Глава 34

Александр

Ее движения осторожные, как будто она опасается, что может мне навредить. Хочу ей сказать, что не сломаюсь, но затыкаюсь, потому что она начинает действовать гораздо смелее. Ее пальцы массируют уже не только плечи.

Она опускается к шее. Потом к моей груди. Потом к животу. Снова пробегается пальцами вверх. Хаотично. Довольно странный массаж, если честно, но это ведь явный прогресс.

Я расслабленно думаю: как бы так намекнуть ей, что моя шея уже вполне довольна вниманием. А вот если она опустится ниже, как собиралась…

Но она снова пробегается пальцами по груди, задевает пупок и опять бежит вверх. И куда так торопится?

Нет, странно, что она вообще дотягивается. Она же стоит у меня за спиной, стоит, а не свисает вниз.

Пытаюсь повернуть голову, но слишком меня разморило. Оказывается, я даже глаза открыть не могу.

Ее пальцы вновь поднимаются к моей шее, становится как-то щекотно. А еще я чувствую что-то пушистое. Ну и что это? Перышко? Нет, слишком пухлое и какое-то неуклюжее. Да и откуда перо? Нет, это что-то…

Пока движения продолжаются, я сосредотачиваюсь и пытаюсь опознать, что ползает по моей шее. Что-то мелкое, плюшевое, с длинным наконечником, что-то, что к тому же едва слышно пищ…

— Какого черта?!

Резко подрываюсь и буквально сдираю со своей шеи белоснежную крысиную тушку. Оглядываюсь в поисках Анжелики и выдыхаю, когда вспоминаю. Вино, массаж, ее нежные руки, которые разминают мои плечи. Снова вино, неспешный разговор про животных, во время которого Анжелика сетует, что Ириске скучно в отдельной комнате и что ее питомица куда активней ест, когда рядом компания…

Ну и я с какого-то хрена соглашаюсь, чтобы крыса тоже посидела с нами в гостиной. Точнее, делаю это намеренно, а то она начала отговаривать меня от поездки. А тут увидела бы, что мне не плевать на животных. Просто я не держу их у себя в доме. И потом, крыса должна была сидеть в клетке.

И поначалу сидела. Позже Анжелика стала кормить ее сыром. Я подумал: сыр не мясо — не жалко. Сидел и молчал. На самом деле меня и правда расслабил массаж. Иначе я проследил бы, чтобы грызуна обратно заперли в клетку. И уж точно не уснул бы на диване. Тем более в такой душевной компании.

— В дом! — сообщаю крысе, которая пялится на меня своими черными бусинами.

Она возмущенно пищит. Одновременно с ней надрывается мой смартфон. Держа крысу на расстоянии, смотрю имя абонента. Яров. Прямо чутье у него на мое «прекрасное» настроение. Хорошо хоть, звонок не по видеосвязи.

— Да.

— Вижу, ты с утра позитивно настроен, сразу со всем соглашаешься, — бухтит он вместо приветствия. — Женитьба пошла тебе явно на пользу.

Это да. Как бы я иначе узнал, что такое крысиный массаж? И как бы еще догадался, что у меня в гостиной хреновый диван? А ведь дорогой, зараза. Стыдно вспомнить, сколько на нем пересидело гостей. А сколько раз оставались приятели? Святые же люди, молчали.

— Зато у тебя появилось много лишнего времени, — говорю я, потирая шею другой рукой. — А, черт!

Я и забыл, что во второй руке держу крысу. Снова вытягиваю ее перед собой на безопасное расстояние.

— Кто это там? — интересуется Яров. — Ты не один?

— Представь себе. Вообще-то, ты звонишь женатому человеку!

— А, ну тогда не буду мешать вам наслаждаться друг другом.

Черт, такое подозрение, что Яров все же как-то подглядывает. Иначе с чего бы такая издевка в самое яблочко? Даже крыса в шоке, смотрит и думает: «Какое тут наслаждение? Он же мужлан! Забыл, что у меня лапки!»

Кстати, да, ветклиника дорогая. Я ослабеваю хватку. Нам и так сегодня на корм тратиться.

И тут меня осеняет.

— Слушай, Яров, — говорю я, прежде чем он прервет связь. — А как там твой кот? Подрос? А то я бы тут кое с кем его познакомил.

Ответить он не успевает, потому что я слышу шаги на лестнице и тут же сбрасываю звонок.

Мой воинственный настрой слегка гаснет, когда я вижу Анжелику. Все еще заспанную, несмотря на то, что у нее влажные волосы и она после душа. Нереально красивую в слегка мешковатых штанах и футболке. А еще она тут же идет ко мне.

— Привет.

И улыбается.

И протягивает ко мне руки. Желая продолжить вчерашний массаж?

— Прости, я была уверена, что закрыла клетку.

Она забирает у меня крысу. Массажа нет, крыса в гости к коту не поедет, но улыбка Анжелики моя. Кошусь на хвостатую: ладно, может, без нее я бы вообще сегодня шею не повернул, все же как-то старалась.

А она предательница. Крутится на руках у хозяйки и все косится и косится в мою сторону.

— По-моему, ты ей понравился.

Крыса в шоке затихает, опасаясь, что, если это взаимно, я опять ее заберу. Пусть не надеется. Но использовать это в свою пользу мне никто не мешает.

