Глава 35

Александр

— Ты уверена, что мы правильно едем?

Я с подозрением кошусь на пустырь, по которому мы катим, потом на навигатор, но тот упрямо показывает, что мы на верном пути. Анжелика отрывается от смартфона, осматривается и тоже подтверждает:

— Не сомневайся. Я сюда уже не первый раз приезжаю. Приют уже скоро.

— Полтора часа на машине, через длинную полосу леса, теперь пустырь. Удивительно, как сюда доходят те, кто хочет подкинуть животных. Путешествие не для слабаков.

— На самом деле под сам приют редко подбрасывают. Несколько лет назад, когда он находился в черте города, да. Но тогда Лида — это хозяйка приюта — только начинала, она еще и адрес в сети афишировала. Так что практически ни одна ночь не обходилась без подкидышей. В итоге приют стал трещать по швам и пришлось искать новое место.

— Ну что ж, поздравляю. Надежно вы спрятались.

— Иногда люди врут, звонят — телефоны есть в сети, — говорят, что хотят взять животное, а приносят своих. Но да, значительно меньше, чем раньше. Я надеюсь… Надеюсь, что, пока они несут своих питомцев, а путь действительно долгий, они передумывают их оставлять.

Скорее всего, выбрасывают где-то поближе. Не утруждаются, чтобы постараться пристроить хотя бы так. Но Анжелике я этого не скажу. Я вижу, что ей это небезразлично.

Киваю. Она, будто только и ждала этого, мягко улыбается и возвращается к смартфону. Да уж, постарался Щавель за двойную оплату: она всю дорогу загружает в сеть наши снимки. Надеюсь, на обратном пути она уже будет свободна.

Хотя за ней интересно наблюдать. Она часто улыбается, некоторые снимки долго рассматривает, а некоторые приближает, заинтересованная какими-то деталями. Иногда бросает взгляд в мою сторону, как будто сверяет.

Может, Щавель переборщил с фотошопом? Если и так, надеюсь, он понимает, что в его интересах скостить мне пару лет, а не накинуть.

Угрюмый пейзаж неожиданно сменяется синей полосой в стороне. Какое-то озеро, судя по всему, и не особо загаженное. Над ним нависают длинные ветви ивы, бросающей остатки листвы. Да и вокруг много зелени.

Красиво. И пустота вокруг лишь усиливает эту красоту. Небо здесь кажется ярким, до рези в глазах. Хочется остановиться, выйти из машины и элементарно подышать свежим воздухом.

— Хорошее место для базы отдыха, — говорю я.

— Да. Ты не один так считаешь.

Анжелика отрывается от смартфона и с толикой грусти смотрит в сторону озера. Может, все-таки нужно было рвануть куда-то на отдых? Понятное дело, тогда бы из этой затеи вряд ли получилось что-нибудь путное. Но сейчас у нас в отношениях явный прорыв. Неделю под пальмой, где-то на острове, и чтобы жарило так, что хотелось забыть об одежде…

— Приехали, — прерывает мои размышления Анжелика.

Слева по курсу массивные зеленые ворота с призывной вывеской «Твой друг». Анжелика звонит подруге, сообщает, что мы на месте, и ворота раскрываются. За ними стоит худощавая женщина лет тридцати. Накачанные губы, наращенные ресницы и длинные черные волосы, грудь… над грудью четвертого размера тоже поработали не только ее папа и мама.

— Привет. — Анжелика обменивается с ней поцелуями, когда мы выходим из машины. — Знакомьтесь. Это Лида. А это Алекс… мой муж.

Заминка небольшая — значит, она уже к этому привыкает. Лида выглядит удивленной. Качает головой, прищурившись, рассматривает меня.

— Когда ты только успела? Нет, на самом деле я хотела сказать другое: поздравляю! И еще спросить: что в таком случае вы здесь делаете?

— Отличное замечание, — говорю я. — Слышала, Анжелика? Выбрасываем корм из машины и едем обратно. Или можем оставить. Подкинем его по-соседски прокурорскому псу, а то он заскучал без сосисок.

— Перебьется, — воинственно заявляет Лида и открывает ворота пошире, чтобы машина заехала. — Добро пожаловать! Нам вас не хватало!

