вот, — слышу вкрадчивый голос, — примерно так. Для первого раза сойдет, хотя над этим нужно еще поработать.

А потом он от меня отстраняется и перехватывает мою ладонь, когда я собираюсь шагнуть назад.

— Нам туда, — он кивает на дверь.

— Хотите вернуться на свою вечеринку? Более близкий путь в ваш зал…

— На своей вечеринке я уже был, — перебивает он, не дослушав. — Хочу посмотреть на твою.

Заунывная музыка, взгляды сочувствующих, которые воткнутся пиявками теперь и в него…

— Боюсь, вас ждет сильное разочарование.

— Не бойся. Переживу.

Сжав мою руку сильнее, он толкает дверь в зал.

— Алекс!

Ой, а о его женщине я и забыла! Она что же, все это время спокойно стояла? Не ушла, не попыталась меня отодвинуть. Воронов, кажется, изумляется куда сильней моего.

— Алекс, — женщина подходит ближе и соблазнительно ему улыбается, — ты ведь хотел меня подвезти.

Он молчит. Я думаю, что он пытается придумать, как выпутаться из щекотливой ситуации, и потихоньку начинаю тянуть свою руку, но он сжимает пальцы сильнее.

— Вероника, — роняет обиженно женщина, и только теперь я понимаю причину заминки.

— Вероника, — повторяет Воронов, — лучше вызови такси за мой счет. Это будет безопасней, я забыл, что выпил.

— Но мы могли бы…

Ее предложение заглушается музыкой и голосами гостей, когда мы с адвокатом заходим внутрь помещения. Вернее, когда он меня подталкивает вперед. Да уж, у него с джентльменством не очень. Особенно четко я это понимаю, когда он отпускает мою руку, а свою размещает у меня на спине. Ну, почти на спине. В общем, я предпочитаю думать, что из-за фасона платья и пиджака он просто слегка промахнулся.

Взгляды многих гостей, как я и полагала, тут же сосредотачиваются на нас. Я разворачиваюсь к адвокату и, делая вид, что поправляю ворот его рубашки, подсказываю:

— Моя талия выше.

— А толку? — пожимает плечами он. — На тебе столько одежды, что ее все равно не прощупаешь.

Я открываю рот, чтобы привести еще аргументы. Но он опережает меня.

— Немного согрелась? — Сняв пиджак, он вручает его проходящему мимо официанту, все-таки кладет руку на мою талию и снова мягко подталкивает. — Пойдем, теперь согреем меня.

Естественно, он замечает на себе взгляды гостей. И хотя он их полностью игнорирует, я все равно поясняю:

— Я вышла на террасу одна и с другого хода. А вернулась с вами. Они просто решили, что я вас встречала.

— Ну так и правы. Ты меня встретила.

К моему удивлению, мы проходим мимо столиков с шампанским. А, он же говорил, что выпил, а мужчины обычно по более крепким напиткам. Но мы проходим и мимо столика с другим видом спиртного. А заодно и мимо Филиппа, который едва не опрокидывает рюмку мимо открытого рта.

Если брат так реагирует на мое появление с Вороновым, нетрудно представить, что происходит с другими.

Плевать, конечно. Пусть бесятся, пусть строят новые версии нашего расставания с Валерой, пусть хоть на картах гадают. Немного неудобно становится, только когда мы проходим мимо дяди Сережи и тети Тамары. Мне кажется, мама Валеры выглядит разочарованной. Она так хотела, чтобы мы помирились, так надеялась…

Между тем мы оказываемся напротив музыкантов. Заметив нас, они даже слегка оживляются.

— По какому поводу собрались? — обернувшись ко мне, интересуется Воронов.

— День рождения. — Немного помедлив, я добавляю: — У папы Валеры.

— А почему тогда такая музыка, как будто именинник решил сэкономить и заодно устроить свое отпевание?

Музыканты грустно вздыхают, и я улыбаюсь. Похоже. Я без труда представила бы их в роли плакальщиц. Но тут же отбрасываю эти мысли и незаметно бормочу «тьфу-тьфу-тьфу». Дяде Сереже я от чистого сердца желала сегодня здоровья и долгих лет жизни.

— Помолилась? — интересуется Воронов, закончив какие-то переговоры с музыкантами. — Тогда пойдем чуть-чуть согрешим.

— Что, прямо здесь?

— Вот потому, что здесь, — проигнорировав мой язвительный тон, отвечает он на полном серьезе, — потому и чуть-чуть.

Мы делаем два шага, и он снова дергает меня на себя.

— Манеры у вас, конечно…

— Забудь о них, — перебивает он, приближая лицо к моему. — Вспомни о том, что тебе нравится, когда я к тебе прикасаюсь.

Мой возмущенный выдох заглушается первыми аккордами аргентинского танго.

— Вы что, — недоверчиво шепчу я, глядя на адвоката, — умеете танцевать?

— Ну, мне, конечно, привычней ритуальный танец у могилки врага, но, думаю, этот я тоже осилю.

— Вам не кажется…

— Не бойся, — усмехается он. — Я слишком хорошо помню, во что мне обошлось лечение крысиных лапок. Так что к твоим ножкам буду бережно относиться.

Это провал.

Мне тут же становится жарко. Невыносимо жарко. Я знаю, что на нас смотрят. Все или почти все. Жаль, что такое эффектное появление закончится громким конфузом. Но когда Воронов берет мою руку, я безропотно соглашаюсь.