— Понравился? Она провела со мной целую ночь! Присмотрись: она в меня влюблена!

Анжелика смеется. Крыса отправляется в клетку. А я в душ и переодеваться под многообещающее обещание:

— Я тебя жду.

Уже в комнате смартфон снова гудит. Взглянув на экран, понимаю, что это Щавель делится своим вдохновением. Отправляю снимки Анжелике, а сам иду в душ.

Подумав, надеваю джинсы и пуловер. Все равно сразу после завтрака уезжаем — чего туда-сюда раздеваться.7d423c

Спускаясь по лестнице, я слышу запах кофе и мяса. Останавливаюсь в проеме. На столе две чашки, салат: Анжелика не упускает возможности приучить меня к овощам. Она стоит спиной ко мне, накрывает сковороду крышкой и выключает плиту. Подхватив смартфон со столешницы, что-то увлеченно рассматривает. Наверное, снимки Щавеля.

А я смотрю на нее. Хорошая у нее все-таки майка, большая — съехала на одно плечо, оголив призывно второе.

Ну и кто бы удержался, когда его так настойчиво приглашают? Услышав мои шаги, Анжелика поворачивает голову.

— Красивые снимки, — говорит она, улыбнувшись, и скользит пальцем по экрану. — Я даже не думала, что их получится так много, и все такие разные. Удивительно, мне казалось, мы с тобой просто сидели, а оказывается, столько поз перепробовали.

Она отводит смартфон немного в сторону, чтобы мне было видно, и продолжает листать снимки. Думает, что я смотрю на экран, а я рассматриваю маленькую родинку у нее на шее. Ее не было видно, обычно она прячется за длинными прядями, а сейчас они перекинуты на одно плечо.

Не удержавшись, провожу по ней пальцем и чувствую, как замирает Анжелика. Замирает, но не отстраняется.

— Попробовали, — соглашаюсь с ней и прикасаюсь к ее коже губами. — Но многое не успели. Не представляешь, как сильно мне хотелось попробовать так…

Я задираю ее футболку, и ее оголенный живот тут же напрягается под моими ладонями. Под судорожный выдох я поднимаюсь выше.

— И вот так…

Она снова резко выдыхает, напрягается еще больше, а потом откидывает голову назад, позволяя моим рукам подниматься выше. И еще выше. Нежная кожа… у нее такая нежная кожа — как вызов, искушение ощутить эту нежность в руках. Я с удовольствием сжимаю ладони, и она отчаянно выдыхает:

— Алекс…

Еще одно приглашение, которое я принимаю. Глажу ее ладонями, исследую ее тело, пользуясь тем, что она склонила голову набок, скольжу губами по ее чувствительной шее. Она начинает дрожать. Дрожать и пылать, я чувствую жар, который проходит через нее. Хочется большего. Не только чувствовать — видеть.

Разворачиваю ее к себе и, не давая опомниться, подхватываю и усаживаю на столешницу. Ее глаза удивительного оттенка — как талый шоколад с теплыми каплями меда. Манят к себе, завораживают.

На скулах играет румянец, взгляд затуманен, она хватает ртом воздух, и эта футболка, которая оголяет плечо еще больше…

Ее голова снова послушно склоняется набок, когда я припадаю к ее шее губами. Ее руки цепляются за мои плечи, когда я задираю футболку и пробую ее вкус и здесь.

— Алекс, мы ведь… — говорит она, задыхаясь. — Фиктивный брак…

— Поцелуи… Это просто поцелуи, Анж… Расслабься.

Она вновь становится податливой, как будто ей действительно было нужно для этого мое разрешение. Или верит, что я не зайду дальше. А хочется до одури. Вжать ее в себя, усадить на себя, заставить раскачиваться и смотреть, как она тает от ласк, слушать, как стонет, как дышит мне в рот.

Я возвращаюсь к ее губам, чтобы действительно не сорваться. Пью ее дыхание, присваиваю себе, поглощаю ее. Дальше идут лишь мои пальцы. Оттягивают резинку ее штанов, скользят по ажурной ткани, глядят ее нежную кожу. Она очень чувствительная, отзывается на каждое касание. Подается бедрами вперед, нетерпеливо ерзает, безмолвно умоляя не останавливаться.

Ее дыхание срывается, тихий стон разрывает тишину и мои барабанные перепонки, крошит в месиво мой контроль. Хрен знает, как я держусь. Не трогать… не брать большего, чем она готова отдать… Я беру ее ртом… Глубже, жестче, заставляя ее потеряться в нахлынувших ощущениях.

— Алекс… — полузадушенный выдох мне в шею, когда мои пальцы становятся неумолимей, настойчивей. — Алекс, я пока…

Голос срывается. Ее пальцы обхватывают мое предплечье, ногти приятно царапают кожу. Но я останавливаюсь. Пытаюсь остыть. Даю ей время вернуться в реальность.

Она вздрагивает и затихает. Теперь я глажу ее лицо, ее волосы, спину. Целую во влажный висок.

Она медленно выдыхает.

— Хорошо… — голос звучит сипло, и она прочищает горло и повторяет: — Хорошо, что ты сдержал свои желания при фотографе. Представляешь, какой был бы фурор, выложи я эти фотографии в инстаграм?