Она указывает, куда лучше подъехать, чтобы не пришлось далеко носить мешки с кормом. Под гулкое лаянье псов я заезжаю на территорию и вижу, как Анжелика и Лида о чем-то активно переговариваются.

Носить мешки не приходится. Стоит остановиться у какого-то амбара, как из него выходит парнишка, представляется Ильей, сообщает мне за какой-то надобностью, что он уже три года как волонтер и сам со всем справляется. Благодарит так долго и искренне, словно старается для себя.

Становится даже немного не по себе, и я помогаю ему занести две когтеточки.

— Пойду прогуляюсь, — роняю с чувством выполненного долга.

— Конечно, — охотно поддерживает парень. — Может, кого-то себе и присмотрите.

Обернувшись, нахожу взглядом Лиду и Анжелику. Они продолжают общаться, поэтому решаю и правда пройтись. Территория здесь большая, но долго гулять не получится. Лай то стихает, то начинается с новой силой.

— У вас посетителям, случайно, беруши не выдают? — интересуюсь у волонтера.

— Здесь обычно бывают только те, кто сильно любит животных, — скалится он. — Случайные жертвы спасаются сами.

— Правильно, — соглашаюсь я. — Это очень по-дружески.

Паренек снова демонстрирует мне свои зубы, и я отхожу. К несчастью, ближайшие вольеры с собаками. И чтобы попасть к котам, которые, ясное дело, ведут себя тише, нужно пройти через них.

Здесь есть не только дворняги, но и породистые: доги, овчарки, спаниели, бойцовские. Последних уже вряд ли возьмут: слишком опасно, но у некоторых, возможно, есть шанс. Ухаживают за ними хорошо, миски чистые, вольеры тоже. Правда, взгляды у собак большей частью тоскливые. А вот у этого даже озлобленный.

Я останавливаюсь возле вольера, из которого на меня исподлобья смотрит псина. Дворняга, но довольно крупная. Сама рыжая, глаза рыжие, скалится так, что куда там этому волонтеру.

Табличка сбоку сообщает, что это Граф. Тот самый, которого уже дважды бросали и о котором так переживала Анжелика. Ну, глядя на эту морду, неудивительно, что от него постарались поскорее избавиться.

— Нравится? — слышу рядом с собой голос Лиды. — Не хотите себе такого друга?

— У меня уже один есть. Не скажу, что он выглядит более дружелюбно… Но я к нему уже как-то привык.

Лида одна. Анжелики не видно — наверное, уже где-то крутится возле других животных. Я снова смотрю на пса.

— Один есть, — продолжает Лида. — Если возьмете этого, будет еще один.

— Вы так говорите, как будто с ним можно будет сообразить на троих.

Она улыбается. Но атаку не прекращает.

— Только посмотрите на него: он сильный, активный, добрый пес. А имя какое? Оно ему очень подходит. Отражает суть.

Пес, будто учуяв, что участвует в смотринах, скалится еще больше и принимается рычать. Пригибает голову и рычит еще больше.

— Граф… — говорю я. — Случайно, не в честь последнего, кого он загрыз? Естественно, из самых добрых намерений.

Лида начинает смеяться. Смеется она громко, открыто. Даже собачий лай прекращается. А еще ее смех работает как маячок: из закоулков выглядывают и другие волонтеры или работники приюта, не только Илья. Даже моя жена объявляется. И решает, что нам пора ехать. А для убедительности берет меня за руку.

— Если хотите, — не отпускает нас просто так Лида, — можете взять на прогулку Графа или любую другую собаку.

— Спасибо, я лучше с женой. Может, лет через двадцать…

Лида снова смеется и подмигивает. Анжелика сжимает мою ладонь, и я незаметно поглаживаю ее большим пальцем.

— Или через тридцать, — говорю, встречаясь с ней взглядом.

Ее ладонь расслабляется.

— Мы так же сотрудничаем с зоопарком, — уже по пути к воротам говорит Лида. — У нас даже есть розыгрыши, можно выиграть билет в зоопарк, если внести пожертвование. А можно за определенную сумму стать опекуном над каким-либо животным. По сути, усыновить, мы даже выдаем специальный документ.

