Глава 25

Александр

— Может, сбавишь скорость? — предлагает мне Анжелика.

Я бросаю взгляд на несчастные «шестьдесят». Потом на нее. Внешне она никак не показывает волнения, но подарочные пакеты уже без ручек. И вряд ли она замечает, что крутит только веревочки.

А еще собиралась держать на руках свою крысу! Что бы от нее осталось к концу нашей поездки? Только хвост и усы?

Осматриваю дорогу. Если я с сброшу скорость еще, попасть в аварию куда больше шансов, чем если я прилично прибавлю. Логичный вывод. Но мы все-таки в браке, и я решаю пойти на компромисс: ни ей, ни себе. Оставляю как есть.

— Куда ты так торопишься? — спрашивает она.

— Такой день! У меня грандиозные планы!

Она прекрасно понимает завуалированный намек, но все равно пытается выкрутиться.

— Боюсь тебя сильно разочаровать, но я не очень готовилась. Мусор собрать не успела.

— Ну что ж, подожду. У нас с тобой впереди времени много.

Она молчит всю оставшуюся дорогу. Я ей не мешаю. Некоторые женщины к свадьбе готовятся несколько месяцев, так что пару часов на адаптацию ей вполне можно дать.

Район хороший. Не центр, и это отлично. Там только шум и забитые парковки. Здесь явно есть и подземный паркинг, это я выясню позже. А пока без проблем пристраиваю машину на свободное место.

— Вон мой подъезд.

Она указывает на парадное с зеленой полосой, толкает дверь машины и с удивлением ловит падающие пакетики. Забрасывает веревочки внутрь, берется за картон и выходит из салона.

Стоит, задумчиво глядя на окна. Понятно, крысу придется нести мне. Та этим фактом явно не очень довольна, принимается усиленно шуршать и метаться по клетке. Уход за домашними животными в мои обязанности по контракту не входит, так что и я не в восторге.

— Тихо, — шикаю на нее. — Или пойдешь домой на своих лапах.

Она замирает, уставившись на меня. И затихает. Ну да, я бы на ее месте тоже пару минут помолчал. Ее так раскормили, что на своих она доползет разве что только к утру. Жаль, что ее не забыли. Но тот, кто пытался в ней пробудить булимию, этого не позволил.

— Не забудьте Ириску, — скалясь во все тридцать с чем-то, брат Анжелики вручил ей животное. — Она столько сегодня повидала, столько набралась впечатлений. Не может же она пропустить самое интересное?

Вот после этих слов Анжелику и переклинило слегка. То ли опасалась, что, вопреки своим словам, я все-таки попытаюсь на нее наброситься. То ли переживала, как эти поползновения переживает крыса, с которой они, судя по всему, теперь неразлучны.

К моменту, как я усмиряю это волосатое маленькое чудовище, ничего не меняется. Анжелика так же стоит у машины и смотрит на окна.

— Одиннадцатый этаж, — сообщает она, кивая вверх. — Вон, видишь, окна с желтым ободком? Это мои.

— Нам оттуда кто-то машет рукой?

— Нет.

— Тогда предлагаю войти и посмотреть изнутри. Ты же не думала, что на этом экскурсия будет закончена?

— Ты просил показать тебе дом.

— Ну да. Спасибо. На дом я уже посмотрел. Теперь предлагаю показать мне квартиру.

Мы бодро маршируем к парадному. Поднимаемся в лифте. Небольшая заминка лишь у двери, когда она долго ищет ключи.

Не ручаюсь, но, по-моему, когда мы оказываемся внутри, крыса облегченно вздыхает.

— Это прихожая, — сообщает мне Анжелика, сбрасывая туфли. Осматривается и делает взмах рукой. — Там кухня. Там ванная, там туалет. Там гостиная, комнаты.

— Понятно. — Чтобы не заставлять ее волноваться еще больше, киваю. — Если ты не против, я осмотрюсь?

Крысу размещаю в прихожей, ставлю клетку на шкаф. Дальше сама доберется. Сняв обувь, захожу в гостиную. Девчачья. Нет, без розовых стен или штор, все в пастельных, но очень нежных тонах. И все какое-то слегка маленькое. Маленькие кресла, маленький диван, который скорее напоминает приличное кресло. Телевизор большой — это плюс.

Надеюсь, комнаты оправдают доверие.

— Какая из них твоя?

— Слева. Во второй я разместила Ириску: по ночам она не очень хорошо спит.

— Ну да, это повод, чтобы выделить крысе целую комнату.

Я толкаю дверь слева, и первое, что там вижу, — ободранные стены. Кое-где еще остались следы от обоев. А так все довольно сурово. Только большая кровать и спасает эту удручающую картину.

— По-моему, — говорю я, обернувшись, — нам все-таки придется переехать в мой дом. Хотя бы для того, чтобы ты увидела, что такое на самом деле хороший ремонт.

Она улыбается.

