Глава 13

Анжелика

— Ох, дорогая. — Тайра целует воздух у моей щеки. — Прости, что не подошла раньше и не выразила тебе сожаление по поводу вашего расставания с Валерой. Вы столько лет встречались, я просто была уверена, что ты не захочешь ни с кем говорить. Но теперь смотрю — ты молодец, не скучаешь!

— Ты не ошиблась, — говорю я и с удовольствием делаю вдох, когда она отстраняется, избавляя меня от аромата модных духов. — Ни разговаривать, ни скучать в мои планы не входит.

— Да-да, понимаю, — кивает она, — каждый переживает горе по-своему.

— Горе? Тайра, милая, мне кажется, ты рано хоронишь будущее Валеры. Если он постарается, возможно, хотя бы эти отношения у него получится сохранить.

Она на секунду задумывается. С этой стороны наш разрыв она не рассматривала. Силится что-то придумать, сказать, но решает, что и так уделила мне слишком много внимания, а ведь шла не за этим.

— Отличный танец, — разливается патокой. — Анжелика, ты нас не представишь?

Хотя она обращается ко мне, но смотрит только на Воронова, и такое ощущение, что готовится выпрыгнуть из своего короткого платья. Поводит плечами, выставляет одну ногу вперед, поправляет то и дело соскальзывающую лямочку.

Карина, кстати, ведет себя на удивление заторможенно и как будто пытается спрятаться за спиной у приятельницы. А Воронов, игнорируя подошедших, разворачивается и с интересом принимается рассматривать ассортимент напитков на столике.

— Люблю с газом, — поясняет он мне, — а тут не лимонад, а какая-то муть. Такое ощущение, что на выдаче напитков стоит моя горничная. Как думаешь, это пить можно?

Я пожимаю плечами: откуда мне знать? Но ему и не нужен ответ. Он подхватывает очередной бокал с зеленовато-лимонной жидкостью.

— А это, судя по всему, разливал помощник моей горничной. — Он крутит в руке бокал. — Он, когда меня видит, становится такого же цвета. Но какого-то демона не увольняется. Подозреваю, это его любимая цветовая гамма и он радуется, что достигает ее бесплатно. Точнее, еще и за мой счет.

Он пробует напиток, бесцеремонно ставит его обратно и берет бокал с обычной минералкой.

— Люблю, когда все прозрачно и просто, — комментирует он.

Обернувшись, только теперь задерживает взгляд на двух подошедших. Удивляет то, что Тайра все это время терпеливо стоит. Нет, она так и не оставила в покое свое платье, но я бы на ее месте давно ушла. Видно же, что тот, ради которого она устроила дефиле через весь зал, не расположен общаться.

— Кстати, — воодушевленно продолжает она, кокетливо улыбнувшись, — ты не говорила, что придешь с другим кавалером!

— А к чему ей болтать кому попало о важных вещах? — встревает Воронов прежде, чем я успеваю ответить. — Важное можно рассказать только близким людям. Ну и, естественно, своему адвокату. Не так ли, Карина?

Они что, знакомы? Тайра удивлена не меньше, чем я. Только мне все равно, а ей это явно не нравится. Она пытается задвинуть подружку обратно за спину, но та делает шаг в сторону и смущенно бормочет:

— Да. Папа тоже так говорит.

— Ну так понятное дело: клиент и адвокат обычно придерживаются одинаковой философии. Кстати, папе привет.

Она кивает, и Тайра ее все-таки нетерпеливо заслоняет собой. Делает шаг в сторону Воронова, хлопает длинными ресницами.

— Так интересно! — выдыхает она. — А какая еще бывает философия?

— Пробел в высшем образовании за пару минут я вряд ли закрою. Но чтобы понятно и быстро — есть женская. — Воронов окидывает ее взглядом с головы до ног. — Например, чем больше лет — тем короче платье.

Я жду, что сейчас уж она точно обидится, но вместо этого Тайра заходится деланым смехом.

— Все же для вас, для мужчин!

— Мужская философия гласит: платье — последнее, что интересует мужчину в женщине.

— Очень… познавательно. Ну раз нас никто не спешит познакомить, представлюсь сама: меня зовут Тайра.

— Это Александр Юрьевич! — подает признаки жизни у нее за спиной Карина.

— Александр, вы так красиво танцевали, что я решилась подойти и поинтересоваться: может быть, вы дадите мне частный урок?

— Без проблем!

Воронов достает из кармана визитку, и она с жадностью начинает всматриваться в тисненые буквы. Улыбка становится шире.

— Вы не против, если завтра я вам позвоню?

— Да пожалуйста! — соглашается он. — Здесь указаны телефоны приемной. Но если вы по деловому вопросу, мой секретарь вас запишет. Кстати, насчет условий. Все консультации платные, но я могу учесть бонусы, о которых вы просите. Если у вас крупный бизнес и мы заключим сделку на полное юридическое сопровождение, я покажу вам лезгинку. Если что-то среднее, обещаю, что один из моих помощников после заключения сделки разучит канкан. Ну а если это что-то мелкое, типа массажных салонов, придется отдуваться моей секретарше. Все равно сумма от этой сделки сгодится только на ее премиальные.