— Мы молодая семья. Нам еще рано об этом думать, — говорю я.

К счастью, удается отделаться только пожертвованием, которое оставляю на выходе в огромной коробке.

— Извини за Лиду, — говорит Анжелика. — Она сейчас немного нервничает… Обычно она более лояльна к новым людям.

Пытаясь улучшить мое настроение, она принимается гладить меня по плечу. Выбери она для этого другую часть моего тела, эффект был бы более наглядным и быстрым. А так я могу еще поворчать.

— Рассказывай, рассказывай. Ты видела эту коробку? При напоре Лиды не удивлюсь, если там волонтеры платят за вход.

Она смеется, а я ловлю себя на том, что смотрю на ее губы. Выдохнув, концентрируюсь на дороге. Зрелище менее красивое, но я хочу, чтобы ее смех звучал еще не один раз.

Дом ее родителей тоже в пригороде, но с другой стороны. От нашего далековато. В общем, всячески способствует улучшению отношений с тестем и тещей.

— Мы ненадолго, — говорит Анжелика, когда мы въезжаем в поселок. — Просто отметимся: были, смотрели, в доме все так, как они оставляли. Чтобы маме было спокойней.

— Ради такого дела можем даже подсчитать количество упавших на газон листьев.

Анжелика смотрит в окно и улыбается. Да понятное дело: здесь даже вдоль дороги все так вычищено, как будто листья по утрам дожидаются дворника, а потом уже осыпаются. Мы подъезжаем к коричневым воротам, за которыми виднеется большой белый дом. Так как мы ненадолго, машину решаю не загонять.

— Мясо… — Толкнув дверь, тут же чувствую запах, который узнаю из тысячи. — Кто-то жарит шашлык.

Анжелика открывает калитку, мы входим во двор, и я замечаю пустующий мангал.

— Опоздали. Его уже съели.

— Может быть, это Марья Ивановна? — предполагает Анжелика, но потом замечает вдали Инфинити. — Филипп здесь.

— Как-то это не по-семейному, — замечаю я. — Мог бы и для нас постараться.

— Ты проголодался?

Я киваю. Потом замечаю в ее глазах оттенок легкого беспокойства, качаю головой и мужественно выдавливаю:

— Потерплю.

Анжелика заходит в дом, а я остаюсь на улице. Хочется размять ноги, чуть-чуть осмотреться. Да и пахнет здесь слишком соблазнительно, чтобы так просто взять и уйти. Территория у дома небольшая, без огородов или фонтанов. Плодовые деревья, газон. Мангал добротный.

Чтобы не травить душу, захожу в дом следом за Анжеликой. Слышу ее шаги где-то в стороне и голос:

— Алекс, я здесь!

Воспользовавшись подсказкой, оказываюсь на кухне. Анжелика что-то нарезает, потом складывает продукты в холодильник, а мне вручает бутерброд с колбасой.

— Это я удачно заехал!

Она смеется и вручает мне чашку с кофе.

— Хороший дом, — хвалю я.

— Понятно, — улыбается Анжелика. — Перед тем как приедем знакомиться с родителями, я тебя хорошо покормлю. Мама очень любит комплименты.

— А папа любит маму, так что лучше я побуду чуть-чуть голодным, зато уеду без синяков.

Ее улыбка становится мягче. Значит, мне не показалось, у ее родителей действительно до сих пор теплые отношения.

— А где твой брат? — интересуюсь я. — Не то чтобы я хотел с ним поделиться своим бутербродом… Скорее опасаюсь, что он на него начнет посягать.

— Не знаю. Может, ушел к приятелям? Я звала, но в доме его…

Она осекается, потому что, как и я, слышит шаги, которые приближаются. А спустя пару секунд в проеме кухни показывается Филипп.

— Что это вы тут? — спрашивает он, демонстрируя эталон гостеприимства и дружелюбия.

Одежда помятая, волосы взъерошены, сам то и дело косится назад. В общем, все ясно. Мы точно не вовремя.

— Да вот, — говорю я, проверяя свою теорию, — узнали, что дом пустует, и решили здесь немного пожить.