Он делает это ради меня, поэтому отказаться будет трусостью и предательством. Правда, маленькую слабость я все-таки себе позволяю и на секунду закрываю глаза. А потом… Движение — легкое, плавное…

Я изумленно смотрю на своего партнера, который вышел не для того, чтобы просто тут постоять. Он танцует. Он правда танцует! И ведет так умело, что я без труда вспоминаю азы хореографии, на которую ходила столько лет назад, что лучше и не считать.

Поворот, поворот, мы как волна — заставляем людей расступаться. Мелькают изумленные лица знакомых, открытые рты мнимых подружек, стиснутый рот Миланы и Валера, с силой сжимающий бедный фужер.

— Я… — приказывает мне Воронов, склонившись к самому уху. — Сейчас для тебя существую лишь я.

Мои глаза находят его. И в ту же секунду теряют, потому что он отталкивает меня от себя. Два разворота — я делаю их потому, что так хочет он. Обманка. Отпустил и вернул. И снова тут же заставляет кружиться.

А потом прижимает к себе.

Склоняется надо мной.

Ниже.

Еще ниже.

Я изгибаюсь в спине, но упасть не боюсь. Держит. Напутствует:

— Ты сможешь подняться, только если закинешь на мое бедро свою ногу. Да… вот так… Не дергайся… Иначе будет растяжение и лечение за твой счет.

А теперь он плавно выравнивается, и я тоже могу подняться. Не знаю, благодаря тому, что моя нога до сих пор у него на бедре, или тому, что его пальцы впиваются в мою кожу.

— Чулки… — Он дергает меня на себя, снова заставляет меня прокрутиться и прижимает, практически впечатывает в себя. — Тут с выбором значительно лучше.

Поворот, мы танцуем, то отталкиваясь, то соприкасаясь телами. И в какой-то момент я вновь чувствую на своей ноге его пальцы. Они вкрадчиво, неторопливо, как будто у нас уйма времени и вокруг нет больше людей, бесстыдно задирают мне платье.

— Я ведь обещал, что буду с твоими ногами осторожен, — шепчет он, услышав мой изумленный выдох. — Я так и делаю. Показываю тебе, как будет удобней.

На секунду он теряет контроль, я опускаю ногу на пол и бегу от него. Два шага — и вновь разворот. А в наказание за попытку побега или чтобы понимала, от кого убегала, он ловко выдвигает ногу назад, опускается вниз. И, поднимаясь, скользит рукой уже по всему моему телу.

По ноге, по бедру, ну… по тому участку тела, который он путает с талией, поддевает мою ногу своей и заставляет склониться еще ниже, чем раньше. Одна его рука меня держит, а вторая размещается в зоне моего декольте. И я чувствую, как он растопыривает пальцы, как будто ему мало, хочется большего — больше прикосновений, теснее.

Рывок, и мы практически соприкасаемся лбами. Его дыхание овевает мое лицо, а его взгляд медленно, как наши шаги, крадется по линии моих губ.

Разворот, он прижимается сзади, его руки скользят по моему телу опять, я свои закидываю назад и слышу шепот, который меня опаляет. И на секунду заставляет поверить, что он умеет читать мои мысли.

— Не поцелую, не трусь. И, кстати, мне нравится другой цвет помады.

Мое возмущение созвучно ритму, который становится резче.

— А что вы будете делать, если у женщины, которую вы захотите поцеловать, помада, которая вам не нравится? — спрашиваю я, когда наши тела вновь сливаются.

Его взгляд опять на секунду задерживается у меня на губах. А я скорее читаю по его губам, чем действительно слышу:

— Сотру. Своим ртом. А потом покажу, как нравится мне.

— Думаете, она вас послушает?

Он усмехается и вдруг подхватывает меня под пятую точку. От неожиданности я обхватываю его сразу двумя ногами и цепляюсь за его шею. Начинаю скользить по ней ногтями, делая вид, что все так и задумано. Предпринимаю попытку соскочить, но он опускает меня чуть вниз, и я обхватываю его ногами сильнее.

Он делает поворот и лишь после этого позволяет мне медленно соскользнуть. Намеренно медленно, нагло усмехаясь при этом и тихо интересуясь:

— А ты непослушная девочка, да?

Мой ответ тонет в шквале аплодисментов и свиста. Удивленно обернувшись, я понимаю, что музыка стихла, танец закончился, а мы так и стоим в объятьях друг друга.

Воронов отстраняется и только поворачивает голову в сторону, а к нему уже торопится официант с пиджаком.

— Так, — говорит он, надев его. — Я согрелся, теперь не прочь освежиться и закусить.

Судя по тому, что он подхватывает меня под локоть и уводит к столикам, на свою вечеринку для озвученных целей он возвращаться не собирается. Внутри меня разливается приятное тепло: я благодарна, что он не сразу покидает меня.

— Водка, коньяк, какие-то ликеры… — перечисляю я, когда мы проходим мимо стола, к которому прилип мой брат.

Не знаю, рюмка у него в руке еще та же? Не удивлюсь, потому что он застыл в прежней позе, даже рот не закрылся.

Воронов подхватывает у одного из официантов шампанское и передает его мне, а сам берет со стола лимонад.

— А закусить?

Я оглядываюсь, чтобы что-нибудь ему предложить, и с неудовольствием замечаю, что две мои, скажем так, подружки, направляются к нам.

— Не суетись, — тянет лениво Воронов. — Закуска уже плывет. Мелкие сошки, конечно. Но на один зубок хватит.