— Благодаря тебе мне придется менять документы. Это долгий и нудный процесс. Поэтому мой ответ нет. Для переезда нужна веская причина, а не придирка. К тому же эта комната моя. А так как мы спим раздельно, она ничуть не повредит твоему утонченному вкусу.

Развернувшись, Анжелика подходит ко второй комнате и открывает дверь. Ничего так. Комната меньше, чем та. Кровать тоже чуть меньше. Но, вспомнив, что на выбор осталась лишь гостиная и маленький диван, решаю не придираться.

Крыса, клетку которой Анжелика держит в руках, тут же радостно начинает шуршать, увидев знакомую обстановку.

— Прости, — говорю, взглянув на нее, — ты сегодня переезжаешь.

Она принимает свою участь безропотно — наверное, за сегодняшний день уже привыкла к разъездам. Да и в гостиной ей выделяется целый комод у стены.

— Может, ты хочешь посмотреть телевизор? — спрашивает Анжелика, когда с местами определяемся.

— Ну, если нам больше нечем заняться…

Она щелкает пультом, вручает его мне, а сама уходит в свою комнату. Полагаю, переодеться. Кстати, идея хорошая.

— Емеля, — звоню своему горничному, — сейчас я тебе скину сообщением адрес. Привези мне пару моих рубашек, брюк, носков и трусов.

Несколько секунд у него уходит на то, чтобы признать: да, это я. Еще несколько, чтобы вспомнить слова.

— Вы переезжаете?

— Да. Женился. Хочу устроиться на новом месте с комфортом.

Он опять замолкает. Подозреваю, от этой новости он будет приходить в себя дольше, не будем обогащать за мой счет мобильного оператора. Сбрасываю звонок, а следом и сообщение.

— Как ты тут, не скучаешь? — спрашивает Анжелика, вернувшись в гостиную.

Я бросаю взгляд в сторону телевизора, где разыгрывается любовная мелодрама, и честно ей отвечаю:

— Ничуть. Но в шаге от того, чтобы уснуть.

Она улыбается, берет пульт и принимается щелкать. Старается что-то выбрать. Дольше задерживается на спортивных каналах, но, видя, что с моей стороны интереса нет, не без удовольствия ищет дальше.

Я ей не подсказываю. Без разницы, что она выберет. Мне куда интересней смотреть на нее. В свободных штанах и простой белой футболке она выглядит ничуть не хуже, чем в платье. Если не лучше.

Вряд ли она добивалась такого эффекта. Скорее, наоборот. Обычная домашняя одежда, волосы, наспех собранные в хвост, отсутствие косметики. Попытка поставить невидимую границу.

Провальная. Но ей лучше об этом не знать.

Она останавливается на какой-то передаче про морских рыбок. Мы оба смотрим, как они мельтешат на экране, как вдруг…

— А тебе, случайно, на работу не надо?

— Тебе что, не терпится обмотаться в тот плед?

Она начинает смеяться. Видимо, волнение наконец отступает. Ну и отлично, ей идет ее смех. Мягкий, негромкий.

— Нет. — Она качает головой, смотрит в глаза и честно признается: — Я просто не знаю, что делать, чем мы с тобой можем заняться. Видишь ли, я первый раз замужем.

— Не скажу, что у меня в браке опыт побольше. Но чем обычно занимаются молодожены, я слышал. Если хочешь, мы тоже можем что-то попробовать.

— Вряд ли. Это не наш с тобой вариант.

— Почему же? Он вполне может быть нашим. Только дорого обойдется.

Она смеется.

— Я видела сумму, которую ты закинул… на непредвиденные расходы. И так как можно сказать, что это наш семейный бюджет, я за то, чтобы мы были поэкономней.

— Понял, — легко соглашаюсь я, так как с первой попытки ни на что особенно не рассчитывал. — Просто знай, что на тебе я экономить не буду.

Она снова щелкает пультом и отбрасывает его. Все она понимает. И хорошо, что не собирается притворяться.

— Может, кофе?

И хотя в этом вопросе у меня как раз были расчеты куда посерьезней, я соглашаюсь. Правда, на кухню иду без особого интереса. Здесь с интерьером получше, но тесновато. С трудом помещаюсь на стуле, который втиснули между столешницей и столом. Хотя на вдохе сидеть можно даже с комфортом.

— Какой ненавязчивый призыв к похудению.

Анжелика, смеясь, бросает на меня взгляд.

— Тебе не нужно худеть.

— Ну раз я тебе нравлюсь таким, предлагаю поддержать мои формы. Можешь предложить к кофе что-то поесть.

— Я не говорила, что ты мне нравишься.

— Если ты не забыла, я адвокат. Это моя работа — делать правильные выводы из полученной информации.

— Не забыла. А еще знаю, что адвокаты жонглируют фактами в своих интересах.

— Фактами, — согласно киваю. — Рад, что мы все-таки доказали мой вывод: я тебе нравлюсь.