Он бросает тоскливый взгляд на сестру. Тяжело вздыхает и уходит. Вскоре снова слышатся шаги, и их теперь больше. А еще они точно хотят пройти мимо нас. Осознав это, Анжелика выходит их кухни.

— Таня?

Подойдя к проему двери, я вижу темноволосую девушку. Она так много плакала на нашей свадьбе, что я легко ее узнаю. Сейчас она не рыдает, но выглядит немного растерянной. Как и Анжелика.

— Да, — встревает Филипп, — мы тут тоже решили ненадолго заехать. Но уже уезжаем.

Анжелика продолжает их удивленно рассматривать.

— Ну а что, — пожимает плечами тот, — не только вам хочется поучаствовать в фотосессии. У Тани уже есть опыт фотографа, поэтому я и попросил ее поснимать меня.

— Здесь?

— А что такого? Это вам, кроме дивана, ничего не надо, а я искал новые ракурсы. Ну и заодно показал Тане свою комнату.

— Привет, — отмирает Таня, наконец осознав, что ее все равно уже заметили и уйти просто так не получится. Переводит взгляд на меня. — Здравствуйте. Рада вас снова видеть.

— Да прям! — фыркает Филипп. — Такую… фотосессию нам запороли. Ладно, пойдем искать новые виды.

Он пропускает девушку вперед, а сам у двери оборачивается.

— Кстати, у вас там уже столько комментариев — видели?

Внимание ему переключить удается. Анжелика перестает рассматривать дверь, за которой исчезла ее знакомая, и достает свой смартфон.

— Хорошие комментарии хоть?

— Пошлые, — хмыкает ее брат.

Она увлеченно читает. А у меня после такой рекламы тоже просыпается любопытство, и я заглядываю через плечо.

«Такой большой…»

«Он просто гигантский…»

«Сразу бросается в глаза…»

«Боже, завидую тебе, Анжелика, он невероятный…»

«Да, я тоже сразу обратила внимание…»

— Зря ты, Филипп, наговаривал, — говорю я. — Хорошие, вдумчивые комментарии. Не думал, что это прям уж так очевидно. Но ничего в этом плохого не вижу.

Тот снова фыркает, Анжелика прячет улыбку и позволяет мне дочитать:

«Да, бриллиант просто отпадный. А сколько карат?»

— Хотя да, — соглашаюсь я, — действительно пошлые.

Они оба смеются. Одного хохотуна мы провожаем за дверь. Ему, видимо, тут и правда понравились локации, потому что он не торопится уходить. Таня уже сидит в машине, а он топчется на крыльце. Косится на сестру.

— Это между нами, — говорит он. — Не хочу, чтобы поползли ненужные слухи. Вернее, Таня не хочет.

— Персик… От нее пахло персиком… — тянет задумчиво Анжелика, но, взглянув на брата, кивает и не задает больше вопросов.

Филипп устремляет взгляд на меня, и я честно ему отвечаю:

— Не представляю, кому мог бы об этом рассказать.

Он удовлетворенно кивает. Снова думает сойти с крыльца и снова оборачивается.

— А если серьезно, чего вы вообще сюда притащились?

— Выполнить долг перед тещей. Перед животными мы его уже выполнили. Очистим карму — и можно домой, устраивать новую фотосессию.

Филипп смеется. Осматривается по сторонам.

— Судя по твоему спокойному виду, тебе удалось вырваться из приюта без подкидыша. И правильно, не ведись. А то я раз поддался. Анжелика как-то просекла, что мелких мне жалко, и я уже дважды пристраивал целый выводок. Один раз щенков, второй раз — котят.

— Мне пытались пристроить взрослого, злобного пса.

— Ого! Похоже, на тебя сделали более серьезную ставку!

— Еле отбился.

— Жалуйся, жалуйся, — ласково предлагает мне Анжелика и гладит меня по плечу. — А я тебе еще один бутерброд сделать хотела.

— Но вокруг приюта красиво, — добавляю поспешно я.

Филипп снова смеется и наконец решает уехать. Таня в его машине выглядит так, как будто снова заплачет.

— Ну что, — предлагает мне Анжелика, — еще один бутерброд?

— Да нет. Давай я лучше посмотрю твою комнату. Вдруг там и правда вдохновляющая локация.