Тайра открывает рот, но все, на что ее хватает, — просто втянуть жадно воздух. Карина то и дело пинает ее сзади в ребро, может, и это мешает сосредоточиться.

— Я… — она запинается и снова делает вдох. — Я просто думала, что мы потанцуем!

— Так я и не против, — удивляется Воронов. — Но деньги вперед.

Тайра снова хватает ртом воздух, окидывает меня гневным взглядом и, резко развернувшись, уносится прочь.

— До свидания, — роняет Карина и торопится следом за ней.

— Так, ну что, — Воронов обводит зал цепким взглядом, — напитки я тут попробовал — мне не понравилось. Визитки раздал, о старых контактах напомнил. Пожалуй, поеду. Ты как, со мной или хочешь остаться?

Остаться я точно здесь не хочу. Еще пара минут, и моя спина загорится от взглядов бывших подружек. Боковым зрением я вижу, как за мной наблюдают Тайра с Кариной. Но когда Воронов достает брелок от машины, я вспоминаю его отказ той женщине на террасе.

— Вы же говорили, что выпили!

— Я соврал, — просто говорит он. — Но после прыжков на капоте моей машины, сна под ее колесами и попытки сделать прыжок на полном ходу приятно слышать, что ты начала думать о безопасности.

Не дожидаясь, пока я приму решение, он кладет руку мне на спину… ну да-да, снова почти на спину и мягко подталкивает к выходу.

— Если мы задержимся, твой бывший все-таки лопнет от ревности и сорвется с цепи. А у одного парня закипит в рюмке водка: он уже минимум полчаса ее сжимает в руке. Парню-то что, молодой, ожог быстро пройдет. Водку жалко.

Повернув голову, я понимаю, что он говорит о Филиппе, и ускоряюсь. Вот умеет он найти к людям подход.

— Надо же, как тебе понравилось мое предложение, — слышу приятное изумление в голосе Воронова, — а я ведь даже не уточнил, куда хочу тебя отвезти.

Кстати, да, это важный нюанс. Едва мы садимся в его машину, я озвучиваю свою просьбу:

— Буду благодарна, если вы отвезете меня домой.

— Пристегнись.

Я пристегиваюсь, и машина мягко трогается с места. Дорога поздним вечером не переполнена, и я получаю удовольствие, хотя и не за рулем. Мелкий дождь устал, и о нем теперь напоминает лишь влажный асфальт, подсвечиваемый фарами и фонарями. Воронов хорошо водит. Если бы я не была на таком взводе в прошлую нашу поездку, я бы это и раньше отметила.

Но, думаю, дело еще и в том, что ему подходит эта машина. Черный Мерс. За рулем другой его трудно представить.

В какой-то момент я понимаю, что мы едем куда-то не туда, и начинаю осматриваться.

— А…

— Во-первых, — говорит рассудительно Воронов, — ты не уточнила, к кому домой ты хотела бы поехать. Сама понимаешь, в данных обстоятельствах есть как минимум два варианта. Во-вторых, ты не назвала свой адрес, поэтому оставила мне всего один вариант. Ну а в-третьих, ты не уточнила, когда именно хотела бы туда попасть. А так как все зависело от меня, проникновение в свой дом я решил отложить.

— Почему? — удивляюсь я. — Нет, не то чтобы я хотела… Но так, любопытно.

— Вот как раз поэтому. Предпочитаю, чтобы женщина, которая находится в моем доме, этого хотела, а не была там чисто из любопытства.

Развернувшись, я с интересом смотрю на него. Я вижу его уже не впервые, но никогда не смотрела на него как на мужчину. Танец не в счет, там у меня не было времени что-то анализировать.

А он ничего. Не красавец, конечно: черты грубые, резкие. Но вполне ничего. Высокого роста, хорошо сложен, слегка крупноват, как по мне, но не за счет жировых отложений. Взгляд тяжелый, характер… сложный. Он же неуступчивый, любит настоять на своем. А еще злопамятный. Никак не простит мне, что я отметилась на его капоте. Не представляю, как с ним можно ужиться.

— И что? — не удерживаюсь от вопроса. — Такая женщина есть?

Он поворачивает голову и окидывает взглядом мои ноги.

— На постоянной основе пока только горничная.

А голос такой грустный-грустный, как будто она его мучает. И такой вздох тяжелый, что прямо трогает сердце. А мне становится так смешно, что с трудом удается сдержать улыбку. Не идет ему образ страдальца. Понятно же, что, если бы горничная так его не устраивала, он бы ее уволил. Да и на мужчину, который переживает, что до сих пор не женат, он не очень похож, о чем свидетельствует тот же взгляд на мои ноги и дама, которую он оставил гулять на террасе.

Машина заезжает на заправку. Ничего не спрашивая, Воронов выходит из машины. Возвращается спустя минут десять с каким-то пакетом и закидывает его в багажник. Мы снова трогаемся. Огни города остаются где-то там, позади, впереди только дорога и темнота, разбавленная светом фар.