Она нажимает на кнопку кофемашины, и пару секунд мы слушаем жужжание. А потом где-то вдали квартиры звенит телефон, и Анжелика оставляет меня наедине с чашкой кофе. Сахар приходится искать самому, потому что она довольно долго не возвращается.

Минут через десять она вновь появляется. Опять нажимает на кнопку, улыбается, встретив мой взгляд. Но видно, что звонок не был приятным и она все еще о нем думает. К тому же она забывает, что я просил к кофе что-то еще. Наверное, сахар на сегодня — это мой максимум. Да и то хорошо, что урвал, потому что себе она его даже не добавляет.

— Неприятности? — спрашиваю я.

Она качает головой. Потом спохватывается и подходит к холодильнику. Рассматривает его содержимое, но делиться им не спешит.

— У меня есть только вино, сыр и сосиски. А еще в морозильнике пачка пельменей.

— Только?! Считай, что я забыл про дизайнерский ремонт в твоей комнате.

Она тянется за едой, но жужжание телефона ее останавливает. Я вижу, что она захватила его с собой, он лежит в ее заднем кармане. Но отвечать она не собирается, даже не смотрит на имя абонента.

— Так… начнем с сосисок и сыра?

— С сосисок, с сыра, с пельменей.

Она достает продукты, я решаю, что, как муж, могу и помочь. Встав со стула, достаю из холодильника бутылку вина. Пожалуй, начать будет лучше с него. Она немного расслабится. А то мы с ней оба как на экзамене. Причем я всеми частями тела готов его провалить, а она всей душой старается сдать его на отлично и остаться хорошей, правильной девочкой.

Но поздно. Хорошим девочкам не нужно водиться с плохими взрослыми мальчиками. У них все шансы стать с ними настоящими, самими собой.

Заметив, что я делаю, она вручает мне штопор, становится рядом со мной и достает с полки бокалы. Вино неплохое, играет рубиновым цветом.

— Тост будет? — спрашивает она, когда я вручаю бокал.

— Естественно. Горько!

Улыбается — смущенно и слегка недоверчиво. Даже если последнее мне показалось, я все равно готов это исправить. На ее губах все еще играет улыбка, когда я оставляю на них поцелуй.

Не знаю, отдает ли себе Анжелика отчет, но она отвечает на поцелуй.

Тянется ко мне, когда я отстраняюсь. Взгляд после поцелуя слегка затуманенный. В этом вопросе нам особо приспосабливаться не нужно. Правда, я предпочитаю поцелуи, когда на двоих не так много одежды.

Да, не тех гостей мы пригласили на свадьбу. Японец ладно, он не знал наших обычаев. А Яров-то! Еще друг, называется. Только ел и ворчал. Одним словом, нарывался, чтобы быстрее вернуться к жене.

— Вкусно.

Она слегка хмурится.

— Что?

— Вкусное вино, — говорю, — можно пить. Твоя очередь говорить тост.

Отвлекающий маневр срабатывает без сбоя. Она задумывается над тостом. Как все женщины, сперва отбрасывает самую простую и логичную версию. Ну да, нужно же закопаться поглубже, накрутить кренделя.

— Хорошо… — решительно выдыхает она и приподнимает бокал.

И в этот момент звонят в дверь.

Настойчиво так.

— Может, это наши гости, за которых я забыл оплатить счет в ресторане?

Я направляюсь к двери, но Анжелика меня останавливает.

— Не переживай, — говорю я. — Это мой горничный принес мне одежду.

Она качает головой.

— Нет.

Звонки между тем продолжаются. Ну да, Емеля мог столько звонить, только если потерял сознание на подходе к кнопке.

— Это Валера.

— Хочешь принять от него поздравления?

Она встречает мой взгляд и дает ответ без запинки:

— Нет. Я не хочу ему открывать.

— Уверена?

— Да.

— Хорошо. Тогда есть у меня один вариант…

Поставив бокал на стол, я принимаюсь расстегивать рубашку.

— Что-то твой вариант мне не очень нравится, — говорит Анжелика, внимательно наблюдая за мной.

— Это потому, что ты не все видела.

Сняв рубашку, кладу ее на спинку стула. И дергаю за ремень.

— Теперь он мне нравится еще меньше.

— Понимаю. Хочется все и сразу. Но мы ведь решили быть экономными… Придется тебе, милая, потерпеть.

Она возмущенно вздыхает. Ну да, конечно, как я мог такое подумать! А то, что она еще отходит от моего поцелуя, конечно, не в счет.

Я взъерошиваю себе волосы и дергаю вниз молнию брюк.

— Определенно. Я теперь просто уверена, что мне это не нравится.

— Да понятное дело, что лучше было бы раздеться совсем. Но он и так деморализован. Добивать, пожалуй, не буду.

Идти не очень комфортно, а все моя жалость! И настойчивость гостя. Это и правда Валера.

— Ну? — рявкаю я, открыв дверь. — У тебя совесть есть? Если тебе нечем заняться, это не значит, что и другие без дела.