— Куда мы все-таки едем?

— Почти приехали. Потерпи.

Ну и конечно, теперь, после этих слов, мое любопытство, наоборот, становится только сильнее. Я начинаю нетерпеливо осматриваться, но подсказок не становится больше. В какой-то момент машина мягко съезжает с трассы, едет по гравию и ухабам, а потом останавливается.

— Пойдем.

Я вздыхаю и смотрю на свои туфли: вообще-то жалко. Ни одна прогулка не компенсирует эту потерю.

— Чем займемся? — спрашиваю я, выходя из машины. — Будем ловить ежиков или померзнем без цели?

Воронов накидывает мне на плечи пиджак. А потом разворачивает спиной к себе, и я восхищенно выдыхаю. Огни. Много огней. Часть города как на ладони — переливается, напоминая сейчас поле из светлячков.

— Красиво! — не сдерживаю восторга.

— В детстве, — слышу за спиной голос Воронова, — когда мне казалось, что хуже уже не бывает, я прибегал сюда. Смотрел на большой город, такой маленький город, и понимал, что мои проблемы его не волнуют. И двигался дальше.

Обернувшись, я смотрю в волевое лицо. Не могу представить его мальчишкой. И тем, кто может бежать от проблем, не зная, как их разрешить.

— У вас было трудное детство?

— Уличные драки, скандалы дома, директор школы, которая постоянно грозилась меня выгнать, сигареты в подворотне, первый поцелуй, от которого меня тошнило два дня. Оно было веселым, но это я сейчас понимаю. Есть у этого места такая магическая особенность: когда сюда возвращаешься, прошлые проблемы кажутся мелочью.

Отвернувшись, я смотрю, смотрю на огни. Переливаются, как будто заигрывают со мной.

Становится немного прохладней, и я обхватываю себя руками. А потом снова тепло.

— Держи.

Александр протягивает мне пластиковый стаканчик — что в нем, разобрать не могу, но пахнет приятно. Ага, и щекочут нос пузырьки.

— Шампанское?

— Отметим наш совместный дебют на паркете. Ну или можешь предложить другую причину — тоже сойдет. Просто очень хочется выпить.

Я улыбаюсь, потому что, хотя в его руке тоже стаканчик, уверена, что спиртное он пить не будет. А сделав глубокий вдох, убеждаюсь в этом окончательно: кофе, у него в руках кофе.

— Спасибо, — говорю я, вспомнив, что так и не поблагодарила его за помощь на вечеринке. — На самом деле… Знаете, это случается редко, но у меня просто нет слов…

— Ну так и побереги их пока, — усмехается он. — У нас целая бутылка шампанского, я тебе еще не один раз налью.

Мы долго стоим — вот так, молча и просто глядя на город. И то ли это место и правда магическое, то ли все дело в шампанском, на душе становится легче. Стираются из памяти сочувственные взгляды знакомых, злорадные сожаления, блекнут драгоценности, которые я видела на Милене. Все кажется каким-то далеким. И нереальным.

— Нравится?

Я делаю глоток и киваю. А потом неожиданно понимаю, что он не об этом. Пальцы… я чувствую его пальцы на своей коже. Они играют с моими волосами, скользят по шее, исследуют скулы.

Обманчивая нежность. Они просто позволяют привыкнуть к себе. Я понимаю это где-то на уровне инстинктов, которые вдруг просыпаются.

У Валеры другая женщина. Я свободна. Могу просто расслабиться — почему нет?

Но даже мысль об этом вызывает у меня отторжение.

Рано. Слишком рано. Я не могу так, как он. Для него все было просто: утром я, вечером — кто-то еще. А я не могу.

В момент, когда Воронов обхватывает пальцами мой подбородок и пытается развернуть к себе, я резко дергаю головой, высвобождаясь из захвата.

— Спасибо. Думаю, с меня массажа достаточно.

— Уверена?

— Да.

Я не смотрю на него, но не чувствую в его голосе разочарования. Пожалуй, ему все равно. Не выгорело со мной — выгорит с кем-то другим. Ну сходит еще разок в ресторан.

Я слышу, как хлопает дверь машины. Уедет? Оставит здесь? Но испугаться не успеваю.

— Ну что, поехали, — слышу за спиной его голос. — Если с карьерой массажиста у меня не сложилось, возможно, не все потеряно в роли водителя.

Я оборачиваюсь, и мне становится стыдно. Он не собирался без меня уезжать. Просто складывал в багажник наш мусор.

Мне хочется как-то сгладить неловкий момент, который случился. И я радуюсь, когда быстро продумываю: сяду в машину, назову адрес и скажу: «Видите, я не совершаю дважды той же ошибки». Или он скажет: «Умница, схватываешь на лету».

— Буду очень признательна, если вы меня подвезете, — говорю весело я и называю свой адрес.

И ничего не происходит. Вернее, все происходит совсем не так, как я думала. Воронов просто включает радио и сосредотачивается на дороге.